Прямой наследник (СИ)

А еще я лазал на верхотуры, чем поддерживал слухи, что великий князь время от времени всходит на какую из кремлевских башен или колокольню и бдит за всеми и за каждым. Оставлял у первых ступеней боевых холопов, а на предпоследней площадке Волка, чтобы уж точно никто не мог меня достать, и забирался повыше.
И разве что не выл от ужаса.
Нет, серьезно, что делать-то? Делать-то что? Ну делянка, ну самогон, но это же мелочи!
Ровно с того момента, как я примирился с попаданством и начал хоть как-то устраивать свою жизнь, меня мучала знакомая всем и каждому, от последнего бомжа до мультимиллиардера, проблема — где взять денег?
Ну в самом деле, князь я или не князь? Под рукой Москвы собралось уже изрядно земель, но... все какие-то небогатые. Я уж не говорю про отвратный климат: и снега зимой больше, и лед на реках стоит дольше и лето короткое, вжух — и нету. Градусник из меня так себе, наблюдений за погодой тут отродясь не было, разве что запишет в летопись мних «бысть стужа велика» и гадай, насколько велика, то ли крепкие морозы, то ли натуральный звиздец. Но шкурой чую — «температура минус десять, ощущается как минус двадцать пять». Градусов на пять холоднее точно, чем в мое время, когда большая часть страны считалась «зоной рискованного земледелия». Здесь же вообще получается «зона пропади все пропадом земледелия». К тому же агротехника феерически допотопная, а поскольку вся средневековая экономика зиждется на сельском хозяйстве, то климат очевидным образом и порождает небогатство. Небось, во франциях-италиях с этим попроще. Хотя вон же Скандинавия... нет, там тоже всю дорогу небогато было, даже невзирая на краешек Гольфстрима.
Стратегически что делать понятно — идти на юг, осваивать черноземы, и на восток, осваивать Урал. Но силенок для такой стратегии нет — там как раз доживает свой век Золотая Орда, а на юге вообще Дикое Поле, и жуткая каша из татар, ногайцев, бродников и бог весть кого еще. И в этой каше, сколь я помню, скоро должны зародиться Казанское, Астраханское да Крымское ханства, с коими нам и рубиться следующие триста лет. И народу в степи вроде немного по сравнению с оседлыми Русью и Литвой, но вот поди ж ты...
Ладно, стратегией буду заниматься, если великий стол удержу. Задачу найти денег на рать с дядькой я решил — серебро ведь не просто так в казну попадало, это татарский выход собирали. Вот его я и перепрятывал, вот его я на рать и пущу. Не отобьемся — с меня взятки гладки, отвечать Юрию. Отобьемся — тоже, свалим недостачу на него.
В середине апреля из вотчин Добрынского под Переславлем примчался гонец — идет дядька! Во многой силе! И с сыновьями!
В той же Большой набережной палате собрался весь синклит, шустренько так, почти все в Кремле живут, пять минут пешочком дойти.
— Ну что, бояре, Юрий из-за бабской дури в драку не полезет, да? — уселся я на креслице, выполнявшем функции малого трона.
Патрикеев и Голтяй, больше прочих стоявшие за возможность войны только к осени, попрятали взгляды.
— Войска не собрать, все в разгоне, — рассудительно проговорил Добрынский. — Надо ехать к Юрию, склонять к миру.
Бояре загалдели согласно, но охотников не выдвинули.
— Сам поеду, — пристукнул я по резному подлокотнику.
Бояре загалдели несогласно, но добровольцев опять не выдвинули. Чтож, придется пугнуть:
— Мыслю так, надо Юрию великий стол отдать.
После секундного замешательства собрание взвыло. Аргументы посыпались самые разнообразные, начиная с того, что Юрьевы бояре всех заедут и завещания Дмитрия Донского, до божьей воли и ханского ярлыка на великое княжение, выданного именно мне.
— Негоже! — резюмировал очнувшийся Патрикеев.
Ясен перец, он нынче на первых ролях, а при Юрии в задних рядах окажется. Но собрание взбодрилось и постановило немедля собирать войско, сколько есть, вооружать посадских (я только криво усмехнулся), а к Юрию послать двух бояр — Лжу и Товарко. Товарко, почтенный седой дед, сын того самого боярина Пушки, от которых пошел знаменитый род и Наше Всё в том числе, попал в делегацию благодаря возрасту. На Руси стариков уважали и потому была надежда, что Юрий сразу лесом не пошлет. Убалтывать же Юрия поручили второму, известному краснобаю, о чем свидетельствовало погоняло.
 
— Будь по вашему, бояре, только попомните мои слова, несть нам ни прибытка, ни чести в которе с Юрием. Он от рати не отступится, коли привел, так должен с добычей уйти, сами ведаете. А мы ему днесь не противники, только мужиков да молодших, кого соберем, зря побьем.
Насупились, замолчали. Вот странное дело, каждый в отдельности вроде бы понимает, что народишко беречь надо, на свои земли заманивать, льготы давать, а как только дело доходит до общегосударственного масштаба — хрен, «бабы новых нарожают». Так и перетягивают из одной вотчины в другую, словно из кармана в карман перекладывают. И так во всем, никто не думает какой новый промысел создать, поскольку все мысли как бы урвать, землицы там или, в лучшем случае, соляную варницу. Чисто экстенсивное развитие, и ресурсы тратятся впустую, на внутреннее трение. Менять такое отношение надо, ломать нафиг, но это если я в великих князьях удержусь. Или, в случае весьма вероятного поражения, хотя бы в удельных. Тут что хорошо, в отличие от просвещенных европ — князья «гнезда Калиты» при всех внутренних разборках всегда держались заедино и друг друга ножиками не пыряли, подушками не давили и отраву в чары не лили. Может, послать тайного гонца к дядьке, договориться заранее? Нет, драки все равно не избежать, бояр не остановить... Да и кого послать? Надежных людей раз-два и обчелся, разве что Волка, но он мне рядом нужен.
Сверху, с башни, сбор войска выглядел поприличнее, чем снизу — сквозь посад текли всадники и телеги, и не слышно было, как лаются ратные, нестройно прущие сквозь Фроловские и Никольские ворота, как с криком хватают друг друга за грудки возчики, вместо того, чтобы распутать сцепившиеся в сутолоке оглобли саней, как орут конные бояре, разнимая готовую вспыхнуть драку... Все вздернуты, напряжены, да еще ни черта не известно, оттого на нервах, плетки так и свищут и хорошо, если лупят своих коней — могут и чужому по морде замахнуть, только успевай растаскивать.
У выезда с Торга переругивались Патрикеев с Добрынским, причем наверняка о том же, о чем недоспорили вчера — выступать надо было на рассвете, а то и с полночи, а не вот так, когда все спутались и растерялись. Полки и без того с бору по сосенке, так еще их теперь поди, приведи в порядок!
Патрикеев, в тулупе поверх охабня, без брони, но зачем-то в шлеме, сверкавшим издали золотой насечкой, кое-как разруливал течение, выпихивая из городского стеснения на дорогу разномастных ратников, готовых из-за сутолоки и бестолковщины вцепиться друг другу в рожи. Злющие от невнятицы и толчеи мужики, выдернутые из привычной жизни ради непонятных затей вятших, понемногу приходили в себя и мерно шагали по растоптанной сотнями ног снежной каше.
Ввиду малого числа собранных воев, шли одной дорогой, Хомутовской, на Клязьму, где путь раздваивался — к полуночи на Троицу с Переславлем, к восходу на Владимир. Там, на берегу, решили сожидать Юрия, туда же должны подоспеть отряды шурина из Серпухова да рязанцы князя Ивана Федоровича.
Воинство топало на восток, звякая рогатинами и редкими пока еще бердышами, мимо трюхала конница, вооруженная тоже непривычно — луки да кистени. Сабель мало, у бояр, у бывалых да самых добычливых ратников. Ни о каком единообразии и речи нет, как и везде в средневековье, но тут диапазон куда шире разумного. Вот еще проблема — вооружать и обучать войско. Янычар, что ли, завести... нет, пороху не хватит, в прямом и переносном смысле. Для начала надо бы с железом разобраться, а уж потом стрельцов вводить. Блин, даже не говоря об униформе, простые накидки с московским «ездецом» тоже непосильны — этож сколько холста надо, сколько ниток, сколько красок... Нищая страна. И эти идиоты еще воевать собрались, чтобы сделать ее беднее.