Прямой наследник (СИ)
Меня Ольга сумела растрясти на салон красоты (закрыт после полугода по моему требованию и немедленно продан, отчего потери составили только тридцать процентов от вложенных), дамское кафе (закрыто после четырех месяцев, когда поток подружек окончательно иссяк и перенаправился в другие модные места) и... мыловарню.
Подобные поветрия время от времени охватывали не только Патрики, но и весь наш средний класс — ремесленное мыло! крафтовое пиво! эко-сыроварня! — а дальше, как говорил Вильям наш Шекспир, «начинанья, взнесшиеся мощно, сворачивая в сторону свой ход, теряют имя действия». Короче, выживали единицы. Естественно, Ольгина мыловарня, будучи лишь забавой пресыщенной дамочки, тоже сдохла, но за пару-тройку месяцев ее существования мне проклевали мозг технологическим процессом и детали неизбежно в голове засели.
Поглядев, как тут моются золой и щелоком, я вспомнил знакомые слова и определил леоновского ключника в старшего на «мыльной поварне с котлом мыльным и со всею поряднею». Первые опыты варки поташа с салом дали некую жидкую субстанцию, не сильно ароматную и слабо похожую на мои надежды. Но мылился наш первый продукт неплохо и я велел продолжать опыты.
Стоило открыть дверь, как оттуда шибануло паром и запахом хозяйственного мыла, а потом навстречу мне из клубов пара бросился мужик с бешеными глазами и криком «Ах ты, едрит твою!»
Я только и успел отшагнуть в сторону, Волк уже вознес саблю, но мужик подскочил к ближайшему сугробу, сунул в него обе руки и блаженно застонал, не обращая внимание на опешивших зрителей.
Следом за ним вывалился ключник Молчан, но ругательства застряли у него во рту — увидев меня, он ухватил за шиворот мужика и оба бухнулись мне в ноги.
— Прости, княже, недоумка лободырого...
— Что случилось-то?
— Руку щелоком ожог, побег в снег совать...
Волк с ворчанием вложил саблю в ножны и мы проследовали в амбар, так сказать, готовой продукции.
— Вот, княже, с душистым маслом сварили и на противне высушили, — довольный ключник показывал нарезанное ниткой на кубики желтоватое вещество.
Я покрутил их в руках, поднес к носу — запах уже приемлемый, но консистенция мягковата, а мы пытаемся сделать твердое туалетное мыло. Оно хорошо получается при использовании оливкового масла, но вот беда — не растут у нас масличные деревья, а если покупать греческий елей, то себестоимость подскочит до небес. А мне нужен продукт дешевый, чтоб выгодно и не стыдно торговать.
Мыло типа хозяйственного у нас получилось почти сразу, после восьмой, что ли попытки. Сварили мыльный клей, охладили, высушили, нарезали — вуаля. Моет хорошо, пенится неплохо, только руки разъедает, прачкам приказано юзать его в корытах с толокушками. Впрочем, «сразу» это некоторое преувеличение, для начала мы помучались с золой, прежде чем методом проб и ошибок выяснили, что дерево нужно жечь лиственное, а никак не хвойное.
— Вот пробы разных варок, княже, — вел меня по мыльному амбару ключник. — Но все через три-четыре месяца прогоркают.
Плохо. С нашей скоростью торговли такой срок означает неизбежную порчу продукта до того, как оно дойдет до покупателя, или, того хуже, сразу после того, как попадет к нему.
— Пробуй, по разному пробуй.
— Княже, позволь я сына, Иванко, к сему приставлю, — поклонился ключник, — времени недостает за селом и мыльным двором смотреть. А сынок бойкий, пытливый, ему в охотку.
— Сколько лет?
Ключник задумался, возвел очи горе и принялся считать, шевеля губами и пальцами.
— А как отец наш, Епифаний Премудрый у Троицы отдал богу душу, так сынок и родился.
То есть тринадцать-четырнадцать лет.
— Зови.
После некоторой суеты явился кандидат, отбил поясной поклон и спокойно встал ошую отца. Обычный такой светловолосый паренек, глаза умные, не дергается при виде великого князя...
— Добро. Только помни, паря, щелок он опасный, не дай бог вдохнешь много или обольешься. Ежели чуешь, что не убережешь себя — лучше не делай, отложи, мыло подождет, а вот другого мыловара мне сыскать трудно будет, сохрани себя. Читать-писать умеешь?
— Нет...
— Поп в церкви грамоте разумеет? — перевел я взгляд на отца. — Разумеет? Тогда пусть по слову моему выучит отрока. И пробуйте, пробуйте все время — мяту добавьте или там цветочки какие, вдруг душистое выйдет или цветом красное.
Кустарщина, прости господи. Обрывки знаний и метод тыка. Вот, к примеру, я помню, что при варке мыла образуется глицерин. А как его определить, как выделить — не ведаю. Или что в мыло можно добавлять вазелин, но где я его возьму, если тут и названия такого еще лет триста не узнают? Химии нет даже в зачаточном виде, вот на этого паренька надежда, что выучится и опыты все перепишет, будет с чего грядущим ломоносовым начинать.
Другая надежда у меня на Константинополь — в здешних книгах поминается греческое мыло и даже что для него используется некая «египетская соль», так что Никуле приказано поискать византийских рецептов и образцы сырья.
Но главное — добиться дешевизны производства, в конце концов, можно ведь и жидкое мыло продавать, в бочках. Торгуют же дегтем...
— Спробуй вот что, — развернулся я уже в дверях, — добавь в клей малость дегтя.
Авось и выйдет у нас дегтярное мыло. Или еще какое, на основе душистых масел. Какие там Ольга юзала? Апельсиновое и прочие цитрусовые отпадают, миндальное и виноградное тоже... Черт, вот же занесло — ни хрена нет! Хотя именно хрен как раз и есть. Хреновое мыло — отличный бренд, мать его.
Не может быть, чтобы никаких масел тут не водилось. Есть же ароматные растения? Душица, тмин, чабрец — надо пробовать! И делать экспортный товар, без него идти к купцам с проектом компании бессмысленно, на одном дегте не выехать.
Глава 13 — Плохо не то, что человек смертен
И чего дяде в Звенигороде не сиделось? Митрополита никогда в жизни не видел? Видел, и не одного. Да что там митрополита, если Юрий многажды самого Сергия Радонежского видел, о котором тут без придыхания и не говорят.
Нет же, едет на поклон к Герасиму. К нему, конечно, многие едут — и князья, и бояре, и епископы с игуменами, но тут случай особый, дядя Юра у нас не просто удельный князь, каких по двенадцать на дюжину. И даже не в том дело, что самый крупный — под его рукой Звенигородское, Галичское, Углицкое, Дмитровское княжения и еще с десяток владений помельче, не уверен, что у великого князя Тверского или Рязанского домен больше. И не в том дело, что Юрий единственный живой сын Дмитрия Донского и старший по возрасту из всех ныне живущих князей дома Калиты. А вот то, что Юрий — пусть и бывший, но великий князь Московский, формально равный мне по статусу и, в особенности, что он крайне популярен, причем и среди черного люда, и среди послужильцев, и среди клириков, может, при неосторожном движении поставить на рога всю хрупкую систему управления, с грехом пополам налаженную после всех пертурбаций.
И ведь великий князь из него ну просто отличный — и полководец не из последних, и хозяйство в порядке, и свору удельную к ногтю легко взять может...
Только вот лет ему шестьдесят или около того и выглядит дядя не очень — лицо серое, землистое, блеска в глазах нет. Вроде бы это симптомы болезней почек, а с лечением тут на редкость хреново, господствуют самые дикие воззрения и вытекающие из них методы, которые иначе, как смертоубийственными не назовешь. Лучше бы подорожник прикладывали, ей-богу. Я тут для своей библиотеки добыл лечебник, заглянул и полдня с волосами дыбом ходил — например, некую сухотную болезнь полагается лечить, разводя в определенных местах на теле больного небольшие такие костерки. Так думаю, что это для того, чтобы после нескольких ожогов пациент о сухотке вообще забыл думать. Или для борьбы с коростой нужно оборачивать пораженное место... свежесодранной собачьей кожей. И это еще не самые серьезные закидоны, европейская врачебная мысль пошла куда дальше, и если ее не остановят, то вымрут они все там нахрен. Вот, к примеру, есть такая беда, как свищ заднего прохода — это когда от постоянной езды верхом и редкого мытья образуется у жопы вторая дырка. И тамошнее светило медицины разработало оригинальную методику лечения: сквозь отверстия пропускается веревка (ни о какой дезинфекции речи, разумеется, не идет), а потом хЕрург со страшной силой дергает за оба ее конца, превращая две дырки в одну. Чисто по Филатову — метод «крут, и с него, бывает, мрут». И потому надо сильно молиться, а коли не выжил, значит плохо молился и сам себе злобный Буратина.