Мийол-призыватель (СИ)

…срезать несколько гибких стеблей плакучего ракитника. Тонких побольше, их потребуется немало. Но и десяток тех, что от полутора до двух пальцев в толщину, тоже пойдут в работу. Несколькими уверенными взмахами свежевального ножа отделить от последних гибкую кору — для воплощения задумки пригодится и она. Но сперва надо собрать основу-stanok, вернее, его грубое подобие. Управиться с такой задачей при помощи только лишь пары ножей не выйдет. Но на внутренней оболочке ауры заранее выгравированы два заклинания: Временная Гибкость и Сухая Склейка, первый и второй уровни соответственно. Обе матрицы используются ещё с имперских времён всеми стоящими ремесленниками. Ибо такие обычно не чужды магии.
Мийол, в отличие от приёмного отца, не ремесленник. Но он маг — и много раз мастерил с помощью этих и других заклинаний разные поделки, как для собственного пользования, так и в качестве подарков. Из-под его руки выходили простые свистелки и настоящие многоствольные флейты, гладкие безо всякого дополнительного шлифования ложки-лопаточки-мешалки для кухни, куклы на шарнирах для сестрицы. Улучшенные щипцы для колки орехов (больше похожие на маленький пресс — и Мийол, надо заметить, всерьёз гордился этой штуковиной). Игрушечные лодочки, чтобы детворе было что пускать вдоль Жабьей речки, кроме простых щепок да палок. Копьеметалки с дротиками к ним — тоже баловство, само собой. Против магических зверей с таким, с позволения сказать, оружием не выйдешь, но потренировать глазомер и набить руку… да и на обычное зверьё поохотиться…
Ригар не то, что не запрещал — он открыто поощрял визиты своих детей в мастерскую и старательные попытки повторить какое-нибудь из его разнообразных изделий. Он даже попытки выдумать что-нибудь этакое, небывалое, поощрял! Правда, успех вроде изобретения щипцов-пресса случался не часто, обычно эксперименты заканчивались утешительным: «Провальный результат — тоже результат; из неудачи учитель получше, чем из успеха». Причём отец не делал особых различий между Мийолом и Васаре, да и Килиша поначалу пытался приохотить к возне с деревом, кожей и костью. «Умение работать руками ещё никому не повредило», говаривал он.
И похоже, в итоге именно Васаре, вопреки всем неписаным установлениям и невзирая на «неправильный» пол, станет наследницей его мастерской, хранительницей секретов ремесла и в перспективе — самым настоящим артефактором. А вот Килиш, братец наш старший…
Мийол нахмурился и резко выдохнул. Такому способу облегчения души вместо ругани, не всегда уместной, он научился у всё того же Ригара.
«К демонам Килиша. Пусть хоть сдохнет, не заплачу».
Мысли сменялись воспоминаниями и наоборот, руки же тем временем действовали как будто сами собой. Гнули заготовки, попавшие под действие Временной Гибкости — так, чтобы в итоге вся конструкция соприкасалась с телом плавно, не грозя насажать синяков выпирающими частями. Скрепляли вырезанные ножом пазы Сухой Склейкой, кое-где для пущей надёжности связывая стыки корой ракитника. Позже каркас с помощью всё той же коры был грубовато, но крепко связан в единое целое с овальной корзиной среднего размера — такого, чтоб не выпирала и не слишком мешала пробираться через заросли, если что. Разумеется, эту корзину пришлось предварительно сплести из всё того же ракитника, точнее, из тонких и гибких молодых веток.
Получившаяся временная поделка (сырое дерево, не обработанная толком кора, щелястая корзина из свежесрезанной лозы, не ломавшейся только из-за Временной Гибкости; наскоро зачищенные стыки, держащиеся вместе скорее благодаря вложенной дополнительно мане, чем точной подгонке, и прочие «приметы тяп-ляпства») заставила бы Мийола краснеть от стыда, если бы пришлось показывать её отцу или сестре.
Но как именно временная поделка из того, что нашлось под рукой…
Да. Для такой поделки — приемлемо и даже неплохо.
Как говаривал тот же Ригар, «хороша ложка к обеду; если нужно сделать что-то быстро, за качеством лучше не гнаться». И частенько добавлял: «Когда у тебя попросят изготовить что-то разом надёжно, спешно и дёшево, не стыдись сказать прямо, что из этих трёх пунктов можешь обеспечить только какие-то два. Делать надёжно и спешно? Это встанет дорого. Надёжно и дёшево? Придётся подождать. Спешно и дёшево? Можно и так, но результат вряд ли поразит качеством. Ну а если требуется сделать что-то не просто быстро, а очень-очень быстро…»
 
Прямо сейчас Мийол работал именно «очень быстро». Отсюда и так-себе-результат, и куча дополнительных затрат в виде маны, что ушла на заклинания. От резерва опять осталось меньше трети. Зато он сделал всё, что задумал и распланировал, аккурат к началу потемнения. И до наступления ночи ещё успел снова добраться до зарослей бурого ядовитого игольника, набив его плодами корзину доверху. Так-то он собирался разнообразить рацион, благо, не сыскать в лесу еды — это надо быть слепым криворуким дурачком; но если бы вдруг пришлось налегать только на этот запас, Мийолу его хватило бы на три-четыре дня. Даже на неделю, если растягивать и побольше медитировать между перекусами.
— У-ух! — встретила его возвращение на поляну Эшки.
«Чего это у тебя на спине, глупый вчерашний птенец?»
— Ну, помимо прочего — твой походный насест.
— Хью?
«Что за человеческая блажь?!»
— Ничего не блажь. По-моему, получилось здорово. Станковый рюкзак — это вообще вещь! В нём удобно носить припасы, а вот тут, на специальной поперечине сверху, будешь сидеть ты. Я буду тебя нести, а ты, Эшки, — работать моими глазами… и ушами. И иногда улетать вперёд, на разведку. Разве я не молодец? Разве не здорово всё придумал и устроил?
«Всё это глупости двуногих. Но раз ты такой беспомощный, что не можешь летать и слепнешь в самое правильное время суток, придётся тебе помочь. А иначе ты и до собственных птенцов не доживёшь».
— Вот и славно. Давай, садись — и пойдём уже.
…приноровиться к новому способу передвижения удалось не сразу. Причём обоим членам тандема. Эшки частенько без предупреждения разворачивала свою голову на любой интересный звук, отчего Мийол начинал терять равновесие, а то и спотыкаться. От одного ощущения, что «его» голова резко развернулась в обратную сторону, хотелось замереть и осторожно проверить, всё ли в порядке с шеей. Что до напарницы, то она, по его мнению, наглядно доказала, что женские придирки в адрес мужчин — вовсе не прерогатива человеческих женщин. В понимании Эшки, её живой насест тащился до безобразия медленно, невероятно шумно, был отвратительно неуклюж… и никак не желал исправлять свои бесчисленные недостатки! Ух-ху-у!
Промучившись в таком режиме чуть ли не тридцать минут (показавшиеся ему намного длиннее номинала!), Мийол решил проблему совместного передвижения несколько… резко. Радикально даже. Он просто-напросто взял и снова убрал барьеры, разделявшие его и фамильяра. Стал из человека-мага и птицы-атрибутницы единым существом в двух телах, Мийолом-и-Эшки. Тот хаотический символ, что вцепился в среднюю оболочку его ауры, начал расходовать ману раза в три активнее прежнего, подсасывая также и прану. Чуждость состояния единения царапала своей полной неестественностью инстинкты крылатой части, напрягая и подавляя часть человеческую, но… все остальные сложности с неудобствами чудесным образом испарились.
Единый и словно раскрывшийся, выросший сам в себе, как никогда ранее, Мийол-и-Эшки скользил через ночное диколесье — всё ещё громковато по меркам Серокрылых Филинов, но уже намного тише и ловчее прежнего. Движения его обрели плавность, а работающая активнее, чем обычно, скрытность напарницы распространилась на них обоих. Опять-таки не без огрехов, но всё-таки куда лучше, чем раньше. Закрыв свои глаза, всё равно почти бесполезные во мраке, тот-что-скорее-Мийол впал в состояние между полусном и восстановительной медитацией. И надо заметить, несмотря на возросший расход маны его свежеобретённым Атрибутом, такая медитация на ходу перекрыла суммарные траты. Понемногу, не столь легко и быстро, как при неподвижности — но резерв начал наполняться. Ну а та-что-скорее-Эшки сумела поймать баланс и свела траты с восстановлением сил к нулю. Ей, конечно, всё ещё хотелось взлететь, быстренько поймать и съесть добычу, лучше даже не одну, однако текущее положение дел стало… приемлемым.