Хозяйка дома Риччи (СИ)

— Слава Пресвятой Деве, ты поправилась окончательно. Слышал, какую уборку вчера на кухне учинила. Работящая ты, вся в мать.
При этих словах я печально вздохнула и потупила глаза.
— Мессир Жакоп, чем старше я становлюсь, тем меньше помню своё детство, и Вы единственный, кто может рассказать мне про это.
— Детство у тебя было печальное. Но давай по порядку. В молодости я служил в королевской гвардии. Разное бывало, и сражаться приходилось. Однажды попал наш отряд в засаду, крепко нам тогда досталось, меня сильно в ногу ранили, а жизнь мне спас Кальвино Ринальди. Из под лошади упавшей вытащил, да подальше отнёс. Кальвино был таким же гвардейцем как и я. Вот с тех самых пор и стали мы держаться вместе. Я считал себя обязанным за спасение, и хотел вернуть долг. Кальвино же был балагур, но ему нравилось моё спокойствие. Это и держало нас вместе. А после службы разъехались по домам, но связи не потеряли.
При этом рассказе глаза старика живо заиграли, он как будто заново переживал события своей молодости.
— Кальвино всегда жил легко, весело. Деньги, что достались ему от отца в качестве наследства, он быстро прокутил. Жил на налог со своих деревень. Женился первый раз — не успел обзавестись потомством, мор забрал жену и половину крестьян выкосил. Сам еле жив остался, но исхудал страшно. Так до смерти как деревяшка и ходил — хозяину кажется тяжело давались воспоминания.
Видимо дружба между ними была искренняя, старик тяжело вздыхал во время рассказа, в руках перебирал безделушки со стола.
— Второй раз Кальвино женился на твоей матери. Она не была красавица, из обедневшего рода, но с ней дали хорошее приданое, потому что в девках сильно засиделась. С её приходом хозяйство Кальвино начало оживать. Сам то он был далёк от дел. Только налогами и интересовался. А твоя мать заботу проявляла о крестьянах. Учила какая шерть больше ценится, на свои деньги, в долг крестьянам, в каждую деревню скотину покупала. Куда — овец, чтобы потом шерсть была, куда коз — для сыра. У других нашла заброшенный лес маслин, облагородила его и начали урожай собирать, да на масло сдавать. Соседи даже ездили к ней учиться — на этом он замолчал и глубоко задумался.
И я задумалась. Как правильно эта женщина вела хозяйство. Всем давала работу и надежду на жизнь. Её, наверное, очень любили крестьяне.
— А ещё через год ты родилась — мессир Жакоп вернулся к воспоминаниям — Кальвино то ждал сына, и расстроился. Начал сильнее пить. Семьёй совсем не интересовался. Про хозяйство забыл. А между тем, мама твоя придумала масло из маслин сама производить, но не случилось. Земли у самой границы были, набеги врагов часто случались. А в тот раз самый сильный был. Скот увели к себе, деревни сожгли, добро разграбили, людей убили. Всех. Когда королевские гвардейцы подоспели, помощь уже никому не требовалась. Они даже оставаться не хотели. Тела по быстрому захоронили и обратно собрались. Отошли в лесок по нужде и услышали детский плач.
Мессир Жакоп говорил медленно, сухо. Иногда прерывался и закрывал лицо ладонями.
— Оказалось, мама тебя успела в дупло дерева сунуть. Слава Пресвятой Деве. А завернула в одеяло, с вышитой фамильной веткой маслин. По этой примете и поняли кто ты. Солдаты потом рассказали, что это чудо — был бы ещё один трупик.
— Пока привезли в столицу, пока искали родню, ты совсем потерянная стала. Не разговаривала, почти не ела, короче к матери с отцом собиралась. — на этих словах мессир Жакоп смахнул слезу.
— Я как раз по делам в столице в то время был. Спросил, как там мой спаситель поживает, а мне в ответ рассказали и про набег, и про тебя, и про то, что родни у тебя не осталось. Пресвятая Дева, да как же я ребёнка своего спасителя брошу. Вот тогда я и похлопотал об опекунстве над тобой. Тебе тогда пять лет было. Забрал к себе. Мои то дети давно выросли и разъехались, жена умерла.
Мессиру Жакопу тяжело давались вспоминания, он иногда ëрзал на стуле, кряхтел.
— Я приставил к тебе няньку, выхаживали тебя долго. Ты никак не оттаивала. Я уже отчаился, а потом Пресвятая Дева радость послала — ты заговорила. Вот только странности твои мы не понимали. Ты не хотела жить в отдельной комнате — только с людьми. Кричала всю ночь, если одну оставляли — понятно, острая психическая травма у меня случилась. Здесь только мозгоправ помочь мог бы, но не в этом мире, конечно.
 
— Засыпала ты, только в присутствии большого количества людей. И няня предложила твою кроватку к служанкам перенести. Тебе понравилось, но ты перебралась спать с ними. Я не возражал. Лишь бы спала ночами, а не рвала мне сердце. — значит у меня с детства характер.
Эти воспоминания явно нравились старику, он тепло улыбался, прикладывал руку ко лбу и округлял глаза, когда рассказал про ночные приключения.
— С манерами у тебя тоже не получилось. Читать и писать — это ты с радостью. А вот поклоны, реверансы, светские разговоры — это ты ненавидела, сбегала с уроков. Зря только деньги на учителей тратил. Вместо этого, ходила повсюду за моей старой экономкой. Смотрела, слушала, помогала, по мере сил. Только хозяйство тебя и привлекало — схема действия ребёнка очень простая. Если один раз добился своего — понял как это работает, и будет активно применять в жизни. А если ещё и характер, как у меня! То принимайте результат.
— Натале, ты не сердись на меня, я тебя как отец люблю. Но не хотела ты сложа руки сидеть. А я радовался, что ты интерес к жизни проявляешь. Конечно, это не дело, тебе в экономках ходить. Но мы с тобой ещё тогда договорились, и я повторю — при первом твоём желании, найму учителя. — при этом мессир Жакоп замялся, а я насторожилась.
Хитрец всё тянул паузу, и смотрел на камин.
— Ты Натале только не кричи опять. Но у тебя возраст. Надо бы тебе мужа искать. За приданое не волнуйся — я хорошее за тобой дам — при этих словах он немного отшатнулся от меня. Значит уже заходил разговор. Ох, ну как не вовремя сейчас мне замуж. Я только обживаться начала.
— Мессир Жакоп, а сколько я могу ещё потянуть с замужеством?
— Мама твоя в двадцать шесть лет вышла замуж. Ну это очень неприлично. Прямо сильно поздно. Я думаю, что года два-три у тебя есть. Но ведь и я не вечен. Хочу при жизни тебя хорошо пристроить — на этих словах он задорно мне подмигнул и потер ладони.
Два-три года это просто прекрасно для меня. За это время я точно здесь освоюсь, и судя по нашим отношениям, мессир Жакоп не выдаст меня замуж втёмную, а познакомит заранее с мужем. А может и выбрать удасться?
  
Глава 8
 
Глава 8
— Мессир Жакоп, если можно подождать с замужеством, я бы хотела так и поступить. А через два-три года обещаю — пойду замуж без скандалов. — лицо старика вспыхнуло радостью.
Он даже весело хлопнул ладонями по столу.
— Конечно подождём, и насильно замуж тебя не выдам, как иногда в мире случается. Выберу самых достойных женихов, пригласим их в гости, разглядим что за люди. Я свои связи привлеку, выясню подробно о семье. А потом уж ты сама выберешь — за кого замуж пойдешь. У нас так конечно не принято, даже против правил — он почесал затылок — но так уж повелось с тобой — всё против правил — и опять задорно мне подмигнул.
Самую большую проблему мы решили. Как гора с плеч. Можно выдохнуть и продолжать налаживать новую жизнь.
— Мессир Жакоп, после Вашего рассказа о моей маме, мне становится понятно, от кого у меня знания — по крови передались. Я вот давно наблюдаю за Вашими приступами, и заметила, что у наших крестьян таких нет, хотя тоже болеют. — это конечно я слегка лукавлю, но если мои подозрения верны, и мы имеем дело с подагрой, значит краеугольный камень — питание, а именно избыток белка. Вместе с тем, проверить очень просто — изменить рацион питания на определённое время и наблюдать.
— И я начала сравнивать, чем отличается Ваша жизнь, от жизни крестьян. Работаете Вы и они много. Спокойствия в жизни нет ни у Вас, ни у них. У Вас то значительно больше забот. Далее я сравнила питание, и вот здесь как раз нашла разницу. Вы питаетесь жирной пищей — мясо, молоко, масло, сыр. Крестьяне же в основном похлебкой и овощами. Проверить очень легко — давайте изменим Вашу еду на месяц, и сравним? Обещаю, голодным Вы не останетесь — я заторопилась успокоить старика, а то он хмуриться начал — вот например Вам понравились овощи с сыром?