Герцогиня: ветер судьбы

Ремонт сделан довольно давно, – пояснил Регнар. – Но все здесь в достойном состоянии. Впрочем, если желаете… Мне все нравится, – с восторгом ответила я. – Кто выбирал материалы? Моя… сестра, леди Регнар. Где же она?
В столовой. Не желаете ли поужинать?
Поужинать мы желали. Скинули дорожные плащи, умылись и прошли в небольшую столовую – тоже светлую и с резным потолком. Там нас встречала светловолосая круглолицая женщина и молодой человек, столь явственно похожий на барона Регнара, что я сразу поняла все заминки Армана. Воспитанник? Как бы не так – сын. Бастард, скорее всего. Что ж, барон не женат, ему позволительно. Тем более, что от своего ребенка он не отрекся.
Ижен, позволь тебе представить герцогиню Шантор, а с ее супругом ты давно знакома.
Женщина приподняла светлые брови домиком, засмеялась удивленно. По ее лицу побежали морщинки, и я только сейчас поняла, что она, пожалуй, ровесница самого барона. С братом они были совершенно не похожи ни лицом, ни глазами, ни даже статью. Кажется, Ижен была немного выше Регнара.
Это Макеши, – представила я своего телохранителя. – Он с Островов. Макеши мне верный слуга, даже нянька, поэтому я настаиваю, чтобы в этом доме к нему относились с уважением. Что ж, тогда я принесу еще один прибор, – легко согласилась Ижен. – Прошу к столу, господин Макеши.
Тот кивнул, не став ее поправлять. Огляделся и снова кивнул. Очевидно, счел столовую местом безопасным.
Ужинали в неловком молчании, присматриваясь друг к другу. Если бы не Арман, который непринужденно завел разговор о снежной зиме и видах на урожай, и вовсе было бы тягостно. Регнар с готовностью тему подхватил, вывалив на наши неподготовленные головы кучу прогнозов: и капусту-то будут нынче сажать, а ниже, в долине, рожь, рапс и еще что-то там, я не запомнила. Арман выглядел немного ошарашенным, он все же морской адмирал, наверняка в местном земледелии не разбирался, а я уже просто засыпала на ходу. В другое время с радостью бы послушала и про то, что нынче будет яблочный год, и про неурожаи прошлых лет, но сейчас у меня хватило сил лишь на то, чтобы спросить тихонько у Ижен, готовы ли для нас спальни и есть ли горничная, чтобы помочь мне искупаться.
Ижен заверила меня, что все готово, даже ванная наполнена. Вот только спален подготовили несколько, никто не ждал, что я так быстро обзаведусь супругом. Честно говоря, мне было все равно, с кем спать сегодня – только бы были простыни свежими, а камины протопленными. А еще – чтобы на постели не было балдахина.
Мне повезло: спальни тут тоже были достаточно современными. Никаких купидонов на потолках, никаких бархатных портьер и позолоты. Шелковые обои, простая и удобная мебель, занавески – легкие, воздушные.
В замке узкие окна и мало света, – виновато пояснила провожающая меня Ижен, видя, как я щупаю ткань. – Вот я и взяла на себя смелость… Но если вы пожелаете, можно найти более роскошные ткани. Нет-нет, – заверила ее я. – Все прекрасно, мне очень нравится.
А вот ванная комната была весьма роскошна: большая фарфоровая ванна на золоченых львиных ножках, мрамор, красное дерево. И настоящий стульчак в нише, совсем как в ниххонских знатных домах (впрочем, в деревне Кио тоже всё было устроено крайне рационально) – не какая-то там ночная ваза! Мне всё здесь нравилось! Более того – я пребывала в восторге!
Едва не заснула в ванной, была выловлена, вытерта и уложена в постель двумя ловкими женщинами. В сон провалилась мгновенно, даже не вспомнив про супруга.19. Ива против Виро 
Арман, как оказалось, пожелал для себя отдельную спальню. Наговорил всякого: дескать он храпит, лягается и кричит во сне. Все это мне поведала разбудившая меня Ижен. Она принесла несколько платьев моей матери, помогла мне одеться и с острым любопытством расспрашивала об обстоятельствах моего поспешного брака. Я вяло отбивалась, не желая об этом беседовать хотя бы до того момента, как обсужу эту тему с Арманом. Он ясно дал мне понять, что стоит придержать язык – что ж, я буду послушной женой.
 
Супруг мой нашелся в библиотеке, уже бодрый, веселый и, кажется, совершенно довольный жизнью.
Для чего вам отдельная спальня? – первым делом спросила я. Не желаю ни с кем делить свои сны, – усмехнулся он. – Вы обиделись? Напрасно. Так принято среди знатных семейств. У каждого из супругов своя постель, а встретиться они могут в любой из них. Поверьте, это очень удобно.
Я отвернулась, проведя пальцем по корешкам книг и совершенно не зная, как возразить. Я хотела спать с ним. Мои родители всегда спали вместе, но он, наверное, прав: просто в домах, где мы жили, было не так уж много места. Братья мои тоже спали на одной постели, а в Ранолевсе у каждого ребенка была своя комната, я уже знала. Разумеется – у аристократов.
И все же мне было бы спокойнее с вами, – тихо призналась я. – Особенно зная, что в этом замке убили моего отца. А вдруг тут тоже есть призраки? Никогда об этом не слышал, – пожал плечами Арман. – Но даже если и так, то у вас есть Макеши. Пусть охраняет ваш чуткий сон, это его работа. Это всё, для чего вы меня искали? На самом деле, нет, – я вздохнула и рассказала о вопросах, задаваемых Ижен. – Что мне ей сказать? Ничего не говорите, – равнодушно бросил Арман. – А если она будет назойлива, тоже спросите ее невзначай, чей сын – Жерар. Уверяю вас, больше она не задаст ни одного вопроса. Почему? А чей он сын?
Ижен, разумеется. Как – Ижен? – растерялась я. – Но… я думала, это бастард Регнара. Да.
Но… – мне стало трудно дышать, я никак не хотела верить. – Но они же брат и сестра! Ижен старше Регнара на пару лет. И она ему сестра только официально. На самом же деле ее мать была беременна, когда выходила замуж за отца Регнара. От кого – история умалчивает. Связь Регнара с его “сестрой” абсолютно недопустима по законам человеческим, но на самом деле ничего ужасного тут нет. Только никто бы их не понял. Вот и живут они в этой глуши – наверное, счастливо, кто их знает. Свои в курсе, а чужаки тут бывают редко, и для них – Жерар лишь воспитанник Регнара. А титул?
На титул он права не имеет, даже на фамилию. Но, возможно, Регнар догадается признать сына бастардом и единственным наследником. Только для этого нужно выбраться из замка, а барон сидит тут, как крот, последние пятнадцать лет. Это ужасно, – покачала я головой. Это жизнь, птичка моя. Твои вопросы закончились? Ты уже решила, что будешь делать дальше? Осмотрю замок, наверное… Съезжу в деревню… Не желаете ли со мной? Избавьте меня от этого, – поморщился супруг. – Мне хватило матушкиных проблем с арендаторами. Пусть вам все покажет Жерар, его здесь знают и любят. Уверен, он скоро во всем заменит своего отца.
Я снова отвернулась. По дороге сюда Арман недвусмысленно дал мне понять, что не желает, чтобы я подружилась с Жераром, а теперь вот сам настаивает на том, чтобы он меня сопровождал. Как мне его понимать, как не ошибиться? Это испытание, экзамен? Или ему в самом деле просто на меня плевать?
***
В замке было интересно. Столько комнат, столько кладовых! Казематы в подвале, сторожевые башни с арсеналом, три колодца, погреба. А еще два подземных хода и чердак. И везде – безукоризненная, безупречная чистота. Все финансовые бумаги идеальны, к домовым книгам не придраться. Барон Регнар держал хозяйство в твердых руках. Мне здесь было делать совершенно нечего, разве что гулять и развлекаться. А еще на мой счет ежегодно поступала весьма приличная сумма денег. Жалование сам себе Регнар выделил разумное, я, посоветовавшись с Арманом, велела увеличить его вдвое, да еще дабавила, что оно останется за бароном до самой смерти.
Места здесь красивые, мне нравилось. И лес, и горы на востоке и севере, и шахты, до которых я добралась в первую же неделю. Сопровождал меня Жерар, который во всех делах отлично разбирался. Вообще он был очень интересным молодым человеком лет двадцати пяти. Умный, спокойный, где-то даже ехидный, со мной он обращался чрезмерно уважительно, во всем соглашался. Какой контраст с вечно высмеивающим меня супругом! Жерар живо напомнил мне отца, Акихиро Кио, тот тоже никогда не повышал голоса и был очень терпелив с близкими людьми. Жерар мне нравился. Я ни в коей мере не рассматривала его как мужчину, он меня вовсе не привлекал, а вот дружбу с ним оценила. Никогда он не смеялся, даже если я задавала совершенно нелепые вопросы, все обстоятельно объяснял и не раздражался моей нетерпеливости.