Комсомолец 3 (СИ)

— Изольда Матвеевна рассказала: ты верещал у нас в квартире, будто эсэсовец резал тебя на части. Кричал очень громко — тебя слышали и на других этажах.
Из соседней комнаты донёсся возмущённый выкрик — он будто наглядно продемонстрировал слова Королевы. Крик смолк, но сбил Нежину с мысли. Альбина недовольно взглянула на стену за моей спиной.
Я пожал плечами.
— Было… неприятно.
Дёрнул рукой. Скривил губы — среагировал на болевой импульс в плече. Не позволил Нежиной заподозрить меня в симуляции ранения.
— Она сказала: ты не выглядел испуганным — изображал страдания, а не страдал по-настоящему, — заявила Королева. — Она уверена, что ты легко терпел боль. Но старался не показывать ей этого.
Её слова прозвучали, как обвинение.
— Милиционерам она тоже так сказала? — спросил я.
— Нет… не знаю.
Королева повела плечом.
— Я помню, как ты вёл себя там, рядом с седьмой подстанцией, — сказала она. — Знаю, что ты тогда не испугался. И не растерялся. Да и не верещал… тогда.
Она посмотрела мне в лицо.
— А вчера эсэсовец тебя бил, и ты не дал ему отпор. Изольда Матвеевна говорила, что у него на роже ни царапинки не увидела, когда его забирала милиция.
Указала на меня шапкой.
— Он тебя, смотрю, здорово отлупил, — сказала Альбина. — Что ж ты, Усик, в этот раз не сопротивлялся? Или Изольда Матвеевна права: ты там просто клоунадничал?
«Вот тебе и добрая, милая старушка, — подумал я. — Сдала меня с потрохами. Очень надеюсь, что только Нежиной, а не ещё и родной милиции». Капитан мне не говорил о подозрениях пенсионерки. А значит, велика вероятность, что женщина попридержала свои догадки, не поделилась ими с правоохранителями. Хотя, вчера мне не казалась, что Альбинина соседка заподозрила меня в «клоунадничестве». Она так натурально мне сочувствовала, так искренне ругала сожителя Тамары Нежиной…
— Изольда Матвеевна — очень… говорливая женщина, — сказал я. — Но хорошая. Благодарен ей, что не позволила мне истечь кровью. Если бы не она…
— Да перестань, Усик!
Шапка в руке Королевы подпрыгнула вверх. Будто Нежина целила ею мне в лоб, но в последний момент передумала бросать. Мне на щёку упала капля влаги — растаявшая снежинка (холодная). Я машинально смахнул её на кровать… раненой рукой — вернул руку на подвязку. Попавшая на лицо капля воды будто смыла моё хорошее настроение. Почувствовал, что начинаю если и не злиться, то уж точно раздражаться. Ещё вчера бы не поверил, что испытаю подобные чувства, когда увижу Королеву около своей кровати.
— Она сказала, что у тебя пустяковая рана! Изольда Матвеевна в молодости много ранений повидала — хорошо в них разбирается. Говорит: у тебя всего лишь глубокая царапина. Так что не лги мне, Усик! Признавайся: зачем вчера пошёл ко мне домой?
Я вздохнул. Вдруг показалось странным, что после вчерашнего я должен оправдываться… перед Нежиной. «Уж не собрался ли ты обидеться на девчонку, Димочка? — промелькнула в голове мысль. — Ты не семнадцатилетний Комсомолец. Или уже забыл об этом? Давно ли ты стал обижаться на детей?»
— Мы договаривались с тобой, что…
— Правду говори, Усик! Зачем попёрся к эсэсовцу?!
«Что ж ты так орёшь?» — подумал я. Представил, как заинтересовались сейчас парни в соседней комнате, услышав за стеной голос Альбины. Небось, замерли, прислушиваются. Узнали голос Королевы? Если да, то первокурсникам будет о чём завтра посудачить в институте.
— Так я тебе уже ответил. За вот этим.
Ладонью правой руки я прикоснулся к забинтованному плечу.
— Ты… шёл, чтобы получить от него по морде? — сказала Альбина. — Усик, ты дурак? Или… нарочно спровоцировал эсэсовца на нападение? Я права? Зачем?
— Может, и дурак, — сказал я. — Со стороны виднее.
У меня сейчас не было настроения спорить. Вот-вот мог нагрянуть Могильный (Фролович наверняка уже ждала его). А я не собирался посвящать Пашку в наши с Королевой странные взаимоотношения. Не в последнюю очередь, потому что сам пока не понимал, каковы они.
— Значит, я угадала? Ты пошёл к нему, чтобы вызвать у него агрессию?
 
— Вызвать агрессию, — повторил я. — В тебе чувствуется настоящий журналист, Нежина. Представляю, какую статью ты смогла бы написать о моём вчерашнем избиении…
— Усик! Не заговаривай мне зубы. Отвечай!
Звуки её голоса эхом отразились от стен и оконных стёкол.
— Да не кричи ты на всю общагу, — сказал я. — Если не хочешь, чтобы завтра о твоём визите в мою комнату знал весь институт.
Заметил промелькнувший во взгляде Королевы испуг, усмехнулся. Реакция Альбины на мои слова подтвердила мелькнувшее в голове подозрение. Всё же визит ко мне не стал следствием долгих размышлений Королевы, хорошо продуманным шагом — скорее, результатом эмоционального всплеска.
— Нежина, ты слышала, что земля круглая? — сказал я.
Королева чуть склонила на бок голову.
— При чём тут Земля? — спросила она.
— Я говорю не о том, что наша планета похожа на шар…
— Она похожа не на шар, а имеет форму эллипсоида.
— Да не о том речь, — сказал я.
Махнул рукой.
— Будь планета хоть квадратная — я не об этом говорю. Я давно пришёл к выводу, что ничто в этом мире не исчезает бесследно. Понимаешь? Что посеешь, то и пожнёшь. Эффект круглой земли. Или закон бумеранга.
Постучал пальцем по обложке учебника, что лежал у меня на скрещенных ногах — намекнул, что всё это не просто мои размышления, а задокументированные факты. «Что ты несёшь, Дима? — мелькнул в голове вопрос. — Зачем пудришь девчонке мозг?»
— Что бы ты ни сделала, Нежина, — сказал я, — рано или поздно то же сделают и тебе. Ну… или твоим детям. Улавливаешь, о чём говорю?
Вспомнил, откуда взял подобные рассуждения. Нагло украл их у своего старшего сына. Тот не рассказывал, где подчерпнул подобную философию. Но ещё тогда, слушая его философствование, я подумал, что однажды обязательно воспользуюсь этими доводами.
— Не понимаю, при чём здесь эсэсовец, — сказала Альбина.
— Всё очень просто. Он издевался над тобой и твоей мамой. Разве он не заслужил за это наказание?
— За маму — да, — сказала Нежина, — заслужил. Но ведь ты его… как я поняла… сам спровоцировал? Усик, разве было не так?
Тон Альбины уже не походил на обвинительный. Мне удалось озадачить Королеву. Почувствовал, что мои доводы слегка сбили её возмущённый настрой.
— Не рассуждай, как ребёнок, Нежина, — сказал я. — Сан Саныч неоднократно избивал женщину и пропивал деньги твоей семьи. Ты сама мне об этом рассказывала. Было такое?
— Ну… было.
— Вот за это он и поплатился.
Вспомнил, как милиционеры вели Кузина с заломленными за спину руками по ступеням. «Кесарю кесарево», — подумал я. Отметил, что позаимствованная у сына философия не так уж плоха. Во всяком случае, она звучала убедительно — для семнадцатилетней девчонки.
— Разве не так? — повторил я выражение Альбины. — Именно за подобные деяния он и получит новый срок. Закон бумеранга. Что тебя не устраивает?
Нежина тряхнула шапкой — не заметила, что уронила с полдюжины капель на пол.
— За маму, — сказала она, — да: он виноват. Но ведь судить его будут не за это. А за то, что он ударил тебя. Разве это справедливо?
— Земля круглая, Нежина. Забыла? Он неоднократно избивал человека — за это и будет осуждён. Где тут несправедливость?
Альбина снова нахмурилась. Дёрнула плечом — словно отбросила мои доводы. Заставила меня усомниться в способности убеждать юных девиц.
— Зачем ты это сделал, Усик? — спросила Королева. — В чём твоя выгода?
Она на полшага приблизилась. Не уловил аромат духов. Но вдохнул витавший в салонах современного общественного транспорта запах бензина, пропитавший её одежду.
— Только не говори, что ты бессребреник, — сказала Альбина. — Усик, я ни за что в это не поверю. Неужели ты действительно… в меня влюблён?
Я вздохнул. Подумал: «А если сейчас потребую от неё поцелуй в счёт оплаты своих услуг по устранению Сан Саныча, ей от этого полегчает?» Всегда удивлялся желанию людей искать в чужих поступках второе, а то и третье «дно». Хмыкнул.