Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6 (СИ)

Юристы и финансисты, пиар и маркетинг неожиданно проявили редкое единодушие.
Начать с того, что присутствовавшие сотрудники имели право голосовать против точки зрения своих непосредственных начальников — в таком случае искусственный интеллект офиса снижал процент веса мнения подразделения.
Голосовать против о6и-то, может, и могли. Но не стали.
Собственный акционерный пакет Мивако оказался очень неудачно (или удачно — но для кое-кого другого) заблокирован пакетом Рейко. Последняя так и сказала:
— Извини. Ничего не имею против тебя лично, даже при случае помогу. Но здесь наши интересы расходятся.
Не верится! Неужели айдол затеяла это всё, чтобы поддержать нескладного пацана?! И не побоялась ведь вбухать миллионы!
Кога, не прощаясь с пасынком и бывшими коллегами, наконец поднялась и вышла в коридор.
За дверями офиса, не выказывая видимых признаков депрессии, переговаривались Вадзима и Танабэ.
— Прокатили нас троих? — невесело ухмыльнулся женщине последний. — Я, кстати, немало удивлён.
— Чем? — машинально спросила бывшая секретарша, продолжая думать о своём.
— Тем, что вы поддержали нас. Хотя этого и не хватило, чтобы продавить нашу точку зрения.
— Я не вас поддерживала, — неожиданно откровенно ответила она. — Я против белобрысого мудака голосовала. То, что лила воду на вашу мельницу, не цель, а инструмент. Вот же скотина лупоглазая…
— Не стоит так, — неодобрительно вздохнул Вадзима. — Как бы ни было, его права поддержали практически все.
— Он меня из дома вышвыривает, — уронила Кога достаточно прохладно. — Дом, кстати, частично в корпоративной собственности. Да, ненамного, но…
Мужчины деликатно помолчали, опуская взгляд: обсуждать семейные проблемы других людей было неприлично, даже и собственных коллег, местами бывших. Тем более что это были только её проблемы, никому другому не интересные.
— Ладно. Что-то я и правда увлеклась, — сдала назад Кога. — Удачи.
— Спасибо за вашу попытку поддержать нашу позицию, — мгновенно отозвался начальник операционного департамента.
Очень возможно, что в самом ближайшем времени — бывший.
— Присоединяюсь! — вежливо поклонился его заместитель.
***
— Хм. Она не ожидала, — констатирует Рейко, когда двери офиса закрываются за Мивако.
— Кроме нас, никто не ожидал, — думая о чём-то своём, краем рта улыбается Рюсэй. — Но прошло как по маслу. Даже тот этаж не разнесли.
— Где твои люди бодались с командой операционистов? — вскидывается волейболистка.
— Да. Ну-у, бодания там не было. Только поорали друг на друга, потолкались, а в целом — без эксцессов.
— Тс-с! — Вака зачем-то цыкает на нас, а затем выводит в виде голограммы изображение коридора.
Там Вадзима, Танабэ и Мивако, думая каждый о своём, источают взаимные реверансы в адрес друг друга.
— Будешь их убирать с должностей? — спрашивает пиар-менеджер маркетолога.
Рюсэя, с учётом одобрения основных держателей капитала, назначили оябуном.
Я не до конца вник в сложности местной системы, но вариант получился действительно красивый.
Формальное признание меня держателем активов, упавших в общий котёл по причине смерти Томиясу и отца, полностью законно: мало ли какие бывают обстоятельства? Владеть собственностью несовершеннолетним никто не запрещает, это как раз нормально.
Собственность Гэнки, как товарища отца, в свою очередь, находилась у того в доверительном управлении, в том числе из-за смерти Томиясу. Это — тоже норма, особенно если прямые наследники не возражают.
Те не возражали: кандидатура старшего Асады нареканий не вызывала ни в каком приближении
Да и не было, если честно, у покойного первого оябуна лучшего друга и более преданного блюстителя интересов, чем Ватару Асада.
Конечно, сейчас наследники Томиясу сориентируются: моего отца больше нет, я — не он.
Причитающуюся им долю акций тут же отдам, не торгуясь (закон и это предусматривает — как пояснил наш главный юрист). Сразу, как только они об этом попросят.
Но вот на сегодня пока никто из них ни о чём подобном не просил.
 
Час назад, на момент такого деликатного голосования, доли бати и Гэнки по процедуре были приплюсованы мне, кстати, автоматической системой подсчета голосов и ещё чего-то там, в исполнении искусственного интеллекта этого умного офиса.
Такая вот правовая коллизия.
— Мне хватит недели, чтобы навести порядок в Джи-ти, — задумчиво говорит Рюсэй, словно думает со мной в унисон. — А там можно и наследникам Томиясу всё быстро вернуть. По нашей собственной инициативе, не дожидаясь их заявлений либо иска.
— А я бы прямо сейчас им позвонил, — пожимаю плечами. — Вот именно в эту секунду.
— Почему? — Маркетолог с любопытством поворачивается и смотрит на меня.
— Не с точки зрения бизнес эффективности, — качаю головой. — С точки зрения простой человеческой порядочности.
— Хм. Рискованно, — что-то взвешивает он. — Лучше б потянуть. Пусть хоть пару суток всё устаканится?
— Решать тебе, — пожимаю плечами. — Это ты теперь босс. Просто уведомляю о своей точки зрения.
— А вообще, типа регентства получилось. — Выдаёт вслух Рейко, ни к кому не обращаясь.
Видимо, варила свои мысли в голове.
— Какая разница? — замечает Коюмэ, поднимаясь. — Маса — вроде самого толстого акционера на момент. Пусть и временно. Длинный — типа опекуна его интересов, на должности фактического управляющего.
— Это была хорошая идея — разделить портфели, — маркетолог тоже встаёт. — Раньше хозяева и управляющие были в одном лице. А сейчас мы с Масой вроде как разделились — но курс-то единый.
***
— И что это всё значит? — Сяо пришёл в себя в каком-то хмуром бункере.
Сама атмосфера на нервы давила, чего уж.
Однако, руки и ноги его были не связаны, а сам он полусидел-полулежал на каком-то мягком диване с поднятой спинкой, явно не японского стиля.
Сёгун, сидевший за высоким европейским столом метрах в трёх, беззаботно подтягивал явно что-то горячительное через соломинку из низкого и широкого стакана.
— Да просто поговорить с тобой решил, — ответил японец. — Я теперь, когда мне что-то неясно, стараюсь больше разговаривать: помогает лучше понять и себя, и противную сторону.
 Глава 23 
 
— У тебя остались ещё какие-то тёмные и неясные моменты? — сострил китаец. — Я так понял, ты наоборот во всём отлично разобрался, нет?
— А в чём я, по-твоему, разобрался хорошо? — абсолютно спокойно уточнил здоровяк.
С сожалением взглянул сквозь пустой стакан на светильник, он решительно отставил его в сторону:
— Поболтаем — продолжу потом. Чтобы сейчас не нарезаться.
Сяо нейтрально поводил подбородком влево-вправо, дескать, твоё дело. Вслух же ответил:
— Ты очень неплохо разобрался с нашими ролями, декларируемыемыми и не очень. Судя по тому результату, который мы на сейчас имеем, — он задумчиво огляделся по сторонам, заодно пробуя спиной на упругость диван.
Интересно, насколько от этой спинки удастся оттолкнуться и встать резко. Ну мало ли, а вдруг.
— Наши роли — не предмет моего интереса, — ухмыльнулся японец.
— Я в недоумении. — Признал Сяо через две секунды молчания. — Ты сейчас выступаешь как частное лицо: действия государства выглядят иначе. Да и знаю я тебя весьма неплохо…
— Я всегда выступаю как частное лицо, — подтвердил толстяк. — И за государство не топлю принципиально — у него есть свои защитники. Зря, что ли, кабинету министров налоги плачу.
— Как у частного лица, твои претензии носят очень урезанный характер, в сравнении с государственными. Если брать потенциально, — продолжил рассуждать вслух хань. — Ты не побоялся явиться ко мне. Вытащил меня с применением силы, притащил в подвал. Зачем?
 
— А ты угадай? — Сё ухмыльнулся и, крикнув, вернул стакан к себе.
После чего всё же наполнил его наполовину.
— Я в недоумении. Искренне не предполагаю, что такого ты хочешь у меня выяснить. Ещё и в подобном антураже, — сейчас Сяо был полностью искренним, а его недоумение — неподдельным и основательным.