Клуб «tenebris» (СИ)
Глеб поднялся из-за стола, навернул небольшой круг по кухне и сел рядом. Он так проникновенно толкал речь, словно доказывал перед Грачом невиновность своего клиента, и я ему верила. Слушала, растекалась и верила. Как говорит, красавец… Грудь колесом, плечи расправлены, крылья носа трепещут, глаза горят. Прямо сейчас на трибуны – толпу за собой поведёт.
- Пойми, Лер, не до отношений мне. Отец повязал по рукам и ногам, постоянно подсовывает мне правильных невест, а взбрыкнуть я не могу сейчас. Стоит ему узнать о нас, как сразу воздух перекроит и заставит жениться, а я не хочу. Я хочу остаться свободным, хочу сам выбрать себе жену.
Я сидела, смотрела на него и прокручивала слова в голове. Отношения без обязательств, просто секс, как я хотела, для здоровья, моя пилюля для сброса стресса. Удовольствие, само плывущее в руки, вернее в постель. Я даже воспряла духом. Повезло, так повезло, и искать не надо, и притираться. Он знает, что я сука, я знаю, что он тварь, а между нами искрит, взрывается и оргазмирует.
- Соглашайся, Валерия Генриховна, - урчал под конец, водя пальцем по плечу. – Я красивый, страстный, местами нежный. А какие у меня волшебные пальцы… а язык… а член… Тебе будет хорошо, обещаю.
- Согласна, - с лёгкостью ответила, сжимаясь от мурашек, бегающих вслед за его рукой. – Только с одним условием.
- Выкладывай, - тяжело вдохнул, отцепляясь от меня и складывая в замок руки на столешнице.
- Пока у нас с тобой просто секс, никаких отношений на стороне. Ты не трахаешь других баб, не водишь их по ресторанам и званным вечерам. Как только у одного из нас меняется ситуация на личном фронте, он честно об этом говорит и сразу прекращает любые потуги в сторону партнёра.
- Договорились, - кивнул и стащил меня со стула к себе на колени. – Скрепим сделку дружеским сексом?
Ответить я уже не смогла. Мои губы были смяты жадным поцелуем, сжирающим все сомнения и противоречия, разжигающим возбуждение и желание отдаться ему прямо здесь и немедленно. Глеб медлить не стал, поднялся, не выпуская мою тушку из рук, пронёс по тёмному коридору, отфукиваясь от коня, бегущего за нами по пятам и старающегося цапнуть меня за ногу, пинком распахнул дверь и через два шага опустил на кровать.
Пиджак, юбка, блузка улетели куда-то в сторону, за ними последовало бельё, с подозрительным треском содранное с меня. Не тронутыми остались чулки с широкой, кружевной резинкой. Правда, толку от красоты не было. Плотно задёрнутые шторы не пропускали в комнату даже слабого мерцания ночного города, в свете чего сексапильность теряла смысл, а ощущения обострялись. Каждое касание усиливалось темнотой, насыщалось яркими нотками, воспламеняло, заставляло выгибаться и тянуться за рукой, как кошка за хозяйской лаской.
- У тебя такая вкусная грудь, - прошептал Глеб, выпуская сосок изо рта и присасываясь ко второму. – Давно мечтал попробовать тебя везде.
И он пробовал. Оторвался от груди, одновременно дёргаясь и неуклюже стягивая с себя одежду, спустился к пупку, не забыв его пощекотать, соскользнул вниз, исследовав пальцами, губами и языком сокровенное местечко. Господи… Что он творил своими волшебными пальцами… языком… членом… Особенно членом…
Глеб Казарцев, высокомерный мудак, трахающийся в одежде, с перекинутым галстуком через плечо, был абсолютно раздетым, рычал и вдалбливал меня в матрас. Скажи мне кто-нибудь такое несколько часов назад, покрутила бы у виска и предложила обратиться с галлюцинациями к психиатру.
Я стонала от мощных толчков, вгрызалась в плечо, сдерживая крик, приподнимала бёдра, стараясь вобрать глубже, притереться плотнее, пока меня не накрыло взрывом. Крик отлетел в потолок, отрикошетил от стен и осыпался, смешавшись с искрами оргазма.
- Молодец. Давай теперь по-другому попробуем, - сипло прохрипел Глеб, скатываясь и переворачивая меня на живот. – Прогнись. Дай мне себя.
Он вошёл резко, ещё глубже и стал грубо вбиваться, приподнимая бёдра, жёстко раздвигая ягодицы, насаживая с остервенением на член. Следующая волна подошла сразу, как будто Глеб нажал какую-то загадочную кнопку, заводящую генератор выброса энергии. Я пульсировала, вытягивалась, замирала, сокращалась и скулила в простыню, комкая её между пальцами.
После мы лежали в постели, лениво ластились к друг дружке и трепались о ерунде. Всё выглядело слишком странно. Я в объятиях Глеба, удовлетворённая на несколько дней вперёд, он, нежно гладящий меня по спине и целующий в макушку, и абсолютно не обязывающий разговор. Казарцев вспоминал детство, а я институтские годы, он делился первыми трудностями практики, а я смешными мечтами подростка, зацикленного на учёбе.
- Мне нужно домой, - подскочила, вспомнив о лысом нахале, скучающем в одиночестве, или вытворяющем чёрте что, пока хозяйки нет дома.
- Может останешься? – потянулся Глеб, ловя меня за запястье и возвращая обратно на грудь. – Я погуляю с Данишем и вернусь к тебе в кроватку. Продолжим на чём остановились.
- Не могу. Лысик без меня всех соседей ором поднимет, - повторила манёвр и сползла на пол.
- Хорошо. Я тебя отвезу, - недовольно проворчал, слез с кровати и щёлкнул выключателем.
Несколько секунд глаза привыкали к яркому свету, а после захотелось их закрыть и больше не открывать. Глеб стоял обнажённый, во всей красе, скульптурно напрягал мускулы и… Внизу живота, вдоль косых мышц чернильными росчерками шёл знакомый штрих-код.
- Ты, - выдавила, захлёбываясь воздухом. – Это был ты.
Глава 18
Глеб
Две недели добровольного отлучения от встреч с Лерой прошли в агонии. Специально закопал себя в делах, стараясь не покидать офис с раннего утра до позднего вечера. На все промежуточные заседания отправлял помощников, лишь бы случайно не столкнуться с Гросс в суде, а сам корчился в ломках, словно наркоман, лишённый дозы.
Нудными вечерами моим компаньоном был виски, притупляющий тягу, и позволяющий думать ровно до третьего стакана. Сколько всего пронеслось в моей нетрезвой голове, при чём нетрезвой круглые сутки. Днём мозговая деятельность притуплялось бешенным желанием увидеть и дотронуться, а ночью алкогольным опьянением. Одно я понял окончательно. Если не сделаю Леру постоянной любовницей, свихнувшийся юрист в династии Казарцевых обеспечен. Вот отец будет рад, ищет жену, а придётся присматривать сиделку.
Окончательно на свои места всё встало во время заседания, как только увидел её. Как всегда в строгом костюме, но в достаточно легкомысленной блузке, на высоких каблуках, подчёркивающих длинные, стройные ноги, в узкой юбке, обтягивающей тугую задницу, как вторая кожа, сверкающие злостью глаза и бесячий пучок, который, до чесотки в пальцах, хотелось растрепать.
Оооо, а как моя длинноногая лань побежала из зала суда… Красотка просто… Только пятки мелькали, шпильки цокали, а булочки быстро-быстро туда-сюда, туда-сюда… Кое-как зацепил документы и ломанулся по следу, улавливая шевелящимися ушами волны бегущей жертвы, а раздувающимися ноздрями фруктовую свежесть, манящую похлеще рая.
То, что догоню её, не было сомнений, а то, что удастся так быстро уговорить Леру поехать ко мне домой, оказалось чудом, за которое я схватился и боялся отпустить. Больше всего пришлось приложить сил, чтобы склонить куколку к сексуальным отношениям без обязательств, и как только она согласилась – мяться и медлить я не стал, схватил, отнёс в спальню и оторвался, пробуя на вкус, вбиваясь в нежную плоть и выпивая томные стоны.
Казалось, умиротворение и удовлетворение достигнуто, к пониманию пришли, отношения выровняли и укрепили горячим трахом, пока наш безоблачный мир не осветила обычная лампа. В тот момент все договорённости рухнули и оказались погребены под обломками непонимания. Лера впивалась взглядом в мою татуировку, выкатывала глаза, задыхаясь, хлопала губками, словно золотая рыбка, пускающая пузыри.
- Ты, - выдавила с трудом. – Это был ты.