Погадай на дракона, ведьма!

Возможно, мне следовало сказать, мол, нет, никаких разговоров, это все бредятина и вообще виноват гадательный артефакт.
Но я просто сбежала. За пару минут ноги словно сами донесли меня до общежития, проскакали по ступеням и довели до комнаты. Уже захлопнув за собой дверь и прижавшись к ней спиной, я выдохнула.
А после встрепенулась и заорала:
– Велава! Ве-ла-ва! Даже если ты спишь – немедленно вставай!
Из темноты мне ответил недовольный тонкий голосок.
– Нету никого. И вовсе незачем так орать!
– Да я…
Силы кончились как-то разом. Не раздеваясь, я с размаху плюхнулась на свою кровать и помотала головой. Может, я просто сплю?! Или лук-артефакт сработал не гадательно, а галлюциногенно. Ведь не может быть правдой вот это вот все?!
– Тина-а-а! Да Тиана же!!!
Тут до меня дошло, что свое имя слышу уже раз в пятый. В исполнении все того же голосочка.
– Да-да, – откликнулась, обводя глазами комнату.
Комната у нас была одна на троих, правда большая. В ней умещались три кровати под балдахинами, три стенных шкафа почти до потолка, три немаленьких стола и много чего еще: полки книжные, полки со всевозможными ингредиентами, три стула, три тумбочки, три пуфика… Все одинаковое, казенное. Но уже по столам было видно, что живут тут студентки с разных факультетов.
На столе Даромиры красовался большой котел, накрытый защитным куполом, в окружении колбочек, пузыречков, банок со странным содержимым, а еще черпаков, лопаточек, щипчиков и прочих радостей зельевара. Стол Велавы был завален разнообразными инструментами, горелками, шкатулками, ящичками… Даже наковаленка стояла – хотя в лабораториях артефакторов такого добра полно, можно там заниматься.
Но, признаться, моих радостей в комнате было больше. На стенах, на широком подоконнике, на столе – всюду растения. Самые разные. И главное их них…
Я уставилась на здоровенный горшок, расположившийся в центре столешницы, и тяжело вздохнула. Пустой, конечно.
Самое редкое в моей коллекции – и не только в моей! – растение в своем горшке вообще находилось редко. Предпочитало гулять, благо имело для этого возможность: два корня, отлично заменяющие ноги! Вечно грязные из-за влажной земли, оставляющие следы везде – на столах, на полу, на кроватях, в шкафах и даже, представьте себе, на стенах и потолке! Не будь мы с девочками магами – или непрерывно отмывали бы комнату, или жили бы как на грядке…
Хищный куст по имени Леон умел не только ходить. Ветки отлично заменяли ему руки, а никогда не вянущий большой бутон – голову. Думающую, говорящую и с отвратительным характером.
– Тиана же! – возмущенно завопил мой кустик. – Сколько можно шастать! Я же голодный!
Опустив глаза, я печально посмотрела на фиолетовую красоту с широко раззявленной зубастой пастью. Ярко-зеленая ветка с шестью «пальцами» дергала меня за так и не снятое пальто.
– Ночь, – напомнила кустику. – Ты ел пару часов назад.
– Колбасы дай, – потребовало мое ненасытное растение.
– Ночь!
– А я за это никому не расскажу, как ты с мужиком под фонарем тискалась, – сказал Леон и мерзко захихикал.
Вот зрение, а?! При полном отсутствии глазонек! То есть глазки-то, понятно, есть, но вот где они находятся – никому не ведомо. Зато сумели рассмотреть из окошка, как я стою в обнимку с мужчиной, хотя было это за поворотом аллеи. Ну вот как?!
– Да рассказывай, – разрешила я. – Я, может, за него замуж на днях выхожу, за этого мужика.
– М-да? – огорчился кустик. Даже ветки заметно повяли. – Ну все равно дай колбасы. Ну Тина-а-а…
– Только печенье есть, – мстительно сообщила я, осматриваясь внимательнее и отмечая следы кустовых преступлений. Шарился по кровати Велавы – раз, пытался забраться в Дарин котел – два, весь купол в пятнах! Потолок опять грязный – три, и кактус на подоконнике снова обгрыз.
– Не надо мне печенья… – с невыразимой тоской вздохнул Леон, отвернулся и побрел к столу. – Так умру… С пустым стволом… с ослабшими корнями… с нечищеными зубами…
Так-то правда. От голода зубки кустика покрывались гадким синим налетом.
 
Да и вообще… При всех его капризах и мелких пакостях Леон был очаровашка. Редкая, единичная красота! Потрясающего цвета, с прожилками на лепестках словно лунная вязь – глаз не оторвать! Понятно, когда пасть закрыта… А листочки какие! Каждый – отдельное произведение искусства!
Я в очередной раз вздохнула и полезла в холодильное отделение своего шкафа.
Накормив обиженный кустик и переодевшись в пижаму, забралась в постель, задернула полог и попыталась уснуть. Но сон не шел.
Во-первых, девочек все еще не было дома. Вряд ли с ними случилось что-то плохое, ведь мы просто гадали. С другой стороны, если вспомнить мой результат…
Кстати, о нем.
Если профессор Роукс не решил внезапно развлечься, поиздевавшись над стрельнувшей в него студенткой, а был совершенно честен со мной…
То, выходит, лук-артефакт сработал не как предсказание судьбы, а как… приворот.
И что мне тогда с этим делать?!
 
Глава 4
 
Утро, к сожалению, оказалось ничуть не мудренее вечера.
Но я даже умудрилась выспаться, хотя боялась, что после таких приключений буду долго ворочаться. Но нет, вырубилась все-таки.
Видимо, мое подсознание решило, что страдать и метаться на выспавшуюся голову гораздо продуктивнее, чем на сонную.
Так что я зевнула, потянулась и раздвинула занавески на кровати. Чтобы тотчас заорать:
– Не смей!!!
Леон, который в этот момент активно доламывал магический купол, которым был защищен Даркин котел, аж подпрыгнул на месте.
Нервно обернулся и негодующе ощерил пасть-бутон:
– Тиана, испугала! Зачем так орать? Мне кажется, после тисканий с мужиком ты испортилась. Раньше орала разок в неделю, а сейчас вот уже два за неполные сутки!
Я выбралась из постели и метнулась к рабочему столу нашего зельевара. Так, охранные метки наполовину сняты… и пузырь защиты, который в норме должен быть прозрачным уже пошел радужными разводами.
– Только попробуй сюда протянуть листочки!
Котел по ту сторону согласно булькнул.
Я покосилась на Леона. Тот отвернул от меня бутон и вообще всей своей позой изобразил негодующую руну «ЗЮ».
– Ты мелочная. Совсем как твоя подружайка.
На меня покосились несуществующим глазом, словно проверяя достаточно ли я прониклась негодованием питомца. А я достаточно!
– Это я-то мелочная?!
Я даже задохнулась от возмущения, не зная как описать свои затраты на этот удачно-неудачный эксперимент. Да одной колбасы он ест больше, чем мы втроем!
– Ты. – Бутон величественно кивнул и вновь отвернулся.
Не выдержав, я схватила Леона за стебель и, подтащив к себе негодующе пищащее растение, как нашкодившего кота несколько раз ткнула его бутоном в ближайший стертый защитный знак.
– Не. Смей. Ломать. Даркину. Защиту!
– А-а-а! Да я же посмотреть!
Я отпустила растение и только грустно вздохнула, понимая, что все воспитательные меры бесполезны.
Изначально Леон был просто мандрагорой leonaretirus tezerius. То есть хищной цветущей. И был он моим курсовым проектом на втором году обучения. Нужно было заставить растение не только расцвести, но и плодоносить. Так что я его удобряла, подпитывала чарами и все вроде как шло хорошо.
Но однажды Даромира случайно плеснула в горшок немного косметического зелья для оживления кожи лица. Ну, чтобы ты всю ночь училась, а утром выглядела так, словно спала.
И кто бы мог подумать, что этот безобидный состав вступит в реакцию с тем, чем я уже поливала кустик. Кстати, большой вопрос – с чем именно, потому что удобрений было пять видов, из них три экспериментальных…
Оживился он – мама не горюй.
И начал питать странную, болезненную тягу к зельям. Первое время, пока Ленчик был туповат и еще не умел разговаривать, он просто сваливал все, что мог найти, в Даркины котлы, а после залезал туда сам. После таких купаний у него и появились серебристые прожилки, уникальный рисунок на листьях и дар речи.