Граф Наумов (СИ)
В принципе, реальность, как это не странно, не слишком-то и разошлась с иллюзиями. Стадо, насчитывающее без малого двести голов, по утру передавалось в ведение группы, состоящей из двух пастухов и пятерых подпасков. В число последних и был включен Андрей. Следовало перегнать стадо на пастбище, расположенное на заливных лугах, в трех верстах выше по реке, где разбив его на несколько частей следить за тем, чтобы коровы не слишком разбредались по сторонам. Андрей неплохо себя зарекомендовал в качестве сторожа, и буквально через неделю ему была передана под личный контроль группа животных, насчитывающая сорок голов. Вместе с коровами в подчинении у юного пастуха оказались две собаки, мохнатые волкодавы, разбирающиеся в искусстве выпаса намного лучше самого Андрея и замкнувшие на себя девяносто пять процентов всех ковбойских обязанностей. С собаками Андрей быстро нашел общий язык. Собак он всегда любил. И хотя ранее заключенные договоренности не позволяли ему отдавать команды голосом, но ведь никто не запрещал немому свистеть. А свист волкодавы быстро научились понимать ничуть не хуже чем человеческую речь. Так что работа пастуха тут же превратилась для Андрея в классическую синекуру. И он смог посвятить основное время изучению дневника Андрея Белова.
Опять же рабочая неделя составляла всего-то четыре дня. После чего на дежурство заступала другая пастушья бригада.
- А классики марксизма утверждали, что без революции и поддержки рабочего класса трудовое селянство не сможет отстоять свои права, - развеселился Андрей, узнав что рабочая неделя у пастухов короче, чем в самых развитых капиталистических странах его родного мира. - Интересно, тут революция была или нет?
К сожалению в дневнике Белова ни о чем подобном не упоминалось, хотя Андрей и узнал из него несколько занятных исторических фактов. В том числе тот, что нынешняя правящая династия ведет свой род не от Романовых, а от Годуновых. А расспрашивать Лохматого, изображая при этом из себя немого идиота Андрей не рискнул.
Правда сам рабочий день длился часов двенадцать - с шести утра и почти до вечера, когда следовало вернуть скот хозяйкам на вечернюю дойку.
Как-то незаметно для самого себя Андрей втянулся в в эту сельскую жизнь. Ранний подъем в пять утра. И хотя в свое время он зарекся просыпаться раньше нежели солнце начнет «...красить нежным светом», поскольку считал подобное надругательством над своей интеллигентной, тонко ранимой, аристократической натурой. И немудрено. Будучи классической совой Андрей даже в бытность свою пенсионером раньше двух ночи спать не ложился. Здесь же подъем до восхода солнца стал для него в охотку. Возможно сказались особенности нового тела. Завтрак, заблаговременно приготовленный Любавой. Прогулка просыпающимся селом. А потом целый день посвященный увлекательному занятию — разгадке очередных магических ребусов из тетрадки Белова. С перерывом на обед, представляющий из себя тормозок прихваченный из дома, да временами бездумное рассматривание облаков, медленно проплывающих над головой в бездонном небе, лежа на пахучей колкой траве.
Однажды вечером, перегоняя стадо по селу, Андрей поймал себя на мысли, что много-много лет тому назад, еще в той прошлой жизни, пацаном в гостях у тетки Матрены, в хуторе Красный Кут на Дону, он вот так же однажды брел по улице вслед за коровами. И тут же задался вопросом - как бы сложилась его вторая жизнь ежели бы после своей смерти он не попал бы в новый мир, а вернулся в собственное прошлое на семьдесят лет назад. Какие цели он бы перед собой поставил? И тут же сам себе ответил: во-первых, спас бы мир от глобального потепления, во-вторых, стал бы президентом всего, и в-третьих, построил бы ракету и слетал на Марс, где большими буквами в районе Южного Моря выложил бы камнями надпись: «Иллон Маск — лох».
- Пожалуй спасти этот мир от экологической катастрофы мне не суждено, в силу отсутствия тут этой самой экологии как класса. И президентом не стану. Вряд ли действующий Император согласится с изменением существующей системы власти. Остается разве что на Марс слетать. Но как-то лениво. А с идиотизмом сельской жизни следует завязывать. Иначе привыкну, стану почетным пастухом и так и не смогу для себя решить: «А нафига все это?». Так что надо прекращать дурью маяться и ускоренными темпами готовиться к походу в Зенон за обретением силы. Всего-ничего до Пресветлого Никонора осталось.
На самом деле ерничанье и раздражительность Андрея имели одну, но вполне объективную причину. Дело в том, что изучив дневник Андрея Белова от корки до корки и заучив на память все эти многочисленные магические схемы, да так что мог в уме визуализовать любую из них с точностью до мельчайших деталей, посвятив многие часы медитативным техникам и проведя в трансе можно сказать «лучшие годы своей жизни», освоив распальцовку для усиления кастов на уровне пианиста виртуоза, он ни на сантиметр не продвинулся в деле практического освоения магии.
Усилия запредельные, а на выходе полный пшик. О чем говорить, ежели парень, будучи внезапно разбуженным, мог бы сходу ответить на вопрос: в каком наряде пришла на лекцию по Прикладной Алхимии Эллионора Измайлова - подробное описание платья и сопутствующих элементов в виде туфелек и шляпки находится на на странице пятьдесят седьмой, или каким взглядом она же одарила Белова на странице девяносто четвертой, после того как были озвучены фамилии студентов, получивших приглашение на обучение в Поднебесную. Вот только все эти знания при всем старании Андрея оставались не более чем теоретическим изысками.
Особенно обидным выглядел тот факт, что по утверждению Белова способностью к магии были наделены практически все жители Империи. Исключения встречались столь же часто, как и двухголовые младенцы. Эта фраза из дневника отчего-то необычайно бесила Андрея. Однажды, после очередной неудачи в деле практического освоения магии, он обнаружил, что чисто на автомате, глядя в зеркало, пытался рассмотреть у себя вторую голову.
Поймав себя за этим занятием, парень тут же согласился с другим утверждением, вычитанным в дневнике. О том что не стоит увлекаться техникой медитации «Проникновение в суть». Во всяком случае до того, как собственный магический источник не закончит свою пятую трансформацию.
Этот инцидент натолкнул Андрея на мысль, что дневник Белова вовсе даже не выжимки из лекций, читаемых первокурсникам в Академии Магии, перемежающихся описанием любовных томлений и переживаниями. Это нечто гораздо большее. Ну не должны были преподаватели, находясь в здравом рассудке, знакомить первокурсников с потенциально опасными и ненужными на их уровне развития техниками. А пятой трансформацией источника, если верить тому же дневнику, могли похвастаться разве что магистры, но никак не студенты Академии. Которые по окончанию учебного заведения в самом лучшем случае успевали совершить третью трансформацию. И то такое возможно лишь при условии, что студент гений и не ограничен в доступе к безумно дорогим алхимическим препаратам. Большинство же выпускников проходили через вторую трансформацию, а некоторые даже этот рубеж перевалить не успевали.
Да и сам по себе дневник вызывал массу вопросов. Толстая тетрадь на сто двадцать страниц была полностью исписана малюсеньктми буковками. Причем настолько плотно, что по оценкам Андрея будь все это представлено в напечатанном виде, получился бы увесистый фолиант.
Складывалось впечатление, что над дневником одновременно работали двое соавторов. Один как бы не архимаг, а второй прыщавый, сексуально озабоченный юнец. Эта мысль показалась Андрею настолько интересной, что он начал внимательно сравнивать куски текстов посвященных магическим ритуалам и незабвенной Эллионоре Измайловой. И таки обнаружил, что почерк, которым написаны эти блоки незначительно, но отличается в первом и во втором случае. Как будто бы писал один и тот же человек, вот только сначала в юности, а потом будучи обремененный годами и страдающий старческим дрожанием рук, диабетом и ненавистью ко всему окружающему.