Беседка

Она станет женой Холла… И ей не придется самой красить свой летний домик. И не нужно будет, спорить с мужем по поводу того, что он забил весь дом антиквариатом, к которому боишься прикоснуться. Они просто наймут дизайнера, и он… «Сам забьет дом тем же антиквариатом, к которому не прикоснуться», — пробормотала Лесли, резко проведя кистью по листу, а потом разорвала его и бросила. Она понятия не имела, что Милли внимательно наблюдает за ней.
— А вот и он, — сказала вдруг Милли, прервав размышления Лесли.
Подняв голову, она с удивлением увидела, что Милли уже закрыла свой ящичек с красками и кисточками. Теперь она сидела рядом и жевала один из маленьких сэндвичей, лежащих перед ней на подносе, запивая его чаем со льдом. Когда же принесли еду? Вокруг собралось полдюжины девушек в купальниках. Они смотрели на Лесли и перешептывались.
Глянув на часы, Лесли обнаружила, что просидела на одном и том же месте целых три часа.
— Я немного замечталась, — сказала она смущенно.
— Все в порядке, — ответила Милли. — Я хотела бы тебя кое с кем познакомить.
Тут Лесли заметила высокого седоволосого мужчину с синими глазами, приближающегося к ним. Судя по тому, как этот мужчина смотрел на Милли, он был влюблен в нее.
— Дорогая, — сказала Милли, — позволь представить тебе моего старого друга Джеффри Марсдона.
Лесли вежливо протянула руку, но он не подал ей своей в ответ. Вместо этого мужчина обошел вокруг нее и поднял один из рисунков.
— Где вы учились рисовать? — спросил он. «Да, он очень вежлив», — подумала Лесли.
— В строительной конторе моего отца, — пошутила она.
Но мистер Марсдон даже не улыбнулся.
— Грубо. Никакой техники. Но талант, безусловно, есть, — произнес он, взяв в руки еще один рисунок и рассматривая его.
— Так вы и вправду думаете, что я… могла бы… заняться чем-нибудь вроде… — нерешительно начала Лесли.
Но не успел мистер Марсдон ответить, как Милли воскликнула:
— Дорогой, почему бы тебе не остановиться в голубой комнате, она тебе всегда нравилась, и не провести с нами остаток недели? Может быть, вы поработали бы вдвоем с Лесли?
— Очень великодушно с твоей стороны, — сказал Джеффри. — Я согласен.
Они повернулись и посмотрели на Лесли.
— Если, конечно, ты не против, — сказала Милли.
И Лесли вдруг поняла, что ответ на этот простой вопрос может изменить всю ее жизнь.
— Мне бы очень этого хотелось, — призналась она. — Очень интересно узнать, на что я способна, кроме участия в благотворительных собраниях.
Ее ответ несколько удивил Милли, но она улыбнулась, не подав виду.
— А как же твои танцы?
— У меня не получаются высокие прыжки… В общем, Бродвей может спать спокойно.
Милли взяла Лесли под руку.
— Знаешь, рисовать гораздо полезнее.
Лесли догадалась, что она имеет в виду: женщине, которая собирается выйти замуж и завести детей, лучше рисовать, чем скакать перед людьми в полуобнаженном виде. И подумала, что, если она сейчас займется рисованием, ей будет чем успокоить душу во время будущей предвыборной кампании.
— Когда мы начнем? — спросила Лесли.
  
Часть 3
   
Глава 27
 
Три женщины стояли в комнате в доме мадам Зои. У них кружилась голова от такой стремительной смены времени. Но мадам Зоя улыбалась, и они понемногу успокоились.
— Что же ты решила? — обратилась она к Лесли.
Но та еще не пришла в себя и не могла ответить.
— А я выбираю новую жизнь! — заявила Элли. — Но хочу помнить все, что произошло в моем прошлом.
Мадам Зоя кивнула и снова посмотрела на Лесли. — А ты?
— Я выбираю жизнь, которая у меня есть, — тихо ответила она, — но я тоже хочу все помнить.
— А ты, деточка? — мадам Зоя повернулась к Мэдисон.
Она выглядела так, будто только что вернулась из ада и еще не оправилась. Мэдисон покачнулась, словно вот-вот упадет в обморок, потом подняла взгляд на медиума.
— Новая жизнь, — прошептала она. — И я хочу забыть старую! Навсегда!
— Хорошо, — сказала мадам Зоя. — А теперь бегите, детки! Я должна помочь и другим.
 
Медленно и нерешительно они выбирались из дома мадам Зои. Это было нелегко: они так давно шли по этим коридорам в прошлый раз. Дважды они открывали не ту дверь, стояли и рассматривали комнаты, не понимая, где находятся. Наконец, они вышли на крыльцо. Солнце почти ослепило их.
Первой пришла в себя Мэдисон: ее не мучили противоречивые воспоминания. Она стала рыться в большой хозяйственной сумке, висевшей у нее на плече.
— Никто не видел мой сотовый? — спросила она. — Он только что был у меня в руках.
— Сотовый? — переспросила Элли таким тоном, будто первый раз слышит о нем.
— Так я и знала, что нас обворуют, — заявила Мэдисон, продолжая копаться в сумке.
— Обворуют? — удивилась Лесли, разглядывая свои руки с краской под ногтями.
— Конечно, — нетерпеливо сказала Мэдисон. — Мы пошли туда погадать, и нас обокрали!
Элли и Лесли смотрели на подругу, как на сумасшедшую, но Мэдисон ничего не замечала и все еще осматривала сумку.
— Как сюда попала эта гадость? — она брезгливо держала пачку сигарет двумя пальцами, будто что-то заразное.
Ее слова и жест заставили Элли и Лесли вернуться в реальность. Теперь обе очень внимательно рассматривали Мэдисон. Им показалось, или она действительно теперь не такая худая, как вчера? Не пепельно-серая, как раньше. И что-то такое в глазах…
— Ты снова красивая, — произнесла Элли. Мэдисон улыбнулась.
— Спасибо! Ты тоже ничего.
— Что ты! Я… — она хотела сказать «толстая», но почувствовала, что одежда висит на ней.
— Только посмотрите на это! — Мэдисон подняла вверх сумку. — Здесь нет ничего моего. Ей цена пять долларов и… — тут она увидела свою одежду. — Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? Почему на мне эта жуткая дешевка? Где мой сотовый? Элли, можно я позвоню с твоего?
Элли удивленно смотрела на Мэдисон, будто своими глазами увидела спецэффекты из фантастического фильма: Мэдди молодела на глазах. Она выглядела старше, чем когда они встретились девятнадцать лет назад, но теперь не казалась разбитой. Ее глаза светились.
— У меня нет сотового, — терпеливо объяснила Элли. — Я никогда не любила телефоны.
— Знаю! Ты говорила, что терпеть не можешь телефоны, но теперь, когда у тебя ребенок, ты хочешь в любую минуту услышать его.
— Ребенок? — глупо переспросила Элли. Мэдисон наклонилась и заглянула в лицо Элли.
— Да, твоему сыну два года. У тебя ребенок от твоего второго мужа Джесси.
— Джесси, — повторила Элли.
Она так ясно помнила свою жизнь с Мартином, что совсем забыла о Джесси. Но теперь она вспомнила и изумленно взглянула на Лесли.
— У меня сын… Его зовут Натаниель. И я замужем за Джесси Вудвортом.
— Я так рада за тебя! — прошептала Лесли и крепко ее обняла.
— Я чего-то не понимаю? — сердилась Мэдисон. — И вообще, мы можем пойти куда-нибудь поесть? Я умираю от голода. Я бы с удовольствием угостилась большим сладким десертом, — она прищурилась. — Но если кто-нибудь расскажет Тому, я буду все отрицать. Ему надоело, что я ною, когда поправляюсь хоть на килограмм.
— Ты поправляешься? — Элли не поверила своим ушам.
— Не все же такие, как ты, и забывают поесть.
Элли удивленно оглядела себя. Странно: ее одежда была еще свободнее, чем минуту назад. Но Мэдисон не видела в этом ничего необычного.
— Почему ты ничего не помнишь? Мы же говорили об этом только вчера вечером! Ты утверждала, что у нас разный метаболизм. Ты сказала, что чем ты счастливее, тем тоньше, а если когда-нибудь впадешь в депрессию, станешь размером с дом. А я сказала, что наоборот, когда счастлива, начинаю есть. И если вдруг стану несчастной, похудею до сорока килограммов.
— Да, надо пойти съесть что-нибудь, — поддержала Лесли. — И послушать историю Мэдисон.
— Но я вам все рассказала еще в первый вечер! И как была моделью в Нью-Йорке, и как встретила Тома в Колумбии, и как получила диплом… Почему вы ничего не помните?