"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Риккардо протянул руку и потрепал его по шее. Полуоткрытая пасть волка находилась на уровне его лица. Волк лизнул графа, и через мгновение тот зарылся лицом в густую шерсть на шее хищника. Обнял своего несостоявшегося убийцу.
Отпустил с явным неудовольствием. Погладил в последний раз здоровенную башку и ласково сказал:
— Ну все. Беги.
Волк развернулся и скрылся в чаще.
Риккардо встал и подошел к Пат. От графа пахло, как от шкуры волка-людоеда, много лет висевшей в кабинете отца Патриции — барона Педро дель Карпио.
Никто не говорил ни слова. Пат тоже молчала. Вернулись за стол, где их отсутствия будто бы никто и не заметил. Пир продолжился. Риккардо был весел, остроумен, много шутил.
Опасения Пат не оправдались. Риккардо предупредил добросердечных заботливых паасинов. Им постелили разные постели в соседних комнатах. Старейшина деревни предоставил дорогим гостям свой большой дом.
Пат быстро заснула на мягких шкурах — тюфяков и матрасов здесь не признавали. В комнате пахло лесными травами. Женщины паасинов подметили ее внутреннюю усталость и повесили в комнате связки целебных трав, что улучшают сон.
Проснувшись, девушка почувствовала себя свежей и полной сил.
Позавтракав, отправились назад, в Осбен. Патриция поймала себя на том, что подумала об Осбене как о доме. Паасины просили гостей остаться еще на день, но Риккардо вежливо отклонил их просьбу. Шаманы-жрецы тоже разъехались по своим поселкам. Их пути и дорога Риккардо не совпали. Шаманы пользовались внутренними тропинками паасинов, что связывали сотню поселков, затерянных в бескрайних лесах.
Лойал дал Риккардо двух охотников в сопровождение, «на всякий случай», как он выразился. Охотники развлекали Патрицию рассказами о лесе и выдуманными на ходу байками.
Девушка смеялась, слушая, как один из них хвастался тем, что убил за день двух медведей, а другой говорил: «Эка невидаль, я и трех бивал, пьяный. А уж трезвый-то…»
Вот только представить паасинов пьяными, как обычные люди, было трудно. На пиру у них лишь глаза горели ярче да речь становилась быстрее с каждой выпитой чашей.
Путь назад казался Патриции быстрее, она узнавала те или иные места, которые успели запомниться ей. Например, огромный дуб, что, упав, перегородил дорогу.
Паасины решили, что легче выпилить и прорубить в нем проход, чем сдвинуть с места. Появился маленький тоннель. Или валун, заросший мхом, напоминающий лицо бородатого старика. А также родник, в котором наполняли фляги и поили лошадей.
У этого родника они и решили остановиться на привал.
Пообедав, начали седлать лошадей, намереваясь продолжить путь. Риккардо, егерь Начо и оба паасина уже были в седле. Остальные садились.
Внезапно один из паасинов прислушался к звукам леса. Его лицо стало суровым. Егерь Начо зарядил короткий арбалет.
Паасин поднес руку к губам. Этот всем известный жест обозначал: «Тихо, тишина!»
Вдруг раздался треск ломающихся веток. Из чащи на тропинку вырвался громадный серый медведь-великан. Патриция сразу поняла, что это и есть задерун.
Медведь ударом мощной лапы отшвырнул в сторону одного егеря. Пат заметила, что задерун ранен. Время замедлило для нее свой неумолимый бег. Мгновения тянулись медленно, как хороший мед.
Начо в упор стреляет в медведя из арбалета. Это лишь злит хищника, он сдергивает парня с седла и подминает под себя. Риккардо бросается на помощь егерю, медведь бьет лошадь, раздирая ей морду, она сбрасывает графа. Тот ударяется головой о дерево.
Один из паасинов кричит Патриции и служанке:
— Дерево, лезьте на дерево!
Пат не может пошевелиться. Она словно видит страшный сон, только сил проснуться нет.
Паасины, спрыгнув с коней, пытаются сдержать задеруна короткими копьями. Бесполезно. Он ломает ставшие вдруг хрупкими древки, и охотники гибнут один за другим. Их смертные крики приводят Патрицию в себя, она бежит к дереву.
— Госпожа, помогите!
Ее служанка зацепилась подолом длинного платья за корень. Глупышка не захотела надеть дорожный костюм, как хозяйка. Пат кидается ей на помощь, но поздно.
 
Служанка рвет платье, вскакивает, но удар страшной лапы с когтями длиной в человеческий локоть отрывает ей голову.
Кровь из разорванных артерий брызжет на Пат.
Девушка кричит от ужаса. Медведь идет к ней. Шаг, другой. Он все ближе.
Останавливается, оборачивается. В шее его со стороны спины торчит короткий арбалетный болт.
Риккардо дрожащими руками пытается натянуть тетиву охотничьего арбалета. Голова его вся в крови. Граф не успевает.
Он смотрит прямо в маленькие красные глазки медведя, залитые гноем.
Из леса выпрыгивает огромный черный волк и бросается на медведя, пытается вцепиться ему в глотку. Задерун с ревом отдирает его от себя, сжимает в мощных лапах, слышен хруст костей, швыряет на землю.
Шагает к де Веге.
Долго заряжается арбалет. Требуется время, чтобы упереть его в землю и, крутя специальный винт, натянуть тетиву.
Риккардо натянул тугую тетиву из бычьих жил рукой. Сжал зубы и натянул. Потом говорили, что это невозможно. А он сделал, одним рывком. Тянул, сдирая кожу и мясо с пальцев, пока не услышал щелчок. Он видел Патрицию в крови.
Медведь был уже близко, когда Риккардо вложил стрелу в ложе. Приставил к плечу арбалет и выстрелил в нависающее над ним чудовище.
Короткий железный зазубренный болт вошел медведю в крохотный глаз, красный от злобы. Задерун по инерции рассек когтями воздух перед лицом де Веги и стал медленно падать. Граф едва успел отскочить в сторону.
Риккардо, шатаясь, медленно побрел к Пат. Сел рядом, обнял. Шепнул на ухо, прижимая к себе бьющуюся в истерике девушку:
— Он мертв, Пат. Он мертв. Все будет хорошо.
Девушка плакала, уткнувшись носом в его плечо. Риккардо провел рукой по ее лицу. И тут же отдернул руку — мясо содрано до костей, но он почти не чувствовал боли.
— Ты жив? — еще не веря в спасение, спросила Пат.
— Я жив, ты жива. Все будет хорошо, Пат. Все будет хорошо. — Он замечает кровь на ее одежде. — Ты не ранена, Пат? — взволнованно говорит Риккардо.
— Нет, Рик. Это не моя кровь.
Риккардо поднялся и обошел поляну. Все мертвы. Он вернулся к девушке.
— Пойдем, Пат. Нужно вернуться к паасинам.
— Помоги раненым, Рик…
— Их нет.
— Нет? — прошептала она.
— Нет, Пат.
— А где волк? — спросила девушка. — Куда он делся? Я видела, медведь его убил…
— Волк? Какой волк? Не было волка, Пат. Ты бредишь… Не волнуйся, я рядом, все будет хорошо…
Он помог ей подняться. Девушка едва держалась на ногах. Они прошли два десятка шагов, и Риккардо бережно взял Пат на руки. Ее бьет дрожь.
— Все будет хорошо, — повторил граф и пошел назад по тропинке к поселку паасинов.
Риккардо повезло — через час пути он встретил паасинов. Шаман увидел в будущем опасность для властителя Кардеса и своего брата по духу. Лойал отнесся к этому со всей серьезностью, выслал воинов.
Паасины увидели де Вегу, бредущего по дороге, окровавленного, держащего на руках бледную Патрицию. Девушка изо всех сил прижалась к нему и потом долго не хотела разжимать объятия. Даже когда оказалась среди друзей.
Их доставили в поселок. Паасины смотрели на Риккардо, как на живого бога. Ему удалось в одиночку, раненому, убить медведя. Никому раньше это не удавалось. Появление медведя-задеруна в лесах воспринималось охотниками как нашествие демонов. Каждое такое чудовище забирало по десятку охотников, прежде чем его удавалось остановить. В этот раз жертв оказалось всего пять. Но ни Риккардо, ни Патриции от этого легче не было.
Раны и порезы перевязали. Но душевное потрясение восстановить труднее, чем залечить телесные раны. Риккардо молча пил ледяной паасинский напиток, что в три раза крепче вина. Пил чашку за чашкой и не пьянел. Лойал сидел рядом, старался не отставать, наполнял чаши, когда они опустошались. Поклонник волка, не считающий себя человеком, понимал: Риккардо нужен покой. Не хочет говорить — не надо.