"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
А ей, Миртс, придется поторопиться в Алларен, ибо маг, предсказанный последним королем, был в опасности.
* * *Гил совершенно не понимал, что с ним происходит. Все началось с вечера, когда Император приказал ему присутствовать на вечерней трапезе; когда Гила проводили в покои владыки, маг с удивлением понял, что ужин будет состояться один на один. Это казалось более, чем странным; в книгах по этикету магу доводилось читать, что на трапезе императора обычно присутствуют все приближенные к особе правителя люди… А здесь – только косматый старик, сутулый и тощий, на котором серый камзол топорщился как если бы его натянули на огородное пугало. Император называл его Интаром и ведуном, и Гиллард насторожился: бывший охотник за нелюдью в покоях владыки? Но Квентис в тот вечер был сама любезность, полностью оправдывая прозвище «Добрый»; он расспрашивал мага понемногу обо всем, и старый ведун молча кивал, соглашаясь, отчего его седые космы едва ли не макались в тарелку. Безмолвный виночерпий разливал по бокалам старое, густое, как кровь, вино, и Гиллард почти не пил, боясь опьянеть…
Боялся, но, видимо, напиток оказался куда крепче, чем могло показаться. Все подернулось туманом; Гил, к собственному отчаянию, не мог даже пошевелиться. Кажется, с ним говорили, о чем-то спрашивали – и он что-то отвечал… Потом он очнулся в своей спальне с жуткой головной болью и даже не смог вспомнить, что говорил владыке…
Пришел Интар, приволок на подносе горчащее снадобье.
«Перебрал ты давеча, братец. Император передает тебе привет и настойку для скорейшего выздоровления».
На вкус зелье оказалось совершенно невыносимым, но Гил проглотил его, даже не поморщившись. Это ж надо было так опозориться, в первый же вечер!
Но вместо того, чтобы подняться на ноги, он слег окончательно. И снова – туман перед глазами, лица, как размытые дождем краски, Император, ведун… странные вопросы и его, Гила, ответы… И дикая, изматывающая мигрень.
«Я заболел», – думал Гил в минуты просветления, – «но чем? Хаттар всемогущий, был бы рядом Магистр… уж он бы разобрался…»
…Однажды, глубокой ночью, Гиллард очнулся среди мятых, мокрых от пота простыней. Тишина впечаталась в темноту, и все казалось неживым, застывшим; только одинокий огонек свечи сиял золотой звездочкой… как давным-давно, в навеки потерянном детстве…
Гил зашелся в приступе кашля, его скрутило пополам; вверх по горлу подкатила волна тошноты, желудок извивался ужом, но – был абсолютно пуст.
«Да что же это со мной?!!»
Превозмогая слабость, Гил приподнялся на локте, и в этот момент… ощутил, как кто-то ловко подсунул ему под спину подушку и помог сесть.
Словно призрак, в круг света вплыло женское лицо в обрамлении тяжелых кос.
– Как ты? – тихо спросила незнакомка. И тут же бросила испуганный взгляд на дверь, словно боялась, что ее кто-то услышит.
Затем она торопливо приложила пальчик к губам, на цыпочках скользнула к выходу, быстро выглянула в коридор, и только потом вернулась к Гилу.
– Не узнаешь меня?
Гиллард в недоумении мотнул головой. Нет, конечно же он и представления не имел, кто эта красивая, молодая женщина…
– Помнишь Лаури? – прошептала она, – нет, молчи. Не нужно ничего говорить. Вернее, ты слушай, а я кое-что тебе скажу…
– Как ты…
– Замолчи. Времени у меня нет, Гиллард, но я все же…
Она наклонилась совсем близко к его лицу, так, что Гил ощутил тонкий, своенравный аромат благовоний.
– Ты не болен, – шепнула Лаури, – старик тебя травит помаленьку. А еще тебя опаивают зельями, которые очень хорошо развязывают язык. Император хочет узнать, что творится в Закрытом городе…
Он, задыхаясь, откинулся на подушки. Так вот оно что! Эта странная болезнь, слабость… Но… Лаури?..
– Откуда ты узнала? – прохрипел маг, с трудом выталкивая слова из горящего горла, – почему ты здесь?
Красавица чуть слышно вздохнула и улыбнулась. Как показалось Гилу, через силу.
– Мужчина после любовных утех может сболтнуть лишнего. А император – такой же мужчина, как и ты… услышала знакомое имя, потом подсмотрела, как тебя допрашивают. Ты ничуть не изменился за эти годы, Гил. Все такой же рыцарь, уверовавший в честность рода людского. Ты веришь в нее, и ищешь – но она не живет во дворце.
Огонек свечи померк перед взором Гила. Эх, Лаури, Лаури… Его прекрасная дама, по воле которой юный рыцарь Гил отправился в Закрытый город… И кем она стала теперь?
– Да, я наложница императора, – спокойно сказала она, – владыкам не отказывают. Быть может, я даже стану императрицей, кто знает? И если учесть, что у нашего владыки до сих пор нет наследников… Впрочем, некогда болтать, Гил. Тебе нужно убираться отсюда, если хочешь остаться в живых. Это… мой долг. За то, что ты остался в городе магов.
Он все еще приходил в себя. Не верилось, что император, Квентис Добрый, способен на такую подлость… Эх, сюда бы учителя…
– Ты должен либо вернуться в свой Закрытый город, либо переждать где-нибудь… – шепот Лаури разбил нависшую тишину, – и уходить тебе нужно сейчас, пока Император и ведун что-то обсуждают. Поднимайся, Гиллард. Хаттар велик, может, еще свидимся. Я тебя выведу.
С помощью Лаури Гилу удалось сесть. В висках гулко стучало, к горлу подкатывала тошнота. Лицо Лаури снова начало расплываться, превращаясь в бесформенное золотисто-розовое пятно.
– Кажется, я вовремя решила тебе помочь, – прошептала наложница владыки, – еще пара дней – и ты бы уже не поднялся вообще.
– Но… Почему император хочет моей смерти?!! – выдохнул маг, – я же… я ни в чем не виноват перед ним… За что?..
В нос ударил резкий запах ароматической соли, и Лаури вновь начала обретать вполне человеческие формы.
– Квентис не хотел тебя травить, – строго сказала она, – это все старик, ведун проклятый. Боится, что император его отправит подыхать в лес, а тебя оставит при себе! Да, знаю, что это все глупо, но ведь если Интару что в голове засядет, его не переубедишь. На-ка вот, пожуй – это тебя встряхнет на некоторое время, пока не окажешься за пределами дворца.
И она поднесла к губам Гила пахучую горошину. Он подозрительно взглянул на свою капризную подругу из пропавшего детства, но она только улыбнулась.
– Это еще что такое?
– Ешь, не бойся. Интар делает такие штучки для императора, когда надо… – Лаури вдруг запнулась и слегка покраснела.
А Гиллард послушно взял с ее ладошки желтый шарик и принялся добросовестно его жевать. Убеждая себя в том, что нужно любыми способами подняться на ноги – но не в силах отделаться от мысли, что император употребляет подобные вещи, чтобы проводить целые ночи в объятиях синеглазой красавицы.
Сперва он не ощутил никаких изменений: та же тошнота, надоедливая мигрень, долбящая виски, словно надоедливый пестрый дятел. Лаури молча смотрела на друга детства, нервно тиская кружевной платочек.
Через некоторое время она отшвырнула его в сторону.
– Все, Гил. Уже должно было подействовать. Ты должен встать и идти, иначе больше никогда не покинешь эти стены.
– Да, понимаю…
Он стиснул зубы и, словно младенец, цепляясь за ее руку, спустил ноги на пол. А затем и вовсе поднялся. Комната завертелась перед глазами, но затем послушно замерла. Кожи на груди коснулось что-то холодное, Гил опустил глаза – ах, да… медальон матери. И перстень вроде на месте. Даже странно, что на них никто не позарился, пока Гиллард валялся в беспамятстве.
– Тебя нужно одеть, – Лаури метнулась к стулу, где было аккуратно сложены вещи мага, – и – ходу отсюда, Гил. У нас и времени-то почти не осталось!
…Они не разговаривали, пока шли темными коридорами в направлении, известном одной Лаури. Да и не о чем было говорить людям, между которыми пролегла горькая дорожка воспоминаний и осознания того, что, поступи они иначе восемь лет назад – и все было бы по-другому. Они оба прекрасно это понимали, а потому предпочитали молчать.
Когда же, наконец, Лаури остановилась перед низенькой дверью, Гиллард спросил: