"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Ты… ты-ы… – только и смог выдохнуть Великий Магистр.
– Ты оказался глупцом, Варна, – высокомерно заметил Ильверс, – ты думал, что сможешь легко от меня избавиться… А видишь, как все повернулось? Все-таки благородный д’Эвери – один из самых мудрых n’tahe. И мне не стыдно говорить, что это именно он натолкнул меня на мысль, которую, кстати, до последнего скрывал дух моего предшественника. О, великие Предки, Варна! Ты смотришь на меня, как на порождение Зла… Но разве не вы сделали меня таким?..
– Будь ты проклят.
– Но я и без того проклят.
Ильверс пожал плечами и отвернулся. Варна же услышал, как он тихонько пробормотал:
– Когда-нибудь… все это кончится.
Затем он повернулся к Варне.
– Надеюсь, ученик, ты уже начинаешь понимать, что будешь видеть до конца своих дней? Отражения, Варна, всего лишь Отражения всех ныне живущих. Прихоть того, кто создавал весь этот мир.
* * *…Итер по прозвищу Огневик шел в Алларен издалека, из-под мягкого, скользкого брюха страшного Кайэра с его болотными ночницами. Кочевники, что нет-нет, да просачивались сквозь топи по одним им ведомым тропам и вырезали целые поселения, были не более, чем завершающим картину штрихом. Тяжело жилось простому люду рядом с Кайэрскими топями… И деревенский староста все колени стер, умоляя Итера остаться, предлагал свободную землю, подати, своих дочерей, в конце концов… Ведь – шутка ли – единственный маг на всю округу, способный одолеть зубастую нелюдь! Но Итер оказался непреклонен. Бросил все имущество – и, свободный, как птица в синем небе, пошел в Алларен. Многие гадали, отчего вдруг Огневик решил податься в далекий, неизведанный – а потому враждебный город. Кто-то таинственным шепотом пересказывал байку о том, что Итера пригласило тайное сообщество чародеев, кто-то, многозначительно выпячивая челюсть, говорил о выгодной партии для молодого парня, которую составили давно уже почившие родители, но – само собой – никто не догадывался об истинной причине столь внезапного решения. А дело было в том, что…
Однажды в поселок, где жил Итер, наведалась болотная ночница. Не то, чтобы это было редкостью – нелюдь частенько шастала у человеческого жилья, портила и без того немногочисленную скотину, а то, нет-нет, да и ребенка или пьянчугу в топь заманивала. Но эта превзошла своих предшественниц: за одну ночь выпотрошила трех дойных коров, к тому же – старостиных коров. И незаметно ускользнула в болота.
Негодующий староста ворвался к Итеру Огневику как раз в тот момент, когда тот завтракал – кусая лепешку и запивая молоком. Завопил с ходу:
– Ну сделай ты что-нибудь, маг! Эта подлая тварь… моих буренок…
Едва не поперхнувшись, Итер отставил молоко и попытался узнать, что же произошло. Староста пробулькал что-то невнятно, схватил Огневика за рукав и потащил к себе в коровник, не прекращая при этом поминать крепким словцом «всех этих тварей».
На месте происшествия Итера едва не стошнило.
И он, собравшись, потащился в лес – под одобрительный гомон всей деревни.
Пожалуй, не было под небесами места хуже, чем Кайэрские топи. Сам Итер за свою недолгую жизнь нигде дальше соседней деревни не был, но охотно слушал байки вольных наемников. Они, хорошенько набравшись браги, вещали о далеких городах с высокими, подпирающими сам небосвод башнями, о благородных чародеях, живущих в роскоши, о прекрасных девицах, от скуки готовых отдаться первому встречному. Некоторые поговаривали о мелколесье, что в преддверии Дэйлорона, о застарелой ненависти, что вот уже много столетий вызревает между двумя столь схожими – и одновременно столь разными народами, о далеких заснеженных пиках гор, где живут страшные ледяные драконы… Итер, который неизменно становился жертвой рассказчика, внимательно слушал, запоминал, сравнивал. И каждый раз приходил к выводу, что нет земель страшнее, чем Кайэр. А что, по сути, Кайэрские топи? Болота, гниющие останки деревьев, непроходимые чащобы – там, где не добралась гниль до древесины. И, конечно же, ночницы. Очень много ночниц.
…Он шагал к темнеющему лесу, еще не одетому листвой – а оттого еще более неприветливому, и думал.
«Убей ночницу… хм… так ведь много их там, этих ночниц… Как я узнаю, которую мне надо извести? Что ж теперь, гоняться по болотам за всеми тварями? Хм… Легко старосте-то говорить – изведи ночницу. А ну как изведу – да не ту? Хотя… Какая разница? Ночница есть ночница…»
Итер проверил компоненты в мешочках. Все оказалось на своих местах, как и положено: сухие жабьи лапки, перья рыжей курицы, немного крысиного помета… Мимоходом он подумал, что какой-нибудь благородный маг непременно засмеял бы такие компоненты – ну да что поделаешь! Если нет под рукой самоцветов, сплавов, костяных фигурок и прочих полезных ингредиентов – приходится пользовать помет.
«Убью первую попавшуюся тварь – с тем и вернусь», – решил маг, ступая под сень деревьев. Резко потянуло промозглой сыростью. Он поежился, похлопал себя по плечам – желание углубляться в чащу таяло с каждым мгновением.
«Да, точно. Первую – и возвращаюсь».
Шагая по мокрой земле, укрытой прелой листвой, Итер вздрагивал от каждого шороха, вглядывался в плетение черных ветвей. Имеешь дело с болотной ночницей – будь готов ко всему. Нелюдь настолько любит творить иллюзии, что можно увидеть все, что только можно вообразить: тонущего в трясине ребеночка, красивую девушку, заманивающую в топь, старый замок, сундук сокровищ… А потому нужно быть начеку.
Огневик и был начеку. Уж по крайней мере, старался изо всех сил. Но как отличить иллюзию, сотворенную ночницей, от яви?
Поэтому, когда чуть сбоку замаячила обнаженная девушка, Итер только положил пальцы на кошель с жабьими лапками – инициирующем огненный вихрь компоненте – и пошел дальше, своей дорогой, вслушиваясь в хруст веток под ногами.
Ибо если встретил иллюзию, готовься повстречать и ее хозяйку, болотную гадину.
Морок, однако, и не думал отставать. Итер покосился на голую девку (тьфу, стыда у них нету, у этих ночниц!) – она быстро шла к нему, ловко ступая по мшистым кочкам.
Что и говорить, иллюзия была хороша собой – просто диво, как хороша. Крепкого сложения, с упругим молодым телом. Длинные темные волосы, заплетенные в косу, едва ли не волочились по земле. А глаза… глаза принадлежали болотной ночнице – огромные, залитые чернотой, как два камня-самоцвета.
Итер выругался – примерно так же, как слышал от кузнеца. Проклятая нелюдь! И почто сотворил ее Хаттар всемогущий?!! Не иначе, как в наказание… но за какие такие прегрешения?
Иллюзия подошла совсем близко, остановилась в десятке шагов и уставилась на Итера черными глазищами. Маг ощутил нешуточное беспокойство… Иллюзия… совсем рядом. Но где ночница?!!
Сила огня послушно полилась в него, в пальцах завертелся рыжий клубок пламени…
– Сгинь, проклятая!
И Огневик, размахнувшись, метнул в иллюзию огонь.
Морок, по всем правилам, должен был развалиться – а тварь, его создавшая, выдать свое укрывище.
Но ничего подобного не случилось; голая девица подняла руки, сложила ладони лодочкой, легко в них дунула – и заклятье Итера потухло. По воздуху поплыл легкий запах гари. На лбу Итера выступили крупные капли пота.
«Неужто ночница?!!» – только и успел подумать маг. А в следующий миг тварь что-то сделала с ним; небо, сцепленные черные пальцы деревьев завертелись над головой в сумасшедшей пляске. Итер взмахнул руками, полыхнул еще одним огоньком – но и тот, пыхнув, погас.
Маг почувствовал острую боль в затылке, дернулся и понял, что уже лежит на земле. К нему склонилась ночница, к самому лицу; тонкие ноздри нелюди раздувались, в черной глубине глаз вспыхивали и мгновенно гасли алые искры.
Последнее, что запомнил Итер – была ее улыбка. И зубы ночницы – острые, как у дикого зверя.
* * *… Вода. Ледяная… Потоки воды…
Она обрушилась на него, вышибая из спасительной темноты забытья. Заныл ушибленный затылок, перед глазами заплясали цветные искры.