"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Очень интересно, – обронила Уломара.
Ее взгляд прилип к лицу дэйлор, словно пытаясь проникнуть в самую душу этого не-человека и прочесть все его помыслы. Маг улыбнулся – но улыбка эта уже не была презрительной или холодной. Казалось, он искренне рад тому, что Уломаре стало лучше.
– Я, конечно, благодарна… – растерянно пробормотала она, – но хочу знать… почему… да и как вы, дэйлор, очутились в Алларене? Для вас это путешествие должно быть слишком опасным.
– Позвольте мне помочь вам еще немного, – прошелестел маг. Его пальцы осторожно, почти нежно коснулись щеки Уломары, как раз там, где розовел рваный шрам. Она дернулась, но затем, словно что-то почувствовав, замерла. В темных глазах заблестели слезы.
– Такая сильная женщина, как вы, не должна страдать, нося в себе печать прошлого.
Золий сильно зажмурился – и вновь открыл глаза. Ему все казалось, что он бредит, и что все происходящее – сон, обман, морок… Под пальцами дэйлор шрам разгладился, будто впитавшись в здоровую кожу – как капли воды в сухую ткань. И лицо ее преобразилось, оно больше не казалось уродливым. Хотя, впрочем, хорошеньким так и не стало.
По щекам Уломары потекли слезы.
– Хаттар! Как вы… как вы это сделали?!!
Маг пожал плечами.
– Это несложно, если ты видишь Силу. Пройдут дни, и вы забудете о том, что так ранило вас…
Голос его показался Золию мягким, как теплый воск. Обманчиво-мягким. Уломара приподнялась на постели.
– Как мне благодарить вас?
Дэйлор покачал головой.
– Мне не нужна благодарность. У меня есть к вам серьезное дело, госпожа. К вам – и к другим магам Алларена.
Начало большой охоты
Медленно текло время для старых стен Закрытого города. Неторопливо, капля за каплей, сочилось оно и сквозь Ильверса д’Аштам, и с сожалением впитывалось в камень, будучи не в силах изменить того, кто принадлежал Отражениям.
Это было странно – не ощущать течения времени. Не испытывать ни жажды, ни голода. И час за часом, день за днем пропускать сквозь себя черные капли, в каждой из которых жил новый кошмар.
Иногда он брал листок пергамента, испещренный каракулями впервые взявшегося за перо дэйлор, и перечитывал то, что записал после чтения хроник Закрытого города. Идея добровольного безумия, жизни в собственном, никому недоступном мирке, казалась все более заманчивой. Тогда гаденький голосок начинал нашептывать ему:
«Усни. Забудь. И снова окажешься на руках своей матери, и никто и ничто больше не потревожит тебя. То, что ты делаешь – неправильно. Этого вообще не должно было произойти, и само существование Магистра казалось невозможным. Зло всегда возвращается к тем, кто его создал, разве не так?»
Звук этого голоса напоминал магистру шелест сухих листьев о двери склепа. И, чтобы не слышать его, разбить твердеющий купол безумия, Ильверс выходил в город.
Он долго бродил по ночам, прикасаясь к шершавым стенам домов, рассматривая неуклюжую лепнину карнизов и любуясь серебряными блестками, плавающими на черной воде королевских прудов. От этого становилось легче, но ненадолго: стоило возвратиться в Закрытый город и занять старое кресло, как видения, мучившие его, возвращались.
Порой их бывало совсем мало, смоляная изморось на стенах башни, порой – захлестывающая, сшибающая с ног волна. И не существовало для магистра укрытия, где можно было бы спрятаться.
Предшественник Ильверса вызывал тусклое удивление и жалость. Еще бы! Старик честно нес на своих сутулых плечах тяжкое бремя Отражений, а когда понял, что рассудок не выдержит дольше, закрепил врата Силы свободой собственного духа, и подпер их тем, что Ильверс принял за черное сердце Алларена. К слову, магистр сделал даже больше, чем можно было ожидать – его несчастный, запертый в озере дух продолжал выплескивать отражения за пределы небес, точно также оттягивая Силу на себя.
Но от себя не убежишь; старый дэйлор все-таки не устоял перед соблазном и оставил для себя лазейку в долину Предков. Закрыл город так, словно знал – человеческий маг и дэйлор обязательно передерутся в конце, не пожелав делиться друг с другом сокровищами знаний. И придется кому-то, даже помимо воли, занять место Черного магистра… Хотя, с другой стороны, магистр постарался сделать так, чтобы только видящий Силу добрался до башни… Да и вообще, получалось, что он одновременно и боялся появления преемника, и надеялся на него. Потому как не всякому дана сила нести бремя Оражений, и далеко не всякий согласится взвалить на себя этот груз… Может, старик был малость не в своем уме, когда затевал все это?
Впрочем, это не меняло ровным счетом ничего. Ильверс не был намерен жертвовать собой ради кого бы то ни было.
А потому новость, которую принес на своих крыльях двухсотлетний n’tahe, не показалась Ильверсу неприятной или пугающей. Варна хочет избавиться от черного магистра? Пожалуйста. Пусть попробует. По крайней мере, если его попытки увенчаются успехом, для Ильверса это будет означать свободу.
Правда, было все-таки два живых существа, о которых Ильверс беспокоился – Тиннат и Золюшка. И он хотел бы видеть, но не смел. Мальчугану лучше не знать, кем и чем стал его невольный друг. А Тиннат – о, ей наверняка слишком больно видеть потерянного навеки мага, и не стоить лишний раз тревожить ее слабое человеческое сердечко. Хотя именно Тиннат оставалась тем единственным лекарством, спасающим от сумасшествия.
И тогда Ильверс начинал думать о том – а что случится с ними, оставь он врата открытыми? Всем придется несладко: сила Отражений сама по себе неприятная штука, отбирающая жизнь, да еще народ Зла поднимется, обуреваемый жаждой крови…
Ответ пришел сам собой и был прост: когда-то он сам побывал в царстве духов дэйлор. Значит, и у людей существовало нечто подобное; они думали, что это находится в небесных садах – ну и пусть себе… Счастлив тот, кто верит, и не убоится он шагнуть через последний порог. А, значит, Тиннат и Золюшка обретут вечный покой в хрустальной тишине неба. И нечего о них беспокоиться. Там, далеко, будет не хуже, чем в этом странном мирке – уж в этом-то Ильверс не сомневался…
Медленно текло время, лениво отсчитывая дни, нанизывая их, как жемчужины, на нить бытия. Магистр Закрытого города не ощущал течения этой вечной реки; он не изменялся – а потому ему было все равно, сколько дней, часов – или столетий минуло.
… Но однажды Ильверс все-таки забылся. Ему так хотелось снова стать крошечной личинкой, лежать в теплых руках матери и смотреть на ее молодое, свежее лицо. И чтобы воздух был напоен ароматом цветущих роз, перевитым запахом молодой хвои, и жаркие лучи солнца падали на лицо, заставляя жмуриться.
Миг – и он так явственно ощутил это, что с трудом вынырнул из видения, вернулся обратно в черные стены. А когда пришел в себя, то ужаснулся.
Створки врат задрожали, затряслись под напором собранной столетиями Силы – и с душераздирающим хрустом раскрылись в обратную сторону, пропуская в мир черное, бесформенное нечто, которое вытолкнул за небесные грани старый магистр.
Сила отражений хлынула на Дэйлорон и накрыла юго-восточные земли со стороны Мелколесья.
Первыми воспряли n’tahe. Они жадно хватали лакомые куски, Ильверс чувствовал, как растут их могущество и жажда крови. Черные липкие нити повисли на деревьях-стражах, впитались в землю, отравляя ее, вытягивая саму жизнь из Великого леса и из дэйлор…
Ильверс, скрипя зубами, закрыл врата, подпер их непослушными, пульсирующими колоннами Силы. Ему было жаль гибнущих личинок, но, даже истреби он сотню-другую n’tahe, ничего не изменилось бы в сути своей. Магистр черного города задумался – вот уж впрямь, не должно было его быть и вовсе. Страшного существа, жизнь которого опасна для мира, и внезапная смерть – стократ хуже.
«Народ Зла прекрасно справлялся бы с отражениями. А я – я лишь нарушаю равновесие сил, установленное создателем сего мира…»
* * *