"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Пока хозяин лавки и Уломара были заняты снятием мерок, Золий сидел на лавочке и в окно глазел на прохожих. Вот прошагал тощий господин в сопровождении слуги (про себя мальчик обозвал его цаплей). А вот маленькая, аккуратная старушка в белоснежном накрахмаленном чепце. Пронеслась стайка мальчишек-оборванцев.
Золий обернулся на скрип двери; в лавку медленно вошел невысокий мужчина. Одет он был бедно, и Золию показалось это странным – такие не ходят в портняжную лавку. Лицо посетителя мальчишке тоже не очень-то понравилось: вытянутое, похожее на крысиную морду, с глубоко посаженными глазками. Еще более странным показалось поведение незнакомца: вместо того, чтобы позвать кого-нибудь, или ходить, разглядывая и щупая образцы тканей, он остановился посреди лавки и стал шумно нюхать воздух. Длинные костлявые руки беспорядочно то сгибались, то разгибались, словно и не живой это был человек, а кукла, которую кто-то дергает за веревочки.
Под грудиной зашевелился страх. Золий уже и не помнил, когда же ему было в последний раз так страшно. Даже в ту ночь, когда погибла матушка, он чувствовал все по-иному. Тогда была горячая, рвущая душу на части боль – а сейчас… Он понял, что уже давно пора позвать кого-нибудь на помощь, но не мог даже набрать в грудь побольше воздуха.
В этот миг подрагивающая, вся в проплешинах голова мужчины повернулась; он уставился на Золия. По тонким губам скользнул черный язык, и…
– Мама! – завопил в ужасе Золюшка, но из горла выполз сдавленный шепот.
Потому что тело мужчины оплывало, вытягивалось, меняя форму. Удлинилось лицо, вылезли белоснежные зубы-кинжалы; искривился бугром позвоночник, с треском разрывая ветхую одежду. Руки, до сего момента судорожно подергивающиеся, стремительно теряли очертания, присущие рукам человека; теперь уже вместо пальцев прямо из кости лезли огромные когти. И все это время чудовище, не мигая, смотрело на Золия.
«Хаттар, спаси меня!» – взмолился он. Помогло.
По крайней мере, столбняк, овладевший им поначалу, ушел.
И Золий метнулся к проходу, куда незадолго до этого удалился портной и Уломара, вопя во все горло и зовя на помощь. Рыкнув, чудовище метнулось следом.
– Госпожа!!! Госпожа Уломара! – голос срывался на постыдный девчачий визг, но Золию было все равно. Не видя ничего перед собой, он налетел на нее, едва не сбил с ног.
– Там… там…
Но магесса довольно быстро и сама разобралась в происходящем. Рявкнула:
– Вниз!
И тут же дотронулась рукой до своего радужного ожерелья, с которым никогда не расставалась. Золий упал, вжался в холодный пол; в тот же миг над ним мелькнуло что-то большое и серое. Раздался треск, глухой удар падающего тела, исполненный боли рев… Затем последовала ослепительная вспышка – и все стихло.
Мальчишка поднял голову.
Зверь все-таки успел добраться до женщины, наверное, как раз в тот миг, когда она пустила в него молнию. А на полу расползалась громадная черная лужа, и было непонятно, чья это кровь.
В первый миг Золию показалось, что Уломара не дышит. Ее белая, худая рука со скрюченными хищно пальцами безжизненно замерла на дощатом полу; глаза были закрыты. Казалось, неподвижная туша чудовища передавила ее пополам.
Потом магесса шевельнулась, открыла глаза – и судорожно попыталась освободиться.
– Госпожа Уломара!
Золий бросился к телу нелюди, ухватился за мохнатую ногу и потянул на себя, изо всех сил стараясь помочь. Но оборотень оказался на диво тяжелым, и, не вынырни откуда-то из потемков портной, они бы провозились еще долго.
Магесса наконец села на полу, Золий услышал, как с ее губ сорвался болезненный стон – и только теперь заметил, что она зажимает рукой правый бок, а на белоснежной сорочке, в которой Уломара выскочила из примерочной комнаты, стремительно расплывается ярко-красное пятно.
– Великий Хаттар! Да что ж это такое? – хозяин заведения горестно воздел руки к небу, – да вы тяжело ранены, моя госпожа!
Уломара, тяжело и хрипло дыша, окинула его раздраженным взглядом.
– Ничего… Бывало и хуже. Когтями-таки достал…
 
Она кивком подозвала Золия.
– Знаешь, кто это был, малыш?
И, не дожидаясь ответа, сказала – зло, впечатывая каждое слово в память.
– Оборотень. Темная нелюдь.
Затем, повернув голову к портному, приказала:
– Принеси мне чистое полотно! Или ты будешь ждать, пока я истеку кровью?
Пробормотав что-то невнятное, портной скрылся из виду. Золий стоял, и не знал, что делать: по-хорошему, он должен был помочь Уломаре подняться, как-то унять эти сочащиеся алые капли, вместе с которыми уходит жизнь из тела – но в то же время понимал, что пока что магесса прекрасно управляется и сама, и что тот же самый старик портной – куда лучше сможет ей помочь.
Уломара вдруг усмехнулась.
– Что, напугался?
Золий молча кивнул.
– Н-да… – она замолчала, задумавшись, и – как бы проговаривая мысли вслух, прошептала, – одного не могу понять. Давненько такого не случалось, чтобы темная нелюдь, да в Алларене, да еще и среди бела дня…
И ее темные глаза впились в лицо Золюшке, будто он мог знать ответ на этот вопрос.
– Я уже иду, иду, моя госпожа, – кудахтал портной, семеня по коридору, – сейчас наложим повязку, кровь остановится, и не пройдет и трех дней, как вы будете на ногах!
Магесса устало махнула рукой.
– Оставь. Меня перевяжет мой ученик.
Золий опустил глаза.
Нет, не то, чтобы он боялся вида крови – живя рядом с Дэйлороном, он немало успел повидать и раненных, и убитых… Хорошо помнил запекшуюся рану на теле дорогой матушки, ушедшей к Хаттару. Но как-то все это было не страшно – может быть, потому, что от него самого ничего не зависело. А тут…
Портной покорно вздохнул и вложил полоски чистого полотна в руки Золию.
– А теперь иди, иди, – прошептала магесса, – малыш должен учиться… Должен…
Было видно, что ей с каждым мгновением становится все хуже; лицо обрело землистый оттенок, дыхание участилось – но стало каким-то слабеньким, будто у женщины уже не хватало сил дышать глубоко. Осмысленное выражение ускользало из ее темных глаз, как вода сквозь пальцы.
И Золий, пренебрегая желанием наставницы, шепнул портному:
– Пожалуйста… помогите мне. Я могу не успеть.
Лицо старика причудливо сморщилось; отвернувшись, он быстро провел рукой по щеке.
– Да, малец, да… Давай-ка, мы ее сейчас уложим.
…Уломара пребывала в беспамятстве, когда они управились. Ее уложили на кушетку и укрыли шерстяным пледом.
– Слишком крови много ушло, – недовольно пробурчал портной. Затем, почесав задумчиво коротенькую седую бородку, взглянул на Золия.
– Ну что, малец, беги в дом госпожи, да пусть снарядят повозку… Ей нужен покой, а еще лучше – лекарь. Или маг-целитель…
Золий посмотрел на искореженное шрамом лицо Уломары; оно было безжизненно-спокойным. Слишком много крови…
– Вы… побудете с ней? – уже на пороге спросил Золюшка. Получив вместо ответа утвердительный кивок, шумно захлопнул дверь и помчался к особняку магессы.
Ему бежалось легко; ноги, отталкиваясь от мостовой, были готовы нести его к самому небу. А в висках горячо билось «Быстрее. Только бы успеть.»
Потому что Золюшка боялся за наставницу, от которой видел пока только добро. И ему слишком часто приходилось быть свидетелем того, как слаба и ненадежна человеческая плоть, и как часто хватает пустяковой на вид раны, чтобы отправить человека в сады небесные.
Только что перевалило за полдень, и на улице было пустынно – для кого-то время обеда, а для кого-то – послеобеденного отдыха. Конечно, на окраинах Алларена было полно народу и в этот час, но то бедняки, ремесленники, цепляющиеся за каждый медяк. А здесь, ближе к дворцовой площади, вальяжно дремали богатые дома и дорогие лавки.
Так он миновал три или четыре квартала, и уже приближался к площади, где бил замечательный фонтан в виде трех огромных рыбин, танцующих на хвостах, как… Дыхание сбилось, застряв в горле.