"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Лучше не надо, – осторожно заметил Золий, – ежели и вправду все, кто его встретит, не доживают до утра…
– Эх, ты, трусишка, – Ульмах покровительственно вздохнул, – мал еще. Совсем малявочка.
После этого он еще немного поскрипел кроватью, ворочаясь, укрываясь получше, и затих.
А Золий так и остался лежать, таращась в темноте на серебристые квадратики стекол.
Он думал о том, что Ульмах, хоть и старший, – да и не только он, а весь Алларен – ничегошеньки не знают о новом жильце Черного города. Все эти люди понятия не имели, кто он таков и откуда взялся. А он, Золий, знал. О том, что страшный нелюдь, разгуливающий по городу – никто иной, как дэйлор Ильверс, с которым стряслась беда.
Золий подозревал о том, что Ильверс обязательно вляпается в какую-нибудь скверную историю, с того самого вечера, когда дэйлор ушел из тетиного дома. И, как ни хотелось увидеть друга, с которым прошагали бок о бок столько лиг, Золий даже представить себе не мог, где Ильверс… Пока не увидел его той, последней ночью.
Мальчишка так и не уяснил себе, был ли это сон, или явь. Ссадины на коленках говорили в пользу яви, а невозможность происшедшего – в пользу сна. Ведь все началось так мирно: Золий, наработавшись в пекарне, лег в теплую постель и уснул мертвым сном. А когда проснулся от холода, то обнаружил себя стоящим посреди темного проулка, в котором никогда раньше не бывал. Впереди, меж застывших в молчании домов, глянцево поблескивала черная зубчатая стена и блики лунного света стекали по округлому, холеному телу башни.
Страх сковал тело, но он, Золий, уже давно не Золюшка, все-таки пошел вперед, преодолевая слабость и дрожь во всем теле. Он даже несколько раз ущипнул себя за руку, чтобы проснуться, но ничего не изменилось. Вокруг была липкая, промозглая темень – и ни души вокруг.
Золий посмотрел на небо, туда, где светились две звездочки, о которых ему говорил Ильверс.
– Мама, папа… Помогите. Где я? Почему?
Но звезды только перемигнулись между собой – мол, решай сам. Мы далеко и все равно ничем помочь не сможем. Мальчишка, дрожа от холода, пошел дальше в надежде выйти в знакомые места.
А потом… Он услышал за спиной низкое, зловещее урчание, от которого леденела кровь в жилах. Оглянулся – никого.
И снова урчание, уже переходящее в рык. Затем – клац, клац, клац… Когти о камень.
Тут Золий не выдержал – и побежал. Нечто, засевшее в темноте, тоже метнулось за ним – бесформенной черной массой. В какой-то миг он оглянулся, и увидел огромного волка с горящими глазами.
– Мама! – завопил мальчишка, и понесся изо всех сил, уже не разбирая дороги, и не соображая, что можно попробовать забраться на дерево.
Порыкивание зверя приближалось. В боку нещадно закололо, дыхание сбилось, но Золий все еще продолжал упруго отталкиваться босыми пятками от мостовой, до тех пор, пока…
Что-то тяжело ударило в спину. Еще миг – и гладенькие, одетые корочкой льда булыжники больно ударили в лицо. Золий дернулся, попытался подняться – но не тут-то было: мощные лапы крепко придавили к земле. На шею капнуло что-то вязкое, горячее…
В те бесконечные мгновения Золий заплакал, задыхаясь. Единственное, что ему хотелось более всего – это проснуться, и обнаружить себя в теплой постели, а рядом – посапывающего Ульмаха… Он скосил глаза.
И увидел…
В темном воздухе, как раз над зубцами стены, повисли две полупрозрачные фигуры. Ильверс и незнакомый старик, тощий, прямой, как жердь, с белоснежными волосами и длинной бородой. Золий хотел позвать Ильверса, но язык прилип к небу. Было видно, что старик ждет чего-то от дэйлор, и что тот колеблется. А потом – бах! И тело чудовища разлетелось кровавыми ошметками. Сознание Золия мутилось, стремительно наползала серая мгла. Он только и успел увидеть, как захохотал старик, как схватился за голову Ильверс… Очнулся у себя в кровати, поутру. Словно ничего и не было…
По Алларену, начиная с той памятной ночи, поползли слухи о нелюди, поселившейся в Черном городе. А Золий… знал, просто знал – то, что это Ильверс, которого держит в плену тот самый старик, и что именно дэйлор спас его – ценой своей свободы.
 
От этой мысли ему становилось горько и обидно; он шептал в темноту – почему ты не остался с нами, Ильверс? Мы бы заботились о тебе, как могли, и ты бы жил долго и счастливо, как и все люди…
* * *
Ближе к концу зимы судьба Золия резко вильнула в сторону от налаженной уже колеи.
Он подметал пекарню; снаружи в это время проезжал крытый возок, запряженный серым в яблоках конем. Вдруг раздался треск, хруст, лошадиное ржание. Золий выглянул из приоткрытой двери и пришел к выводу, что возок тронется нескоро: одно колесо валялось в десяти шагах, и ось была сломана. Кучер, кланяясь и извиваясь, как угорь, помогал выбраться на дорогу женщине, задрапированной в темно-синий бесформенный балахон.
– Ох, беда-то какая! – оказалось, Тама тоже все видела, – не стой столбом, Золюшка, пригласи госпожу отдохнуть, да поживее!
Он не заставил себя ждать: подскочил к госпоже, которая нерешительно топталась на месте, поклонился.
– Госпожа, благородная госпожа! Не соизволите ли отдохнуть в нашей пекарне?
Он хотел сказать еще что-то, но, подняв глаза и взглянув в лицо госпоже, осекся на полуслове.
Из всего лица он видел только глаза – темные, проницательные. Остальное было скрыто под густой вуалью.
– Ты из пекарни? – поинтересовалась она, – тебя хозяйка прислала?
Золий еще раз поклонился.
– Да, благородная госпожа. Прошу вас… Вы сможете отдохнуть, и попробовать свежих булочек…
– Хорошо, я зайду. Только отдам распоряжения моему остолопу-кучеру.
… Она и вправду зашла. Тама уже поставила в самом теплом углу единственный стул, а на прилавке красовались румяными боками горячие плюшки.
– Присаживайтесь, сделайте одолжение, – засуетилась она вокруг госпожи, – не взыщите, скромно тут у нас… О, прошу вас… угощайтесь! Только из печи…
Невольная гостья поблагодарила коротким кивком, уселась на стул, но откалывать вуаль, а тем более, лакомиться выпечкой не торопилась. Ее пронизывающий взгляд снова остановился на Золии, словно она увидела в нем что-то любопытное.
Мальчишка, не зная, как убраться подальше от этого взгляда, схватил метлу, чтобы закончить уборку, но Тама только шикнула – мол, не смей поднимать пыль, когда госпожа отдыхает. Пришлось поставить метлу в дальний угол и отправляться за прилавок.
– За вами приедет экипаж? – позволила себе поинтересоваться Тама. Госпожа только покачала головой.
– Нет. Мы починим этот, но чуть позже.
Тетушка недоуменно приподняла брови, но ничего не сказала. И, погрозив племяннику пальцем, унеслась проверить, как там хлеб. А взгляд странной женщины был по-прежнему прикован к Золию.
Внезапно она поманила его к себе.
– Ну-ка, поди сюда.
Золий приблизился, смирно остановился в двух шагах. Знал, что с благородными госпожами лучше не спорить.
– Ты здесь работаешь, я так понимаю?
– Да, госпожа.
– И давно?
– Нет.
– Дай-ка мне ватрушку, – негромко сказала она.
Золий потянулся к корзинке, осторожно взял самую красивую и, обернувшись, протянул госпоже. Она уже избавилась от вуали, и мальчишка наконец увидел ее лицо. Оно было очень худым и, казалось, состояло из одних косточек. Впалую щеку искорежил некрасивый, рваный шрам. Золий подумал, что, наверное, именно из-за шрама женщина скрывает свое лицо; ведь даже маленькая Иза уже гляделась в зеркальце… Тут его взгляд скользнул ниже, к шее женщины – и Золий невольно попятился. Потому что увидел странную штуку: переливающийся всеми цветами радуги шнур, заменивший собой бусы.
– Что это с тобой? – усмехнулась женщина, – увидел чего?
Казалось, она была ничуть не удивлена странным поведением Золия.
– Нет, госпожа.
И он на всякий случай потер глаза – вдруг примерещилось? Но нет, странный шнур по-прежнему украшал тонкую шею. Золий изо всех сил щипнул себя за руку, вздохнул с облегчением: видение пропало. Теперь он видел самое обычное ожерелье: цветные блестящие камешки, вперемешку с птичьими перьями… Самое обычное ожерелье?!!