"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Слуга отворил перед нами дверь в гостиную. Мой пес Родге, огромный волкодав, мирно дремавший на ковре, проснулся и зарычал на гостей.
— Спокойно, Родге, это свои, — сказал я.
— Свои… — повторил за мной Филипп и криво улыбнулся.
Волкодав перестал рычать, подошел ко мне. Я погладил его по здоровенной башке.
— Этот меч вам приглянулся, Филипп? — решил уточнить я.
— Да, он самый, — кивнул д'Обинье.
— Тысяча флоренов, — назвал я цену.
— Огромная цена, — вставил Гонсало.
— Да, но он, поверьте, того стоит. За что купил, за то и продаю. Без своей обычной надбавки. Клинок простой, не зачарованный, — улыбнулся я.
— Но он и без этого прекрасен. Стоит этого золота, — подтвердил Филипп, сделав мечом пару рубящих движений.
— Осторожней, не пораньте нас с Гонсало.
— Не бойтесь, вас с Гонсало я не пораню, — серьезно ответил мне Филипп, не заметив шутки.
Через некоторое время, уже прощаясь, Филипп спросил меня, указывая на невиданную диковину — парадные двери моего особняка были выполнены из стекла:
— Скажите, Гийом, это такая хитрость или вы настолько в себе уверены?
— Вы о чем, Филипп?
— Внешний забор, ограждающий сад, низкий настолько, что даже ребенок может перелезть. Стеклянные двери, большие окна на первом этаже. Вы никого не боитесь или, наоборот, это провокация, дом полон ловушек?
— Ах, Филипп, смерть может настигнуть нас в любой момент. Жить в крепости — увольте, надоело. Мой дом, я сам составлял проект. Какие опасности? В первый год моей службы на короля меня пытались убить восемь раз. Никто в этом, как видите, не преуспел. От мелких врагов меня защитят слуги и стража: двадцать алькасарцев — надежная преграда для убийц. — Я указал на стражников у дверей, в блестящих кольчугах и шелковых халатах. — Ну а если на меня разозлится король или гранды сговорятся, то от армии никакая крепость не спасет. Смерти я не боюсь, слишком часто умирал. Так зачем же портить жизнь, прячась от нее за заборами и дубовыми дверями? Я люблю свет. — Гонсало и Филипп слушали мою длинную речь не перебивая, я и не заметил, что увлекся.
— Простите нас, Гийом, но нам нужно идти, — прервал меня Филипп.
— Понимаю, бал у де Таворы? Гонсало, передайте от меня поздравления Луису, я завидую его успеху!
Гонсало скривился, но смолчал. Филипп поморщился.
— Прощайте, Гийом.
— Мой дом открыт для вас, Филипп. Заходите всегда, буду рад, — сказал я ему на прощание.
— Обязательно, — странным голосом ответил д'Обинье и криво улыбнулся, задумавшись о чем-то.
Проводив гостей, послал слугу за Сайланом. У меня для него был подарок. Я никогда не забываю тех, кто мне верно и преданно служит.
— Господин, вы хотели меня видеть? — В голосе алькасарца ни притворства, ни подобострастия. За это я его особо уважал.
— Да, Сайлан. Называй меня «Гийом», сколько раз можно тебе об этом напоминать?
— Хорошо, господин, — согласился алькасарец. — Тот волшебник, ваш бывший ученик, что сейчас приходил к вам, — не стоит ему больше здесь бывать. Он ваш враг, хотя сам этого еще не сознает. Это видно по глазам, — предупредил меня Сайлан.
— Знаю. Но открытый враг лучше лживого друга. А Гонсало не из тех, кто скрывает неприязнь, — ответил я.
— Все равно опасайтесь его. Тот, кто предал наставника, не заслуживает уважения. По нашим обычаям, таких хоронят в шкуре шакала, — горячо возразил алькасарец.
— Здесь другие обычаи. Гонсало мне ничем не обязан. Я обучал его по поручению короля, а не по своему или его желанию. Хватит об этом. У меня для тебя подарок. Взгляни.
Я подвел его к столу, где лежал длинный клинок, замотанный в шелк. Развернул ткань.
— Вечное Пламя! Для вас нет невозможного, господин Гийом! — воскликнул пораженный до глубины души алькасарец.
В руке он держал ятаган. Самое совершенное оружие — шедевр работы личных оружейников султана. Клинок с небольшим двойным изгибом, чуть меньше двух локтей длиной. Гарды нет. Ятаганом можно и рубить, и колоть, и резать. Ни одно другое оружие не способно совместить все эти три свойства. Причем рубящие удары наносятся верхней частью клинка, а режущие — нижней, вогнутой частью. Самые лучшие доспехи — ничто перед таким оружием. Ятаганы невероятно трудны в изготовлении, стоят баснословно дорого. Но я ничего не жалею для тех, кто мне верен.
 
Когда-то, до плена, Сайлан носил на поясе такой же клинок. Я вернул ему потерю.
— Рад, что тебе понравился мой подарок. Знаю, охота опробовать в деле. Можешь идти. Но через два часа жду тебя у себя в покоях. Сыграем в «Смерть Короля». На этот раз я тебя обыграю.
— В «Гибель Султана», — поправил меня алькасарец. — Презренные камоэнсцы украли у нас идею. Чуть изменили правила и переименовали. Но боюсь, господин, вы опять проиграете. Ибо не всем дано понять благородное искусство игры, — хитро улыбнулся Сайлан.
— Посмотрим! — смеясь, я погрозил ему кулаком. — Все, ступай с глаз моих!
В ту ночь я долго не мог уснуть. Словно бы предчувствовал что-то. Бессонница надоела — произнес заклятие, наводящее сон. На волшебника его собственные заклятия, конечно, действуют хуже, чем на окружающих, но я почти сразу же уснул. Нет, не в своей спальне, мне почему-то там спать не хотелось, а на мягком низком диване рядом со столиком для игры в «Гибель Султана». Эта ночь едва не стала последней в моей жизни. Находясь под действием магии, я слишком поздно почувствовал, как звонят «колокольчики» — заклинания, оповещающие о незваных гостях. Когда вскочил на ноги, нападавшие уже ворвались в двери особняка.
Вскочил и кинулся к лестнице, на ходу плетя защитные заклятия. Босой, в распахнутом шелковом халате, на груди на цепочке болтался амулет-сапфир.
На первом этаже уже шел бой. Два десятка убийц выбили стеклянные двери и ворвались внутрь. Я ударил огненным мячом, взрывом отбросило человек пять-шесть, остальные кинулись вверх по лестнице.
Ночью в доме дежурили восемь стражников, остальные спали в казарме, соединенной с домом крытым переходом. Но, судя по крикам, и там уже шел бой.
Четверо алькасарцев погибли у входа в тщетной попытке сдержать убийц. Уцелевшие телохранители защищали лестницу, не давая убийцам добраться до меня. Игра «Гибель Султана» началась.
Происходящее прекрасно освещалось. В моем доме по ночам в коридорах и на этажах зажигалось две сотни простых и магических ламп.
Убийцы в длинных кольчугах, в черных плащах без гербов, с мечами в руках лезли вверх по лестнице. Численный перевес на их стороне, еще чуть-чуть — сметут алькасарцев. В ближнем бою мне не устоять. Ударил шаровой молнией — голова здоровяка со шрамом во все лицо лопнула, как гнилая тыква. Одним меньше.
В этот самый момент почувствовал, что кто-то пытается меня околдовать. Заклятие Неподвижности. Внизу, у фонтана, человек в красном плаще — наверное, командир — нараспев читал заклятие по листку пергамента. Гонсало! — обожгла мозг страшная догадка. Только он мог продать им боевое заклинание.
Страшный порыв ветра швырнул командира, и он врезался в колонну. Но мои движения все же чуть замедлились. Боевые кличи. Рев десятка глоток: «Убивай!» Один из алькасарцев согнулся, получив пикой в живот, кольчуга не спасла.
Из моих ладоней в лица убийцам срывается кипящая смола. В глаза.
Нате! Получайте!
Дикий визг, на мгновение отступают. Но новые полезли вперед. С мечами и кинжалами. На лицах масок нет. Ублюдки. Они были уверены в себе, в своих силах, в том, что я умру.
Кровь тоже вода. Нужно только ее позвать. Лопались вены и артерии, кровь хлестала, забрызгивая светлые стены. Еще двое заметались в агонии, преграждая дорогу товарищам.
Все новые и новые убийцы врывались в дом. Сколько же их, думал я, кто вас послал?
— Господин! Бегите! — хрипит, исходя кровавой пеной, храбрый воин Качин. Извечный враг — камоэнсец полоснул его мечом от груди до живота.