"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Они мчались, оставляя за спиной плодородные поля, засаженные пшеницей, наливающейся спелостью, льном и хлопком; виноградники и сады; пруды с карпами и форелями. Проносились мимо уютных деревень с черепичными и дощатыми крышами, небольших сельских замков и огромных поместий, тихих городков и шумных провинциальных центров с ярмарками и гуляньями.
При их виде всем становилось не по себе. Работающие крестьяне вздрагивали и целовали нательные знаки часов; гордые кабальеро хмурились, крутили усы и проверяли оружие. Служители церкви обращались к небу с молитвой.
Слишком уж ярко запечатлелись горести и лишения в глазах всадников. Выделялись они посреди общего спокойствия, словно вестники дурных дней.
В столицу они прибыли этим утром. Гийом поспешил к себе в особняк. Зашел через черный вход.
— Приветствую вас, каасил. Я рад видеть вас, — невозмутимый Майал, как и прочие паасины, ждал его все это время, хотя оплаты за последние полгода не получал, — Ваше имущество в целостности и сохранности. Люди министра финансов — Мачадо — пытались конфисковать его. Но мы их отогнали.
— Стрелами? — маг, едва державшийся на ногах, нашел в себе силы улыбнуться.
— Нет. Хватило плетей. Какие будут указания, каасил?
— Ванну, — выдохнул Гийом.
Личные покои членов королевской семьи находились в одном крыле дворца. Апартаменты Ангелы находились этажом выше. Гвардейцы личной охраны, стоявшие у каждой двери, внешне сохраняли невозмутимость, но провожали взглядами чародея, вернувшегося из небытия.
Гийом толкнул знакомую дверь.
— Кто вы? Принцесса не хочет никого видеть! — Кармен Феррейра преградила ему дорогу.
— Это всего лишь я, — улыбнулся маг, крепко обнял ее и поднял на руки, — Как же я по вам всем соскучился.
— Гийом! — возмутилась шепотом фрейлина, когда он опустил ее на пол, — Мерзавец, девочка места себе не находит, а вы шляетесь черт знает где!
Он виновато пожал плечами. Кармен рассмеялась и чмокнула его в щеку.
— Такое счастье видеть вас. Признаюсь, мы с Бласом уже и не надеялись. Все, ступайте к принцессе! — скомандовала она.
Парадную от спальни отделяли две комнаты, переступив через порог второй Гийом прислушался. Оба голоса и женский, и мужской были ему прекрасно знакомы.
— Как вы, Ангела? — Гонсало де Агиляр искренне переживал за любимую принцессу.
— Так же, как и вчера. Вы каждый день навещаете меня и спрашиваете, о моем самочувствии, — тихо отвечала Ангела.
Маг с болью уловил в ее голосе признаки нездоровья. За окном было начало лета, а принцесса лежала в постели.
— Я беспокоюсь за вас, — отвечал молодой чародей.
— Мне приятна ваша забота, но не назойливость. Не стоит ходить ко мне столь часто.
— Не могу. Я люблю вас. Ангела, поэтому даже царапина на вашем нежном пальчике для меня трагедия. Как же мне относиться к грудной хвори? — горячо отвечал Гонсало.
— Любите? — Гийом расслышал легкий, не обидный смех, — Меня нельзя любить. Я обещана далцийскому наследнику, едва выздоровею — меня увезут в Далат.
— Сердце мое разрывается при мысли об этом!
— Слова, они лишь сотрясают воздух. Вы бессильны что-либо изменить, Гонсало, как и я. Но даже если бы помолвка расстроилась, мы все равно не пара.
— Мой род не менее древний, чем ваш, принцесса!
— Вы не поняли меня, — Ангела опять рассмеялась, — Я говорю о том, что не люблю вас, Гонсало де Агиляр. Вы мне друг, не больше.
— Вы убиваете меня…
— Убивает обреченность или нож врага. Я говорю правду. Оставайтесь другом моим, или уйдите прочь навсегда.
— Я друг ваш, Ангела, — вздохнул молодой чародей, нелегко дались ему эти слова.
Гийом решил, что дальше ждать бессмысленно. Они уже объяснились. Он с силой распахнул дверь.
— Добрый день, принцесса!
— Ги! — Ангела, лежавшая под легким покрывалом, вскочила и села. На ней было простое белое платье без всяких изысков длиною до щиколоток.
— Это я, принцесса. Я вернулся, — маг подошел к ложу, отодвинув остолбеневшего Гонсало.
— Я верила. Верила, что ты жив, — от радости Ангела забыла об условностях и осторожности.
 
— Знаю, — Гийом присел на стульчик около кровати, взял ее руку и поцеловал.
Он едва успел, принцесса чуть не кинулась ему на шею, Гонсало от такого лишился бы сознания.
— Как ты? — Ангела заметила все: и усталость в глазах, и новые морщинки на лбу, и культю растущего мизинца.
— Отлично, — честно ответил маг, — Полон сил и крепок душой.
В комнату заглянула Кармен.
— Гонсало, вы не поможете мне? — я уронила комод, чуть не убилась.
Молодой чародей заскрипел зубами, но отправился вслед за ней. Он понимал, что предлог выдуман, и сходил с ума от зависти и ревности. Гонсало — человек в сущности добрый — был совсем не рад возвращению бывшего наставника.
Кармен закрыла за ним дверь и подмигнула влюбленным. Гийом сгреб Ангелу в объятия и впился в ее сочные нежные губки.
— Ги, — простонала она, — что ты со мной делаешь…
— Как же по тебе соскучился! Сколько я тебя не видел… — прошептал он.
— Ты вернулся Ги. Я знала, что ты вернешься.
— Я же обещал, — он нашел в себе силы отпустить Ангелу.
— Меня выдают замуж. Отправляют в проклятую Далацию. Я не хочу покидать дом. Король не умолим. Спаси меня, Ги!
— Я не дам тебя в обиду, — маг взял ее за плечи и взглянул прямо в глаза, — Обещаю. Слово. Клянусь. Веришь?
Он не мог оторвать жадный взор от ее милого лица, что снилось все эти месяцы. Ангела — истинный смысл его жизни. Та, ради которой, стоит возвращаться, та с которой счастье рядом, вне зависимости от места. Ангела — символ дома. Подлинного дома — тепла, что тянет.
— Верю. Не оставляй меня больше одну. Хорошо? — Ангела в своем простом удобном платье казалась такой беззащитной и ранимой, ее хриплое неровное дыхание ранило сильней орехонских копий и алькасарских сабель.
— Хорошо. Я так скучал. Луис на моем месте сочинил бы стих, но я не поэт, а память подводит. Обойдемся прозой — я тебя люблю.
— Луис жив?! Замечательно. Мы с Изабеллой плакали вместе.
В спальню бесцеремонно ворвалась Кармен. В ее глазах были добрые лукавые смешинки.
— Хватит ворковать, голубки. Успеете еще. Сейчас к Ангеле врач придет — лейб-медик Строцци. Он сильно удивиться вашим объятиям. Гонсало я насилу выгнала — несчастный шел словно зомби.
— Строцци? — переспросил маг, — Гоните его отсюда. Я ее сам лечить буду, через неделю выздоровеет.
— Нет, Ги, — мягко, но безоговорочно сказала Ангела, — лечить меня будет Строцци. Я должна болеть, я хочу болеть и буду болеть. Болезнь — единственное, что меня спасает. Доктор на моей стороне.
— Мы его уговорили, — весело добавила Кармен Феррейра, — Все, Гийом, чмокайте ее на прощание и уходите.
Дворец Хорхе велик, но гвардейцы впускают и выпускают гостей и придворных только через главный вход. Гийом, направлявшийся домой, не мог не стать объектом всеобщего внимания. Его появление вызывало шок и даже панику. Знать не любила королевского мага, немало грандов — бунтовавших против Хорхе в первые годы его правления — пало от руки. Да и характер у Гийома был непростой: лести и притворства он не выносил, поэтому и нажил множество врагов и недоброжелателей.
Лица придворных, не так давно радостно сплетничавших о его гибели, вытягивались, улыбка исчезала, как роса на жаре. Вернулся грозный противник — «одна из самых опасных змей в гадюшнике Хорхе».
Краем глаза маг уловил знакомое лицо. Пабло Гальба — уже не вождь дикарей, а гранд Камоэнса — наряженный по последней моде и надушенный, флиртующий сразу с тремя сеньоритами. Гийом остановился и направился прямо к нему. За ним — осторожно держась на почтительном расстоянии — следовали все известные сплетники и просто любопытные.
— Здравствуйте, Пабло.
Сын герцога Гальбы потерялся в лице. Морщины исказили гордого орла, вытатуированного на лбу бывшего халач-виника Турубанга.