Царская охота (СИ)

— И что, думаешь, придут? — Митька аккуратно закрыл блокнот и убрал свое дорожное перо и чернильницу-непроливайку.
— Нет, — я покачал головой. — Точнее, не так. Придет сначала малая часть, очень малая часть, которая мне поверит. Но, когда остальные увидят, что я не обманул, тогда, постепенно все и возвернутся.
— Пятнадцать-двадцать семей — это почти деревня, — заметил Митька.
— Да, я знаю. Они еще и разрастутся в итоге и переженятся. Ах, да. Не забудь добавить, что по истечению десяти лет они начнут платить стандартные налоги, а вот воинская повинность на них ляжет уже через три года. И следом подготовь еще один приказ, уже для солдат: срок сокращается до четырнадцати лет, и ехать он сможет, ежели пожелает, не только в Сибирь, но и на Дон, а также в Приволжье и на новые завоеванные земли — на выбор. Помощь при переселении, остается той же.
— Солдатам поблажки тоже к свадьбе приурочить? — деловито уточнил Митька.
— Да, — он кивнул и больше мы не разговаривали до самого Петербурга. Ну а когда приехали, то я тут же решил устроить большой сюрприз Мордвинову, сразу же рванув с проверкой в Петропавловскую крепость.
  
Глава 13
 
— Борька, песий сын, что мы здесь делаем? — в очередной раз спросил Репнин у сидящего напротив него Юдина, которому почему-то не свернул шею, а даже наоборот позволил втянуть вместе с Семеном Голицким в эту сомнительную авантюру.
Вот уже почти неделю они каждый вечер приходили в этот второсортный кабак, расположившийся на набережной Петербурга, и делали вид, что выпивают. При этом Юдин явно кого-то ждал.
— Да не ори ты, Юра, не хватало еще внимание к себе привлечь, — цыкнул на него Юдин. Семен сидел между ними тихо, неотрывно глядя в кружку с брагой, которую ему подал верткий мальчишка. — Мне весточка пришла с оказией, что на границе в карантине очень интересный гусь сидит, по дороге сюда в Петербург. Англичанин. А государь вроде бы не слишком англичан привечает. Вот я и хочу увидеть, за какими-такими надобностями этот англичанин сюда припылил. Явно ведь встречается с кем-то, потому едет почти инкогнито. А в следствие последних событий мне очень это не по душе.
— Ты слышал, что государь поручил кабинету министров по поводу новой налоговой системы? — немного подумав и очень сильно понизив голос до шепота спросил Репнин.
— Ага, но это ничего, — Юдин махнул рукой.
— А ежели дворянский бунт за сим последует? — Репнин нахмурился.
— Ну и что? — Юдин пожал плечами. — Если уж Булавинское восстание подавили, да казачкам так яйца прищемили, что они сейчас и не вякают сильно, а там расклады похуже были, шутка ли, восемь станиц пришлось с землей сравнять, то уж наших быстро к ногтю прижмут. Государь такие штуки умеет проделывать. Вон как Верховный Тайный совет прижал. Что кто-нибудь голос попытался поднять, что негоже князьям за выгребными ямами следить? Вот то-то и оно. Это раньше могло кого напугать, еще во времена Алексея Михайловича. А сейчас молодых да наглых пруд пруди. Мигом скрутят, чтобы на освободившееся место скакнуть. Думаешь тот же Черкасский этого не понимает? Еще как понимает, поэтому из шкуры своей выпрыгнет, а так указ составит, чтобы и за дворянами хоть какую-то власть сохранить, и чтобы налогами на корню не задавили. Если уж он Варьку свою государыне на побегушки отдал, лично у государя место просил, не пожалел кровиночку, то собственной дланью доить коров самых упертых заставит. И ить как получилось-то, а, нет промежутка между стариками и молодой зубастой порослью, которые с государем оного возраста, либо чуток старше. И Петр Алексеевич на этом и сможет сыграть как на скрипке.
— Лишь бы на жизнь не покусились, — Репнин покачал головой и хлебнул сомнительного пойла.
— После англичанина? Не смеши. Сейчас с государя и днем, и ночью взора охрана не спускает. У Митьки Кузина два пистоля всегда заряженных и пара ножей припрятана, один отравленный. И даже представить не могу, что будет, когда медикусы Михайлова отпустят. Он и так все уже перекрыл. Думаешь почему выезд на охоту тати ждали? Кстати, а почему егерей так и не ввели в табель, не в курсе? Вроде хотел же, еще когда цесаревна Наталья жива была?
 
— Сам не знаю, — Репнин поморщился. — Вроде Ванька Долгорукий тогда отговорил. Сказал, что азарт пропадает, ежели даже не сам зверя гонишь, а за тебя это егеря делают. Мол он в иноземной охоте участвовал, в Варшаве же вырос, и ему не понравилось. Указ о создании так и не подписанным остался. А может Верховный Тайный совет тогда в ход его не пустил, кто сейчас поймет. Почитай мы все люди при государе новые, как ты правильно сказал молодые да наглые, которые если уж вцепились, то своего не упустят. Как и при деде его было, когда боярству окончательный укорот дали. Тогда многие возвысились, иные аж из холопов.
— Кузин тоже, говорят, холопом был, — подал голос Семен, который почти никогда сам рта не открывал, а тут гляди ж, заговорил.
— А Митька этого и не скрывает, — пожал плечами Репнин. — Вот он-то точно, что тот пес цепной, порвет любого, и даже не поморщится, — Репнин улыбнулся. — Странно, что Петр Алексеевич, хоть в людях шибко гниль видит, а в своем Митьке полное отсутствие морали не замечает. Но и предан ему Кузин, нам всем пару верст в этом даст.
— Да уж, чудны дела твои, Господи, — и Юдин перекрестился. — Зато государыню выбрал, просто глаз отдыхает, и душа радуется.
— Вот что есть, то есть, — и они подняли кружки и чокнулись, отпив по глотку за Филиппу. — Наследников бы побыстрее дождаться, — протянул Репнин, а Семен и Юдин кивнули и снова сделали по одному небольшому глотку.
Кабак постепенно заполнялся людьми, становилось шумно, но до полнейшей вакханалии дело пока что не дошло. Дверь в очередной раз открылась, впустив вместе с порцией морозного воздуха очередного посетителя, завернутого в плащ. Этот плащ сразу же привлек внимание Юдина.
— Вот он, — прошептал он, взглядом указывая на дверь, возле которой все еще стояла темная фигура. — Точно он, дождались, наконец.
— Откуда знаешь? — наклонился к нему Репнин, задав вопрос шепотом. Семену, чтобы расслышать, тоже пришлось нагнуться.
— Только иноземец может посредине января в плаще вышагивать. Наши вроде с головой пока дружат, — Юдин слегка развернулся, не глядя на посетителя прямо, но краем глаза наблюдая за его передвижением, чтобы подсесть поближе. Ему повезло. Один из немногих пустых столов стоял как раз у него за спиной, и за него объект его наблюдения и сел, снимая шляпу и бросая ее на стол. В парике, которые сейчас уже редко кто носил, он выглядел еще чужероднее. Стоило ему расположиться, как к нему тут же подсел высокий, плотный, мордатый господин, показавшийся Репнину смутно знакомым. Господин быстро осмотрел помещение кабака, Репнин в это время закрылся кружкой, Юдин сидел спиной, а Семена никто и не знал шибко, и быстро заговорил по-английски.
— Вы с ума сошли, мистер Филипс, проделать такой путь в такое неспокойное время… Для чего? — Юдин навострил уши, потягивая брагу, стараясь не пропустить ни слова.
— Лорд Ловель назначил меня провинциальным великим мастером для России, и велел передать, что ваша кандидатура как мастера ложи рассмотрена и одобрена. Можете приступать к открытию лож и привлечению братьев, мистер Кейт, — Филипс замолчал, а затем передал небольшую шкатулку своему собеседнику. Оглядевшись по сторонам, он поморщился. — Я, пожалуй, не буду здесь оставаться. Завтра утром уезжаю, прощайте. Да, постарайтесь воздержаться от писем. Их все просматривает Тайная канцелярия. Собственно, именно поэтому я и проделал такой путь, — стремительно поднявшись, он взял со стола шляпу и, закутавшись в плащ, вышел из кабака, оставив своего собеседника одного. Но тот, к кому он обращался «мистер Кейт» тоже не стал задерживаться. С момента, когда незнакомец вошел в кабак и до того момента, как соседний столик опустел прошло меньше трех минут.
 
— И вот из-за этого мы здесь все это время торчали? — прошипел Репнин.