Царская охота (СИ)
Петька вроде бы ломанулся следом, но тут в комнату вошел князь Волконский с папкой подмышкой, а за ним начали собираться люди явно недворянского сословия, а больше на купцов похожие.
Дмитрий чуть прикусил нижнюю губу, чтобы не расхохотаться над выражением лица графа, и пошел к дверям кабинета впереди Волконского. И тут Петька повернулся к ней. В его взгляде было столько неприязни, столько откровенной ненависти, будто это она виновата в том, что он огорчил государя, и будто бы это она его сбила, тем самым обязав к выполнению этой ужасной для его деятельной натуры работы.
— Ну что, пошли, Варвара Алексеевна, представишь меня государыне в качестве вашего личного пажа и шута, и курьера, и комнатной собачки в одном моем лице, — процедил Шереметьев, и первым сделал шаг к выходу.
* * *Когда вошел Волконский, я уже немного отошел от весьма эмоциональной встречи с Петькой. И ведь все понимает, гаденыш. Сам начал с того, что не делает ничего такого, что позволял себе Иван Долгорукий. И что никто не может упрекнуть его в том, что он пытается свои проблемы решать с моей помощью. Да я, мол, даже и не знал бы, что он пользуется успехом у дам, ежели бы не эта мерзкая газетенка. И что он убьет Юдина, как только тот в Москве объявится. Если обобщить, то я опять еще даже не полностью восстановленный голос едва не сорвал. Его столкновение с княжной Черкасской окончательно вывело меня из себя. Хотя он по словам Михаила Бестужева начал проявлять себя в посольском приказе, который я все никак не мог перевести в Министерство иностранных дел. Просто не знал, кого поставить на должность Министра. И Петька очень рьяно вникал во все дела, и даже занял себя перепиской с послом в какое-то заштатное герцогство. Этих немецких герцогств было столько, что я даже не пытался их все запомнить. И вот с одним из них Петька о чем-то весьма настойчиво переписывался. Но о чем, не говорил. Ушаков же махнул рукой и сказал, что нет в тех письмах ничего путного, обычная посольская переписка. Ладно, если что, я все равно узнаю. Ну а сейчас пущай свадьбу готовит. Это очень непростое дело, кто бы что не думал. Например, Филиппа была вынуждена привлечь герцогиню де Виллар, хоть и не жаловала подругу брата. А брат, кстати, очень быстро заскучал, потому что с ним никто не собирался нянчится и как-то развлекать, и он нашел развлечение сам. Испросив у меня разрешение, Орлеанский шевалье решил прокатиться до Петербурга. Мол, он как маршал всех галерных войск Франции хочет посмотреть, как дело поставлено у нас. Разрешение мое он получил, и рванул в сопровождение недовольного Румянцева в путь, оставив в Москве подругу. Ну да Бог с ним, пущай развлекается. А вот у Румянцева есть еще одно поручение, привезти Анну ко мне на беседу. Для этого была выделена рота солдат. Филипп, конечно же, решил, что это для его успокоения, я его не переубеждал. А вот из Адмиралтейства везти как оказалось некого. Там просто был всеобщий трындец и развал, до которого у Миниха, пока жив был, руки не дошли, а более им никто и не занимался толком. Хорошо хоть верфи все какие есть заняты, и на заложенные еще дедом корабли, и на проплаченные испанцами. В начале следующего года три фрегата и двенадцать галер должны со стапелей сойти. А школа, что в Петропавловской крепости обосновалась, как раз младших офицеров для этих кораблей выпустит. С капитанами надо думать, а для этого мне нужно попасть в Петербург, в котором я так и не был никогда. К Кронштадту наскоком, и все, что видел — это дворец, точнее спальню. К тому же нужно было решать, что вообще делать с городом. Столицу я точно в нем не оставлю — слишком тяжело для страны и казны дается его строительство, и слишком уж он неудобно расположен. Чем думал Петр первый, когда его там закладывал?
Самое оптимальное — это построить совершенно новый город. Идеальный, с изначально заложенными в него коммуникациями и другими наворотами. Вот только, чтобы построить такой город, нужны не просто большие деньги, нужны гигантские деньги, а у нас казна хоть и не убыточна, но конечная сумма меня вовсе не радует. Хотя, с другой стороны подвижки были. Во-первых, стали меньше воровать. Потому что я отслеживал каждый большой проект, а то, что случилось с Верховным Тайным советом еще не поросло мхом забвения, во-вторых, я максимально сократил расходы на различные увеселения и дурости, присущие многим другим монархам. Например, я не видел причины развлекать придворных, устраивая постоянные балы и маскарады. Это было дорого, и не имело смысла. Развлекаться хотите? Отлично, я сам еще молод и поплясать люблю. Вот только сначала день отпаши на службе, а уж в это время твоя жена, коли тебе средства позволяют, организует ассамблею, где ты уставший после службы прекрасно отдохнешь.
И кстати, мой указ о том, что недоросли вообще никаких прав не имеют и служить могут пойти исключительно рядовыми, ежели образования не имеют, заработал. Назначенный вместо Миниха Семен Мордвинов куратором школы в Петропавловской крепости довел все это хозяйство до ума, пока мы были в Польше, перевел московскую навигационную школу туда же, в общем за короткий срок сделал столько, сколько многие за годы не успевают, и в своем докладе мне уточнил, что недорослей принято столько, что некоторым пришлось даже отказывать, тех, кто самый младший, и записывать на обучение через три года. Тогда состоится первый выпуск и с этого времени набор начнет работать в ежегодном режиме. Оценив его заслуги, я нагрузил его всем Петербургом, сделав временным губернатором. Моя поездка была запланирована на январь, сразу после Нового года, который наступал со скоростью самолета.
— Князь Волконский и делегация от купечества к государю, — я вдохнул и выдохнул. Вот Петька, вот гад, опять горло засаднило.
— Проси, Митя, да чаю принеси, — хрипло произнес я, указывая своему министру и гостям на стол совещаний. — Здесь рассаживайтесь, а то с голосом у меня проблемы, громко говорить не могу, еще не расслышим друг друга.
Волконский сел на то место, где сидел всегда, я тоже занял свое, а купцы переглянулись и начали рассаживаться очень аккуратно, стараясь лишний раз ничего не задеть. Всего купцов было пятеро, и они представляли собой не просто купцов, которые возили и продавали товары, но были параллельно промышленниками. Сами производили, сами продавали.
— Государь, Петр Алексеевич, когда просили мы о встрече, не думали, что оно вот так повернется, — взял слово Строганов. Вообще-то они все за главного Демидова признавали. Не любили его многие, но побаивались и признавали главенство. Вот только Демидова здесь не было. Он был сильно занят, готовил совместно с Ушаковым десант в Англию. К тому же о его делах мы уже переговорили и пришли к определенному консенсусу. Он вписывается во все, что касается исследования и улучшения металлургической промышленности, а также изыскание путей улучшения качества чугуна, а также вписывается деньгами в строительство транссибирской дороги и, если все пойдет успешно, то я в награду даю потомственный баронский титул этому неспокойному семейству. Уж не знаю почему, а в моем мире, эти титулы кто только не получал, и за какие только заслуги их не давали, а вот Демидовым пришлось покупать его аж в Италии. А еще я освобождал его от налогов, связанных именно с литейным производством сроком на десять лет. Ударили по рукам мы весьма довольные друг другом, но вот сейчас и здесь Демидова не было и все эти богатые и успешные люди заметно растерялись.
— Не вижу ничего необычного, — я говорил тихо, голос хрипел, и пришлось тут же делать глоток чая из чашки. — Не могу говорить, уж простите, но Никита Федорович вам все сейчас обскажет, а я, ежели нужно будет, поясню.
С Волконским все было обговорено заранее, и Никита Федорович взял слово. Собственно, мы предлагали всем этим людям заняться исключительно налаживанием производства, улучшением оного для повышения качества продукции и объемов приготовления. При этом государство помогает как может, выделяет землю под строительство, льготные условия кредитования, льготное налогообложение. В обмен они пока не занимаются сбытом продукции со своих предприятий самостоятельно. В начале каждого года оговаривается цена, по которой они смогут сдавать готовую продукцию на склады, а уж государство в моем лице будет дальше само решать, что оставить для внутреннего рынка, а что толкнуть на запад. У них же в свою очередь голова не болит о перевозках, таможенных пошлинах, пошлинах на товары и так далее и тому подобное. При этом они не должны ограничиваться одной Москвой, их территория — вся Россия. Так, например, Гончарову мною было поручено наладить производство бумаги и мануфактуры. При этом он мог брать за образец государственные производства, которые располагались либо в Москве, либо в ее окраинах, так и изобретать нечто свое принципиально новое. Ежели нет мыслей, то могу отправить его в путешествие по Европе, чтобы он в разных странах посмотрел, как все налажено. А вот тому же Строганову вменялось поднимать сельское хозяйство. Земли у этого семейства было немеряно, вот только смысл в ее простаивании я не видел. Строганов понял завуалированную угрозу и заверил меня, что все будет в лучшем виде и он начнет пахать изо всех сил, хоть сам в плуг впряжется, лишь бы превзойти своего знаменитого отца.