Слёзы любви (СИ)

Холод, вокруг меня один холод, теперь без Яси, кругом один холод.
Мне осталось дождаться весны, разберусь с кривичами и в последний поход.
В начале зимы, когда вокруг бушевали метели у Фиоры и Хальса родился второй сын, и четвертый ребенок, друг устроил по этому поводу веселый пир.
Отказаться и обидеть Хальса, я не мог, отсутствие конунга скажет только, о моей слабости. Взяв себя в руки, я пришёл и сел рядом с довольным отцом. Поддерживая, я похлопал его по плечу и подарил меч, недавно выменянный в Ладоге.
Мужчины по нашему обычаю сидели за одним столом, в стороне за другим женщины. Разговоры за столом зашли о детях, ещё пара моих ближних викинга ждали прибавления в семействе. Я почти не слушал, думал о предстоящей весне, о том как сожгу Плесков, а затем пройдусь огнём по всем землям кривичей.
Огонь ненависти горел внутри меня, и ничто не могло его потушить.
— Конунг, как думаешь? — до меня донёсся голос.
— Ты о чём? — посмотрел на говорившего.
— Девчонка, похожа на Ясину…
Он не успел договорить, замолк под моим взглядом.
— Нет, — это рядом проговорил Кнут.
— Отец, я недавно Яську видел в лесу, — это проговорил старший сын Хальса, как всегда крутившийся рядом со столом.
За столом нависло молчание, мои глаза сами посмотрели вверх, на курган, возвышающийся над поселением.
— Хольдвиг…
Это его отец произносит, и хватает его за шкирку.
— Оставь сына, — говорю сцепив зубы.
Вижу у мальчишки на глазах слезы, боится отца.
— Где и когда ты видел Ясину, расскажи…
Мне хочется услышать о последних днях моей Яси.
— В лесу, на окраине. Она спрашивала, вернулись ли вы из похода. Ну, Эльрик и Кнут… Конунг, — он мямлит, трясётся.
— Когда это было? — я напрягся и это заметили все, кто был рядом, Хольдвиг заплакал стал шмыгать носом.
— Вспоминай, — прикрикнул на него отец, и дал ему подзатыльник.
— Кургана ещё не было, — проговорил и вытер слезы.
— Почему её больше никто не видел в поселении? — мой голос охрип от волнения.
— Она спешила, сказала не может ждать, — он вновь заревел, размазывая рукавом сопли.
— Прекрати сопли распускать, — это его отец.
— Когда это было, — нажал я на него голосом.
— Не знаю, не помню. Фольк, был со мной, тоже видел её, — я посмотрел на своих. призывая сказать, чей сын Фольк.
— Сейчас — сейчас конунг, позову — это думаю его отец, он сидел рядом с Кнутом.
Из моих лёгких будто, выбили весь воздух.
Когда мальчишка, чуть младше Хольдвига появился на входе в дом Хальса, я впился в него глазами. Он поймал мой взгляд и немного сжался и покосился на Хольдвига
— Ты Фольк? — обратился я к нему, он согласно мотнул головой.
— Расскажи мне, когда в с Хольдвигом встретили Ясину в лесу? Расскажи?
Фольк перевёл взгляд на отца. тот одобрительно мотнул головой.
— Мы за грибами пошли, мамке только не сказывайте, она мне запретила, после нападения.
Чувствуя вину, он опустил взгляд вниз.
— Вот и встретили, она подбежала, расспрашивала о Кнуте и конунге, — он посмотрел на меня.
— Мы сказали вы ушли, дней пять вас не будет. Она огорчилась, говорила ждать не может. Потом про Эльрика спросила, я сказал, что он ушёл в Гёталанд, Яська не огорчилась. Хольдвиг звал её с мамкой егошней повидаться, она отказалась, времени нет, говорила.
— Когда это было? — в тишине раздался мой голос.
— Ну…
— Не мямли, Фольк, — это его отец вмешался.
— Я… слышал… на кривичей ходили.
Он вновь опустил глаза, и вдруг добавил.
— Потом пришли и голову в кургане похоронили, — он замолчал, испугавшись того, что сказал.
Я сидел, не шевелясь, все молчали.
— Жива! — закричал Кнут, так, что все вздрогнули.
Это его — " Жива!" эхом звучало в моей голове.
[1] Студень — месяц декабрь.
  
Глава 23 Болезнь отца
 
Зима, город кривичей Плесков.
Отец открыл глаза на следующий день, в этот миг я тихо сидела рядом. Как только заметила, что дрогнули его ресницы, тут же подскочила и бросилась к нему, коснулась лба. Облегчённо выдохнула, помогли бабушкины настои и натирки, жар спал. А мысленно поблагодарила бабушку Дорте, всё её обучение и наставление не пропало зря, и пригодилось мне уже не раз.
 
Моя радость была безмерна, отец узнал меня и прошептал моё имя, а чуть позже сжал руку. Выздоровление будет тяжелым, но уже то, что спал жар, хороший знак.
Ещё два дня минула, и князь порадовал меня тем, что съел пару ложек жижицы из каши.
— Ничего, ещё немного времени пройдет и поднимется князь на ноги, — говорю я пришедшим его проведать волхву и воеводе.
— Гриве, может в Кривитеск сходим, боги ждут тебя[1]
Я внимательно посмотрела на волхва, и задумалась на миг, мне не верилось в то что я гриве. Я не чувствовала своего предназначения, и не могла с этим свыкнуться.
— Никто не оспорит, все признали, — он понял о чём я думаю.
— Селезар, у тебя детей нет? — мне было не понять, почему он решил отдать мне первенство в волховании.
— Нет, но я и не гриве. Я волхв Плескова, а наш гриве в Кривитеске, хочет видеть тебя, он уж очень стар.
— Почему раньше ничего мне говорил? Почему скрыл?
— Я чувствовал, но до обряда не был уверен. Видел напугалась, потому и не трогал тебя, до поры.
Вновь я замолчала, обдумывая его слова.
— Сейчас не пойду, отца не оставлю, да и скоро снег ляжет. Как дороги встанут зимой, тогда и схожу.
— Как скажешь гриве, — он согласно кивнул головой.
— А гриве замуж могёт пойти? — это молчавший до этого воевода, обратился к волхву, чем удивил меня.
— Да, могёт и дети её гриде будут, — Селезар тоже удивился, посмотрел на воеводу.
— У княгини, дети княжичами будут, — воевода не унимался.
— Гердень, давай я сама решу, кем будут мои дети.
Воевода недовольно сжал рот, но замолчал, пронзая меня взглядом.
Волхв перевел взгляд с меня на воеводу и обратно, на губах появилась у ухмылка.
— Княжна, скажи, что ты затеяла? Почему Хвата снарядила этим заниматься, иль мне не доверяешь? — он о стройке, что я затеяла.
— Гердень, доверяю и для тебя у меня дело есть. Хват занимается стройкой стены, то для обороны города. А ты воевода займешься обучением дружины, как и чему учить, я скажу.
— Пойду я, — волхв поднялся с лавки.
— Скажу одно гриве, ты затеяла большие изменения, и я их одобряю. Только они не спасут тебя, ты уж призвана богами, вступила на дорогу, что тебе они выбрали.
Сказал и пошёл на выход.
— Пусть так, но что смогу сделаю, — проговорила ему вслед.
Волхв вышел, оставил нас вдвоем с Герднем. Мне не понравилось, как он смотрит на меня и я тоже встала.
— Ясина, погоди — воевода попытался остановить меня.
Нахмурив брови я села вновь на лавку, посмотрела на Герденя, нас отделял широкий стол. В гриднице мы были вдвоем, что мне совсем не понравилось, негоже незамужней сидеть с мужчиной вдвоем.
— Гердень говори, что хотел, мне идти надо.
— Ясина скажи, ты еще не присмотрела себе пару? — произнес так и не отрывая от меня взгляд.
— Нет, не до этого мне и не думала даже, — я вновь нахмурилась.
— А ты присмотрись вокруг, разве мало достойных рядом.
— Воевода не любо мне, что ты не прямой дорогой ходишь, а кругами какими-то.
— Я добра тебе только желаю, князь как поправится, так и продолжим разговор, — произнёс не громко, встал и сделал шаг ко мне ближе, заставив тем, поднять на него глаза.
— Ясина, я клянусь тебе в верности до своей смерти. Клянусь, что буду верным тебе.
Неожиданные для меня слова, при живом князе, клясться в верности мне, пусть я и дочь князя.
— Пусть будет так, Гердень, я верю тебе. Зайди завтра, я расскажу тебе, как тренируются варяги, вместе порешаем, чего мы от них можем перенять.
— Добро Ясина, добро.
Он вскоре ушел, а я пошла к отцу, впереди был ещё долгий путь к выздоровлению. Но я верила, князь Владдух сильный. он поднимется, встанет на ноги.