Мир совкового периода. Четвертая масть (СИ)

В общем, я решил просто подождать, чем всё закончится. Ну или просто уйти, если нас с Аллой выставят – со всей возможной вежливостью, конечно – из этого гостеприимного дома. Ведь в целом все наши дела были завершены, враг повержен и сейчас ждал своей участи в сараюшке на заднем дворе. А нам надо было...
– Ал, а ты звонила отцу с бабушкой? – нарушил я здешний кодекс молчания.
– Ой... нет. Михаил Сергеевич, можно?
Тот, разумеется, разрешил. Алла схватилась за трубку одного из телефонов, набрала номер – судя по репликам, ей ответила Елизавета Петровна, которая начала выговаривать внучке за её неподобающее поведение. Алла вяло отбивалась и, пожалуй, имела на это право – с ней-то точно ничего не случилось, да и со мной тоже, так что наша авантюра удалась на славу. Но обычно родители и бабушки очень плохо слышат доводы разума... особенно если на улице происходит самый настоящий государственный переворот.
Валентин с минуту смотрел на это щебетание, потом он молча развернулся и вышел из комнаты. Михаил Сергеевич не обратил на это никакого внимания, всецело занятый своей тетрадкой.
И лишь я стоял столбом посреди комнаты, не зная, что мне нужно делать. И главное – что мне можно делать.
Наконец Алла положила трубку.
– Папа собрался нас искать... – убитым голосом сказала она.
– Но теперь уже не собирается? – откликнулся Михаил Сергеевич, оторвавшись от своих записей.
– Теперь – нет. Но дома нас ждет знатный пропесон...
– Пропесон? – у старика непроизвольно поднялась одна бровь.
– Ругать будут, – объяснил я. – Сильно. Может, ещё и сладкого лишат на неделю.
Я улыбнулся, показывая, что не расстраиваюсь из-за возможных запретов.
– Почему так?
– Я не предупредил, куда собираюсь... – я дёрнул плечом. – Алла забегала домой... Ал, ты не говорила, что мы отправляемся на войну?
– Не-а... сказала, что мы в гараже будем, – она забавно мотнула головой.
– Понятно всё с вами, молодые люди, – раздался за моей спиной голос Валентина. – Кому война, кому развлечение... Егор, как ты смотришь на то, чтобы немного прокатиться?
Я резко обернулся. Почему-то мне послышалось ещё и продолжение этой фразы – «в лес, ночью, в багажнике моей машины». Я стряхнул с себя наваждение из девяностых и довольно тупо спросил:
– Да. Куда едем?
***
Некоторые вещи записываются на подкорку и выскакивают в самые неожиданные моменты жизни. Я так и не понял, куда выходил Валентин – в туалет надо было идти на улицу, да и не обернулся бы он за минуту, ему с одной рукой пришлось бы проворачивать целую операцию вокруг своей ширинки. Впрочем, я быстро выкинул из головы возможные проблемы, с которыми сталкиваются однорукие бандиты в процессе посещения уборной – в конце концов, я сам чуть не стал одним из таких. Да и боль периодически напоминала мне, что стоит избегать резких движений, если я хочу, чтобы моя рана зажила относительно быстро.
Но ураган мыслей, который как-то неожиданно сменил непринужденный разговор, сделал своё черное дело. Я спросил у Валентина то, что обычно спрашивал у своих клиентов. И я был уверен, что он это хорошо понял.
– Да тут недалеко, – ухмыльнулся он. – Я покажу.
Наверное, мне стоило продолжить шутку и спросить о цене, но я опасался засветиться перед Аллой. Пока что она смотрела на нашу пикировку с каким-то волнением – понимала, что Валентин собирается во что-то меня втянуть, но ещё не поняла, во что именно.
 
А вот я уже понял. И я не могу сказать ,что мне эта идея была по душе. Судя по пробежавшей по лицу Михаила Сергеевича тени, он тоже был не восторге от планов своего приятеля, но пока не вмешивался.
Я быстро прикинул варианты – их и было-то всего два: отказаться и согласиться. В случае отказа я вряд ли что-нибудь потеряю; Валентин, скорее всего, всё-таки вызовет кого-то из своих комитетских водителей – сам-то он со своим корсетом вряд ли способен управлять современными «Волгами», пусть даже с автоматической коробкой передач. Пусть это будут те самые другие и не подходящие, но руль крутить они смогут, а заодно послужат чем-то вроде ударной группы – хотя для этой цели, наверное, лучше всего подошли бы ребята старшего лейтенанта Хорошилова. Но их Валентин явно не собирался использовать ещё раз.
А вот в случае согласия... У моего генерал-майора были какие-то серьезные терки с этим неизвестным мне и спрятавшимся среди писателей Олегом Михайловичем. В нынешних условиях это противостояние могло закончиться как угодно – перестрелкой или... или перестрелкой. На примирение сторон я бы рассчитывать не стал. Со стрельбой у Валентина сейчас, наверное, чуть получше, чем с вождением, но вряд ли его левая рука обладает теми же снайперскими навыками, как правая. Впрочем, я вообще не знал, как он стреляет – но должны же их в этом комитете хоть чему-то учить?
И где оказываюсь я? В буквальном смысле между двух огней. То есть там, где мне очень не хотелось оказаться.
Но и отказать Валентину по причине собственной трусости я не мог.
– Хорошо, поехали, – кивнул я.
– Егор!
Алла сделала движение, словно хотела остановить меня, но я сам шагнул к ней и крепко обнял.
– Я скоро, котенок, – прошептал я. – Помогу – и сразу назад. И всё будет хорошо.
– Пусть едет, Алла, ничего с ними не случится, – проворчал из своего кресла Михаил Сергеевич. – А мы пока продолжим... ты же помнишь, на чем мы остановились?
Я заметил в углу глаза своей невесты одинокую слезинку, вытер её – и подтолкнул девушку к старику.
– Ничего не случится, – повторил я.
Правда, в отличие от Михаила Сергеевича, в моём голосе не было ни капли убежденности в благополучном исходе этого безнадежного мероприятия.
  
Глава 23. Писательская госбезопасность
 
Ворота нам открыл Андрей, и Алла тоже вышла. Получились такие импровизированные проводы, только без рыданий и на дорожку никто не приседал.
Я сдал «догонялку» задом, вывернул на улицу, проехал с минуту – и остановился как раз у того дома, в котором до недавнего времени обитал Боб. Впрочем, никаких признаков этого я не увидел – как и следов того, что с полчаса назад этот дом штурмовала группа спецназа. Ребята старшего лейтенанта всё сделали чисто. А затем потянулся за сумкой, которую кинул на заднее сиденье.
– Чего остановился? – недовольно спросил Валентин.
Я молча показал ему свой заслуженный атлас и погрузился в изучение юго-запада ближнего Подмосковья.
Сумку я захватил в последний момент. Андрей покопался там капитально, но цепь от «Верховины» и в самом деле не тронул; ещё там осталась папка с документами, почти мирный ломик с замотанной изолентой рукоятью. И вот этот атлас, который я купил ещё перед поездкой в Анапу. Он и для передвижения по Москве годился, поскольку столица тут была вынесена на отдельных листах, которые захватывали и почти всё ближайшее замкадье, к которому относилось и Переделкино.