Мир совкового периода. Четвертая масть (СИ)

– Это оно, – кивнул я. – Ребята вообще не шутят, если честно, я немного офигел с их размаха. Ты садись, гренки остывают.
Она послушалась, но за еду приниматься не торопилась.
– Мне страшно, Егор, – призналась она. – Даже есть не хочется, живот крутит. Совсем недавно всё было в порядке, мы какие-то планы строили, надеялись на лучшее – и вдруг такое... Ирка, теперь это, которое «оно». А что будет дальше?
– Нашествие рептилоидов с Нибиру, – сказал я. – Да не смотри ты так, я понятия не имею, что будет. Что-нибудь да будет. Кстати, у меня вдруг одна идея появилась, ты, наверное, будешь против, но я не выдержу сидеть целый день в квартире под эту музыку, – я кивнул в сторону телевизора.
– Да? И что ты хочешь?
– Съездить всё-таки на радиорынок в Покровское-Стрешнево, – сказал я. – раньше как-то не получалось со всеми этими проблемами, да и до отъезда не успевал, а тут целый день, считай, свободный. Ещё и время утреннее, как раз там народ должен собраться.
Про свою идея с декодерами я Алле рассказывал, но мимоходом, без упора на финансовую составляющую – мол, когда у нас появится видеомагнитофон, мы будем во всеоружии, и той же Снежане можно помочь, чтобы не смотреть зарубежное кино в черно-белом варианте. В целом она одобрила такой подход, но с самой поездкой у меня просто не сложилось – каждый выходные в мае и июне оказались расписаны чуть ли не поминутно, и проблемы, которые перед нами стояли, оказались много важнее Конана в цвете. К тому же появление видака в нашей недосемье пока откладывалось на неопределенный срок, потому что наш бюджет подобного надругательства над собой мог бы и не выдержать. «Электронику ВМ-12» мы, наверное, вскладчину потянули бы, но потом оставались натурально с голой жопой. К тому же мне не хотелось пользоваться отечественной техникой, от которой у меня остались не самые приятные воспоминания, а импортные видеомагнитофоны стоили ещё дороже и с нашим бюджетом не бились категорически.
Но я выписал журнал «Радио» – его седьмой номер за этот год уже принесли нам в субботу, – и даже написал туда письмо с просьбой опубликовать принципиальную схему декодера цветности, поскольку сам помнил только название микросхемы. Ответ в журнале я ожидал, правда, только к сентябрю – и то в лучшем случае.
– Они могут сегодня не собраться, – с сомнением сказала Алла. – Такое на улицах творится, вряд ли туда кто-то поедет.
– Ты недооцениваешь фанатиков, – улыбнулся я. – Они там тусуются и в дождь, и в снег, что им какой-то госпереворот?
На кухню аккуратно вошел отец Аллы; я заметил, что он вообще старался не прерывать наше с ней общение, проявляя редкую по нынешним временам деликатность. Он завозился с чайником – и как бы между прочим поинтересовался:
– О чем толкуете, молодежь?
– Егор хочет на радиорынок ехать, – пожаловалась Алла. – Я его отговариваю, но он уперся.
– Действительно, – Александр Васильевич повернулся к нам. – Егор, неужели ты никогда не слышал, что устами женщины глаголет истина? Это так срочно, что нужно сейчас выбираться в город? Где хоть находится этот рынок?
Я точно знал, что поговорка про истину включала не женщин, а младенцев, но поправлять не стал.
– В Покровском-Стрешнево, в парке, у станции. Ехать нам удобно – туда электрички ходят с Рижского, – объяснил я. – Я туда давно собирался, но никак подгадать не мог, всё время что-то отвлекало.
– Ясно-понятно, – он кивнул. – А там что надо? Или секрет?
 
– Да какой секрет, – отмахнулся я. – Хочу поискать схемы декодеров цветности для телевизоров. А то недавно у одной подруги Аллы смотрели хороший фильм западный с видеомагнитофона, а он был черно-белым – системы не совпадают на телевизоре и на записи. А с декодером всё было бы нормально. Там и нужна-то вот такая фигулька, – я показал половину мизинца. Но наша промышленность их не выпускает. Вот и думаю сам сделать.
– Хорошая задумка, – Александр Васильевич вроде бы понял, чего я хочу – инженер всё-таки. – Только время неудачное... А раньше мешали те неприятности с поклонниками Аллы и тот случай, про который меня просили вам не напоминать?
Он ехидно ухмыльнулся – и я его понимал. Вроде и выполнил просьбу Валентина, но так, что лучше бы не выполнял. Впрочем, мне на его подколки было плевать.
– Да, – ответил я. – Оно самое.
– Но вы же разобрались? Что, кстати, с ними сейчас?
– Пап... – возмущенно вмешалась Алла.
– Не, Ал, нормально всё, твой папа имеет право знать, – я накрыл ладонь Аллы своей рукой. – Там всё непросто. Одного точно посадят – того, кто тут у нас стрелял. Оставшихся двоих сейчас будут таскать из-за убийства Ирки... они вряд ли при делах, но пусть понервничают. Ну а Боб, который у них главный, пока служит в армии и вернется только по осени. Так что про них пока можно не вспоминать, рыпаться, думаю, не будут.
– Рыпаться? – уточнил Александр Васильевич.
– Ну… мстить. Беречься, конечно, надо – мало ли что кому в голову взбредет, но в целом с этой стороны опасности нет. А остальное всё, думаю, не слишком важно.
– А есть и остальное? – Александр Васильевич прищурился.
– Есть, конечно, но оно не идет ни в какое сравнение с убийством или той причиной, по которой вы так срочно вернулись в Москву, – вернул я подколку, и он нахмурился. – Просто я тоже думаю о собственной квартире…
– Ты? – Александр Васильевич выглядел удивленным, и мне показалось, что сначала он хотел напомнить мне о возрасте, но потом спохватился: – Тебе не нравится здесь жить?
– Нравится, – я покачал головой. – Но если бы у меня была квартира, то у вас даже мысли бы не возникло о том, что я с Аллой лишь заради московской прописки.
– Папа!
– Алька, всё в порядке, он рассказал, и я уже понял, что не поэтому…
– Но мысль такая была, – без особого укора сказал я. – В общем, жить нравится, но уже сейчас будет легкое неудобство у всех, а если ещё и ваша сестра приедет, то тут будет натуральный перебор.
– Да… перебор точно будет, особенно если Людка своего… привезет, – кивнул Александр Васильевич.
Про эти подробности личной жизни тёти Аллы я не знал.
– А она замужем? – спросил я. – Простите, Алла ничего не рассказывала про тётю. Только упоминала, что та в Германии работает.
– Людка-то? Нет, не замужем, – он покачал головой. – Хотя давно уже пора. Но у неё свои сложности – втюрилась в какого-то немца, а выходить за него боится. Вот и живут так… хотя он вроде нормальный мужик, только водку плохо переносит.
Я задумался о том, какие могут быть последствия у брака тети моей жены с гражданином Германии.
– А он западный или восточный немец? – уточнил я.