Временной сдвиг. Второй шанс (СИ)
Дом был заперт и пока Корт открывал дверь, я огляделся. Мда, летней или зимней красотой пока и не пахнет. Конец осени всё же. Голые деревья и кучи листьев грязно-коричневых и бурых оттенков ярких красок не добавляли, и лес стал выглядеть намного мрачнее. Да и серые облака закрывавшие все небо и температура чуть выше ноля абсолютно не способствовали восторженному любованию природой. Хотя в моем костюме со встроенной климатической системой температура меня мало волновала.
Войдя в дом и бросив сумки в прихожей, мы прошли во внутрь. Рина сразу же включила чайник, велев нам с дедом мыть руки и идти за стол. А она пока что-нибудь сообразит на ланч. Ну ланч так ланч. Меня кстати четырехразовый скандинавский режим питания вполне устраивал. У тех же финнов, например, режим выглядел примерно так: завтрак рано с 7.00–10.00, ланч с 11.00–14.00, обед с 16.00–18.00 и ужин с 19.00.
Спустя полчаса стол был накрыт. Дождавшись пока усядутся рыжая с дедом, я сел на свое место.
— Руслан, ну хоть сейчас можно с без таких церемоний, — дед с укоризненной улыбкой смотрел на меня. — По твоим рассказам понятно, что в родители вас с рождения учили уважению к старшим, но тут в лесной глуши мне кажется это излишним.
— Ничего не могу поделать. — развел я в ответ руками. — Это для тебя такие вещи сильно заметны, а для меня это как дышать. Я ведь делаю это всё не задумываясь, и если уж на то пошло, то согласно обычаям мне за одним столом с тобой вообще сидеть нельзя, и только наши полупоходные меня извиняют.
— Хорошо сейчас не так! — тряхнула огненными кудряшками Рина, в глазах ее играли чертенята. — А то мне сейчас пришлось бы стоять!
— Нет, тебе не пришлось бы! — я ехидно улыбнулся — Тебя б бегать заставили, на кухню и обратно!
— Хм! Ещё чего! — хмыкнула рыжая. — Нашли себе прислугу!
— Ладно, ладно! Шучу! — я примирительно взлохматил ей волосы. — У нас красивых девочек бегать не заставляют!
Рина довольно заулыбалась, а сделал серьезное лицо
— А вот была б ты некрасивая, тогда бегала бы!
Корт хмыкнул, пряча в бороде улыбку, а Рина возмущено ткнула меня острым кулачком в плечо.
Прибрав за собой мы с Кортом вышли на улицу, подышать свежим водухом, а Рина засела за свой коммуникатор. По ее словам, она следила по спутнику за одной семейной группой мамонтов состоящими из 5 особей, которые в данный момент двигались в нашу сторону. Среди них был один совсем еще маленький мамонтенок. Именно из-за него она и прилетела с нами. Очень уж ей хотелось его увидеть и сфотографировать.
Профессор, подложив специально припасенную подушечку сидел на ступеньке крыльца, а я стоял рядом и прислонившись к стене, оглядывал окрестности. Старику было интересно всё о прошлых временах, и мы постоянно перескакивали с темы на тему, обсуждали то прошлое местных народов, то политическую ситуацию в начале двадцать первого века, глазами простого обывателя, то бишь моими.
— Все же удивительно, как местные народы умудрялись не раствориться среди многомиллионного населения тогдашней России.
Корт задумчиво поглаживал седую ухоженную бороду.
Я пожал плечами.
— Ничего особо удивительного тут нет. Местные народы из раннего феодально-родового общинного строя сразу выдернули и попытались встроить в капиталистическую вертикаль власти, но это не получилось в полной мере, так как у нас Кавказе исторически главенствовали горизонтальные связи.
— Это как?
От неожиданного прозвучавшего голоса Рины я вздрогнул. Вот же лиса, как незаметно подошла.
— Ну… — я задумался как бы проще объяснить.
— Я конечно не профессор, и могу быть не прав, но понимаю это так. В любом сильном государстве после перехода от феодализма к капитализму, его руковдство, для лучшей управляемости всегда пытается выстроить сильную вертикаль власти. То есть на самом верху глава государства, ниже — его министерства и его наместники, еще ниже их заместители и так далее до простого народа. Это словно бусинки на леске. Потянешь верхнюю, и вытаскиваешь остальные, до самой последней, а там делай с ней, что захочешь. А у нас человек в первую очередь был верен своей семье и старшему в ней. Старший семьи подчинялся лишь старшему всего рода. Род в свою очередь был в составе племени, а племя входило в нацию. Это как горизонтальные кольца, вложенные друг в друга. Пока понятно?
Я посмотрел на внимательно слушавшую меня девочку. Та кивнула.
— Ну так вот. Вдобавок ко всему, у народов с этой стороны Кавказского хребта на момент когда сюда пришла Россия не было единоличных правителей и большинство родов в той или иной местности были как правило соединены между собой родственными, дружескими или военно-союзными узами, а иногда и всеми сразу. Четкая вертикаль у местных народов возникала только в состоянии войны, когда специально в целях эффективности управления боевыми действиями избирали вождя, исходя из его личных качеств. Да и того бывало не слушались. Теперь попробуй вытянуть бусину из ТАКОЙ связки. У неё сразу найдется куча горизонтальных связей, которые как минимум серьезно всё осложнят. Исключение составляли только преступники и опозорившие себя каким-то образом люди. От таких род и семья отказывались и их изгоняли, или они сами уходили. Последних кстати называли абреками, и в книгах девятнадцатого и двадцатого века романтизировали. Хотя по сути большинство из них были обычными бандитами. В общем, связи в таких случаях рвались и по большому счету с такими людьми могли сделать все что угодно.
— При таких связях очень сложно вытравить из народа их традиционный уклад жизни. По соседству всегда найдется тот, так или иначе будет помнить и не даст забыть другим как должно быть, — я помолчал, вспоминая ход мыслей, и соображая не упустил ли чего, да вроде нет. — В общем как-то так, и если я что не так сказал, то твой дед меня легко поправит.
Я взглянул на молчавшего до сих пор Корта.
— Конечно, ты сильно всё утрировал, — профессор привычным жестом огладил бороду. — Но в целом все правильно. И это действительно неплохое объяснение тому как у вас получалось так долго хранить свои обычаи традиции.
Мы еще продолжали беседовать, когда на среди деревьев у дальней стороны поляны появилось какое-то движение. Рина пискнула и побежала в сторону сеновала, сходу взлетев на трёхметровую вышку. От нетерпения девочка пританцовывала на месте.
Из-за деревьев прямо к стогу сена медленно и величественно шли мамонты. Не знаю те ли это самые, которых я уже однажды видел, но ощущение восторга снова меня захватило. Огромные, волосатые с пожелтевшими мощными бивнями, они словно вышли из прошлых тысячелетий. Черт побери, какие же они мощные!
В середине семейства шёл маленький не более двух метров в высоту мамонтенок. Покачивая крупной головой и держась хоботом за хвост своей огромной матери, он забавно семенил, пытаясь от нее не отставать. Даже отсюда был слышен восторженные возгласы Рины, сразу нацелившей на него фотолинзы своего коммуникатора.
Наконец мамонты подошли к стогу и приступили к приему пищи. Слоненок быстро наевшись бегал под ногами у взрослых, а те, не переставая жевать, несильно шлёпали своими хоботами по заду мешавшего им есть детеныша.
Рина почти свесившись с вышки, пыталась сделать кадр поудачнее, что немного меня напрягло, вдруг упадет — три метра не шутка. Пару раз вспыхнула вспышка встроенного в коммуникатор фотоаппарата, и я увидел, как резко вскинула огромную голову мама мамонтенка, зафыркав хоботом.м
На всякий случай я медленно двинулся в сторону девочки, краем глаза увидел вставшего со ступеньки Корта.
— Рина, слезай!
Черт, она вообще ничего вокруг не слышит, а этот мелкий головастик еще и хобот к ней тянет. Дальше события понеслись вскачь! Вспышки зачастили, а слониха, которую они явно почему-то сильно встревожили, быстро преступая огромными ножищами, уже стремительно двигалась к вышке.
— Рина! — заорал я ускоряясь. — Слезай быстро!
Я тоже нёсся гигантскими скачками, используя всю мощь костюма! Ну еще чуток! Да твою ж дивизию, не успеваю! Если применить ускорение, хрен его знает, что получится, ведь вывалюсь из него аккурат у вышки, а там хоть и на несколько секунд буду как овощ, пока аптечка сработает, да пока очухаюсь…