Измени меня (СИ)

Поля нажала кнопку вызова, собираясь позвонить Стёпе, чтобы он больше не волновался о ней. А ещё она очень сильно хотела увидеть его. Почувствовать, каково это — ощущать уверенность, просто находясь рядом с человеком.
А потом быстро нажала «отбой», решив, что это не дело — говорить о таком по телефону.
Быстро поднявшись с дивана, Поля направилась в гардеробную, чтобы наскоро переодеться и ехать к Степану. И это ей казалось на удивление закономерным и лёгким решением.
  
21
 
Она вернулась к Глебу. После всего, что у них было, всё же предпочла снова быть с этим мерзким чудовищем, а не поверить ему. Да даже не просто поверить, а хотя бы выслушать. Не подходила к телефону, скрывалась, заставляла нервничать, переживать, искать… А сама всё это время была с тем, кто вытворял с ней всякие мерзости, на которые у нормального человека никогда бы не хватило фантазии.
Стёпа ухмыльнулся, опорожняя бутылку виски и отбрасывая ставшую ненужной посудину в сторону. Прошла пара дней с тех пор, как он в растерянности нажал кнопку отмены вызова, услышав на том конце провода голос Глеба, но ему казалось, что миновало два года. Самое мучительное — это ждать. Но не просто ждать, как это было раньше, надеясь, а вот так, как сейчас. Когда понимаешь, что весь твой новорождённый мир улетел в тартарары, и ты ничего не сможешь с этим поделать. В такие моменты желаешь лишь одного — отыскать выход из этого состояния, причём понимаешь, что ничего не помогает. Ни алкоголь, ни занудные картинки телепрограмм, в изобилии крутящиеся на экране. Как выйти из этого состояния? Загадка… С которой Степан бился уже два дня, отлично понимая, что пока он совершенно не справляется.
Во дворе раздался хлопок, возвещающий о том, что кто-то закрыл дверцу автомобиля, и Степан неловко поднялся на ноги с дивана. Пошатываясь, направился в сторону окна, чтобы рассмотреть нежданного визитёра.
Весна была чертовски неправильной, несмотря на середину мая совершенно не собираясь вступать в свои законные права. Картина за окном целиком и полностью соответствовала внутреннему состоянию Стёпы: моросящий мелкий и наверняка противный дождик, свинцовые тучи, кажущиеся лежащими чуть ли не на земле. Крошечные пучки серо-зелёной травы, которые тянулись к отсутствующему на горизонте солнцу. В общем, самая беспросветная и жуткая осень, а вовсе не весна, которая должна вот-вот перейти в лето.
Приехавшим визитёром оказался Влад, который сейчас о чём-то переговаривался с Кузьмичём, опирающимся на старенькую метлу. Стёпа невесело хохотнул. У него денег куры не клюют, а Кузьмич убирает его территорию каким-то ужасным помелом.
Он с силой растёр лицо, стараясь прогнать назойливые мысли о Полине. Нужно думать об этом мае, о серой траве, о дожде, о метле, лишь бы не о ней.
Влад разговаривал с Кузьмичём довольно долго, с каждой минутой хмурясь всё больше. Несколько раз взглянул на дом, но Стёпе было всё равно, увидит друг его в окне или нет.
Наверняка обсуждает со сторожем состояние Степана, ну и ладно, пошли они все к чёрту.
Он оттолкнулся руками от широкого подоконника и направился к бару, чтобы найти себе на вечер какого-нибудь подходящего пойла, уже заранее понимая, что в очередной раз потерпит фиаско, когда уляжется в постель, заметит краем глаза какую-нибудь вещь, принадлежащую Полине, и мысли о ней снова хороводом закружатся в воспалённом мозгу.
— Ищешь себе спутницу на вечер? — раздался позади недовольный голос Влада в тот момент, когда Стёпа отставил в сторону бутылку ликёра. Сладкий вкус напитка совершенно не подходил его настроению.
— А у тебя есть какие-то возражения по этому поводу? — устало спросил Степан, не поворачиваясь к другу.
— А что если есть? — тем же недовольным тоном произнёс Владислав, устраиваясь на подлокотнике одного из диванов.
— А что если мне всё равно? — процедил Стёпа, вертя в руках бутылку бренди, а потом добавил, словно извиняясь: — Погода полное дерьмо, мне хочется напиться.
 
— Похоже, что второй пункт ты уже выполнил с успехом, а вот насчёт погоды, — Влад помедлил, прогоняя от себя ощущение, что он находится в театре абсурда, — завтра обещают потепление.
Его волновало состояние Степана. Что уж говорить, но за все годы их дружбы он видел своего приятеля в таком виде впервые. Разумеется, тот и раньше частенько кутил, и в пьяном виде предстал перед ним не впервой, но именно таким безучастным ко всему Стёпа никогда не был.
— В Комсомольске-на-Амуре плюс двадцать, в Петропавловске-Камчатском полдень, — невесело рассмеялся Степан, отвинчивая пробку с бутылки и тут же прикладываясь к её горлышку. — Ну а если серьёзно, что у тебя ко мне за дело? — Он завинтил крышку и прошёл в сторону второго дивана, стоящего напротив Влада, но напиток из рук не выпустил.
— Дело очень простое, — пожал плечами Влад, откидываясь назад и складывая руки на груди. — Пора завязывать с бухлом и отвлечься на работу.
Стёпа хмыкнул, и на его лице расползлась злость, которая совершенно не понравилась Владиславу. Так злятся на весь мир, когда хотят обвинить хоть кого-то в своих неудачах. Холодно и безапелляционно.
— Работа, работа. Ясно, что именно тебе от меня нужно. — Степан отвернулся к окну, откидывая бутылку на мягкое сидение дивана. — Она снова вернулась к нему, ты понимаешь?
И столько неверия было в этом вопросе, что Влад невольно вздрогнул.
— Знаешь что, брат… — Он редко называл так Стёпу, хотя и мог с уверенностью сказать так только о нём. — Давай-ка завязывай с этим, идёт?
Поднявшись на ноги, он подошёл к дивану, на котором расположился Степан взял бутылку, валяющуюся рядом с ним, повертел в руках, рассматривая её безо всякого интереса, и положил на место.
— Конфисковывать у тебя весь запас алкоголя глупо, да и тебе не пятнадцать лет, поэтому давай договоримся. У тебя есть сегодняшний день для твоей грусти-печали, а завтра я жду тебя в клубе. А вот не приедешь завтра, буду принимать другие меры.
Он хлопнул друга по плечу и направился в сторону выхода, не дожидаясь ответа Стёпы, а тому только и оставалось, что молча кивнуть.
Поля совершенно не верила в то, что с ней произошло, хотя постоянно повторяла про себя слова о том, что у неё будет ребёнок. Даже поверить в это было страшно, потому что если бы поверила до конца, то в случае неверного диагноза, наверное, просто бы сошла с ума. Именно потерять веру в существование этого ребёнка было до безумия страшно.
Сейчас, когда она направлялась к Степану, уверенность в правильности её действий росла с каждым шагом. По-другому и быть не должно, именно он заслужил того, чтобы знать.
Двери клуба приветливо распахнулись перед ней, и Поля вздрогнула. Она вышла из своего заточения впервые за пару недель, но дорога к Степану прошла в таких глубоких раздумьях, что Поля не заметила, как добралась до места назначения. Бояться Глеба ей было совершенно некогда, она даже не успела подумать о возможной опасности, когда выходила из дому.
Дверь кабинета казалась ей сейчас неприступной и глухой, откуда-то снизу доносилась еле слышная музыка, но почему-то сейчас она казалась Полине донельзя громкой, звучащей в самых ушах. Поля сглотнула, приводя мысли в порядок. Как много волнений ей предстоит сегодня за один только вечер, но она их заслужила своими играми в прятки.
Она подняла руку для того, чтобы постучать, но не успела сделать этого, когда позади неё раздался приглушённый голос, принадлежащий Владу.
— Ну, наконец-то, нашлась пропажа.
Полина вздрогнула от неожиданности и обернулась, стараясь сразу же успокоиться, потому что опасности не было.
 
— Привет, — тихо поздоровалась она, ловя хмурый взгляд. Влад толкнул перед собой дверь кабинета, отступая в сторону и пропуская Полю вперёд. — А я к Стёпе приехала, — сообщила она, на секунду задерживаясь, будто решала, стоит ли проходить в кабинет или нет. Впрочем, всё же шагнула в помещение.
Влад молчал, только прошёл следом за ней и расположился за своим столом, кивая на кресло, стоящее напротив. Потом быстро посмотрел в её лицо, и Поля поёжилась, потому что взгляд его был цепким, словно он что-то пытался понять, прочувствовать, глядя на неё. Она не знала, насколько это ему удалось, просто стояла, ожидая того, что он ей скажет. По правде говоря, Полина очень рассчитывала увидеть здесь Степана, и теперь даже почувствовала тревогу, что с ним могло что-то случиться. И если все эти дни с момента их расставания она была спокойна, то теперь волнение накрыло с головой, заставляя жалеть о том, что всё это время они были в разлуке. Потребность видеть Степана, чувствовать его рядом с собой, спрятаться в его объятиях, пульсировала в теле наряду с тревогой. Сердце набатом стучало в висках.