Малышка (СИ)
— Это как? Она же рядом стояла!
— Вообще-то, это уголовная ответственность. Но ей 79 лет. Она сослалась на особенность действия таблеток, и на деменцию. Даже справки мне какие-то принесла, — я пожала плечами. — Теперь что касается вас.… Почему вы не сказали, что знакомы с задержанным?
— Потому что я с ним не знакома, — улыбнувшись, ответила я.
— Это не шутки. Я только что вам сказал, что быть понятым — дело серьезное, и отказы, махинации с дачей показаний — уголовно наказуемое деяние. Я же вас спрашивал, знаете ли вы Гобенко. Почему вы честно не признались, что знаете? Сейчас начнете от показаний отказываться? Оно мне надо? — сыпал вопросами следователь.
— Я вам честно говорю, я видела этого мужчину первый раз в жизни.
— Странно. А он с вами знаком. Сначала не признавался, а на вторые сутки решил поделиться подробностями своей личной жизни. И говорит, что вы состоите с ним в близости.
— Какой близости? — я все еще не понимала, о чем говорит следователь.
— Интимной.
Следователь покашлял, и откинулся на спинку стула.
— Послушайте, это ерунда какая-то. Я этого мужчину видела первый и, надеюсь, последний раз в жизни. Ни в какой близости я с ним не состою. Почему я вообще должна оправдываться? — злясь, сказала я.
Следователь достал из папки форменный бланк, заполненный размашистым подчерком, и зачитал:
— «Елена работает в медицинской клинике «Рanacea». Медсестрой. Она же молодая, просто обиделась на меня, и решила так отомстить. Все ровно свои показания обратно заберет».
— Что это? — ошарашено спросила я.
— Это показания задержанного Гобенко Игоря Семеновича, 1973 года рождения. Хотя вы это, наверное, и так знаете… — иронично протянул следователь, потирая глаза. — Я полночи общался с ним. Он мне много интересного про вашу жизнь сообщил.
— Прекратите разговаривать со мной в таком тоне! Я не знаю вашего Гобенко.
— Допустим. Но объясните мне тогда, как мне еще трактовать его показания? — Петренко снова открыл папку. — «Мы с ней вместе жить не можем. У нас график жизни не совпадает. Я сплю до обеда, а она рано встает. Каждый день, даже если не на работе, в 6 утра».
От последних слов у меня мурашки по спине побежали. Ладно имя и место работы.… Хотя я даже предположить не могла, откуда он это знает. Но расписание моего дня! Стало страшно. Я восстановила в памяти лицо того мужчины в спортивном костюме: толстые губы, покатый лоб, слишком короткие рыжие волосы (казалось, что он лысый). Нет. Я абсолютно точно его раньше не встречала.
— «Ты не смотри, что она мелкая такая. В койке способная. И фигурка у нее интересная, знаешь, как мы с ней развлекались? Я сейчас с другой сошелся. Так бывает. Жизнь ведь. Вот Лена и сбрыкнула, понятой пошла», — без интонации, как компьютер, прочитал следователь.
Я громко сглотнула: стало мерзко и противно. Чувство страха перемкнуло чувство отвращения.
— Знаете, какое ему будет предъявлено обвинение? — следователь покашлял. — Когда-нибудь будет предъявлено. Заказное убийство. Статья 105 УК. Может быть, вы просто не знали, что он совершал преступления, и оказались под влиянием? Он опытный бывалый человек, а вы еще юная девушка. Мне такие случай знакомы. Признайтесь. Тогда мы с вами найдем способ урегулирования сложившейся ситуации.
— Сколько раз мне еще повторить, что я не знакома с ним? — я говорила спокойным тоном, но внутри меня боролись злоба и страх.
— Ну не может посторонний человек столько знать о вас, согласитесь? — следователь опять достал этот злополучный бланк. — «Как вы можете доказать факт близкого знакомства с гражданкой Малышкиной? — То есть то, что могу знать только я? Ну… У Ленки татушка есть. Ее из-под одежды не видно. На лопатке набита». Елена Вячеславовна, у вас есть татуировка?
Вот теперь мне стало действительно страшно. Я, как обладательница белой кожи и склонности к моментальному сгоранию, даже на пляже летом не оголялась. О татуировке вообще никто не знал! Я сделала ее на 1 курсе, и никому, даже родителям, не говорила о ней. Она действительно была расположена на лопатке, а открытой одежды я никогда не носила. Сейчас я уже жалела о том, что сделала ее, проклинала юношеский максимализм, и мечтала свести ее. Из-за этого я еще более тщательно начала скрывать ее. Следователь терпеливо ждал моего ответа, молчание затянулось.
— Давай ее разденем и проверим? — раздался хриплый голос из темного угла кабинета.
— Илья Леонидович, вы толкаете меня преступление, — с усмешкой ответил следователь. — На превышение полномочий.
Раздались неторопливые шаги, и рядом появилась мощная фигура главного над камуфляжными. Серо-зеленые глаза вцепились в мое лицо. Сегодня он был одет как обычный человек: черные брюки, черная водолазка. Одежда плотно обтягивала мужское тело, выдавая движение каждой мышцы. Я сама себя смутила, скользнув взглядом по его бедрам. Но вовремя спохватилась, и посмотрела ему в глаза. Следователь ухмыльнулся, пробормотав что-то типа «она опять смотрит вам в глаза». Камуфляжный, которого, как оказалось, зовут Илья Леонидович, взял из рук следователя папку и пролистал пару страниц, мельком просмотрев содержание. А потом протянул ее мне.
— Почитай. Может, вспомнишь.
Я недоверчиво протянула руку, опасаясь подвоха. Но мужчина просто передал мне папку, и сел в кресло напротив.
«Лена любит, чтоб пожестче. Не смотрите, что тощая такая. И сосет как пылесос. Медички они такие: без комплексов, анатомию хорошо знаю…». Дальше текст слегка поплыл перед моими глазами. Стало обидно, что они обсуждали меня, слушали и записывали эти грязные слова. Я пождала губы, и несколько раз моргнула, прогоняя слезы. Не хочу показывать этим жестоким мужчинам, что я уязвима, и меня легко вывести из равновесия чьими-то пошлыми фантазиями.
— Татуировка у меня есть, но показывать я вам ее не собираюсь. Откуда он про нее узнал, я сказать не могу. А это… — я с отвращением потрясла папкой. — Мерзко.
— Девочка, — хрипло позвал камуфляжный. — Вспоминай. Может быть, в ночном клубе была, выпила, познакомилась с ним, трахнулась, потом забыла.
— Со мной такого не могло случиться, — скупо ответила я.
— Со всеми могло случиться. Мы же тут не для осуждения вашего морального облика собрались, — подал голос следователь. — Илья Леонидович имеет в виду, что вы могли с ним познакомиться, например, действительно в клубе, может быть даже пару лет назад, и просто забыли.
— Такого не могло быть, — я покраснела, и опустила голову.
— Понятно, — протянул Илья Леонидович. — Юра, если ты его сейчас отпустишь, то он опять на дно ляжет. Последний раз я на месяц его потерял из вида. Давай эту к нему в камеру закинем, пусть выяснят отношения…
— Эй, вы сумасшедший?! — я нервно перебила его.
— Он так шутит, — поспешно вставил следователь. — Илья Леонидович, не пугайте мне понятую.
— Илья Леонидович, вы ведет себя недостойно мужчины, и сотрудника прокуратуры, — я придала своему тону как можно большую серьезность, хотя мне казалось, что я готова разрыдаться.
— К прокуратуре я не имею никакого отношения. А знать мнение ребенка о себе, как о мужчине, конечно, бесценно, но выслушивать я его не буду.
— Можно я пойду? — я решила игнорировать хама.
— Подождите, подведем итог: факт знакомства с Гобенко вы отрицаете, но от своих показаний как понятого не отказываетесь?
— Все верно. От показаний я не отказываюсь. Можно я пойду? — я чувствовала, как меня сверлят серо-зеленые глаза, но запретила себе смотреть на Илью Леонидовича.
— Елена Вячеславовна, да, вы можете идти, но я хочу попросить вас поддерживать со мной связь. Если вы что-то вспомните, например, где могли столкнуться с задержанным, то позвоните мне. Так же я могу вызвать вас в прокуратуру для повторного разговора. Возьмите, пожалуйста, визитку, — следователь долго копался в ящике стола, ища ее, затем подписал пропуск и отдал мне. — Держите.
Я молча кивнула, и поспешно покинула это хмурое здание. Так всегда и бывает, если мужик красивый, то обязательно имеет какой-нибудь серьезный изъян. Илья Леонидович оказался банальным грубияном…