Рейд, дающий надежду (СИ)

— А, ну, так бы сразу и сказали — партия власти, — догадался Пашка. — Ладно, можете на меня рассчитывать. А медаль дадут?
— Вот жук, — улыбнулся Батя. — Еще и догадливый.
— Да Паша, дадут. Мы посовещались и решили, что самый лучший вариант вывести вашу роту из-под удара — наградить. Прилюдно и торжественно, — улыбнулся и Самойлов.
— О, как, — опешил Пашка.
— Ладно, товарищи военные. Пойду я, дел еще много, а вы обсудите все, — сказал, поднимаясь, Самойлов. — И да, Сергей, про нашу идею расскажи. Все бывайте.
Генерал ушел. Пашка сидел на лавке, и на всякий случай ощупывал голову. Вдруг солнце напекло. Батя сидел и насмешливо на него поглядывал. Вокруг кипела жизнь. Но почему-то все старательно обходили стороной их лавку. Хотя нет, вон одна прется. Точно сюда.
— Паша, — подошла подозрительно вежливая Кристина: — Прости, пожалуйста. Мы не думали, что так все получится. — И протянула ему сверток с костюмом и ботинками.
— А вы не ругайтесь на него, пожалуйста, товарищ полковник, — обратилась она к Бате: — Это мы виноваты.
Батя уставился на Кристину, гипнотизируя ее взглядом. Та, в ответ, смело посмотрела ему в глаза. С полминуты они бодались взглядами. Наконец, Батя сделал свои выводы: — Молодец, смелая. За то, что без разрешения влезла в разговор два наряда. За то, что пришла командира спасать — минус два наряда. Все, свободна.
Кристина опешила. Но тут же взяла себя в руки, встала по стойке смирно и развернулась на месте, намереваясь уйти.
— Отставить, — сказал Батя. Кристина развернулась обратно.
— Ты с подружкой. Идете вон к той машине, — Батя ткнул пальцем на свой уазик: — Найдете там лейтенанта Васильева. Скажете ему, что я вас послал написать рапорты о зачислении в состав первой роты. Рапорты датируете двенадцатым июля. Вот теперь все. Выполнять.
Офигевшая Кристина, улыбаясь всем лицом, развернулась и, резко сорвавшись с места, убежала. От ее улыбки все встречные почему-то шарахались в стороны, но это ее не волновало.
— Переодевайся, чеченец, — с усмешкой сказал Батя. Пашка тянуть не стал. Быстро скинул с себя больничную одежку и напялил обычную повседневку их полка. Явно на него везли. И форма и ботинки подошли по размеру. Даже погоны на месте были.
— Ну вот, теперь на человека стал похож, — одобрил Батя.
— Все значит с больничкой? — спросил Пашка с надеждой.
— Все. Дома будете лечиться, — подтвердил Батя: — Я с завотделением переговорил. Он с нами врача отправит. А медсестры у нас и свои есть.
— А наши врачи? — спросил Пашка. Свои как-то роднее были. Да и были у него мысли кого с ними отправят. И он, если честно, крепко переживал. Только еще не понял — за Таню или за Батю.
— Наши все-таки больше по полевой медицине спецы. Максима твоего вообще в ожоговое хотели сперва везти в областную больницу. Но оставили тут. Костя сам оперировал его. Сказал, все вроде в норме, но нужно наблюдать. Николая только тут оставляют, без приборов никак. Но мы оставим пост охраны, пока вопрос не закроется. И, кстати, твоих контуженных из Горного забираем, пусть у нас долечиваются. Хотя прогнозы врачей не очень. Как бы не списали.
— Да, им досталось. Ракета прямо на башне рванула, — мрачно сказал Пашка.
— Да уж. Таких потерь я вас давно не было, — сказал Батя. Опять повисла тишина.
— А что за идея? — вспомнил Пашка слова Самойлова.
Батя замялся. Посмотрел по сторонам, делая вид, что любуется живописными пейзажами, если развороченные танками газоны можно было назвать живописными.
— Батя?
— В общем, — разродился-таки Батя: — В рейд пойдете.
— Батя! — Пашка начал нервничать.
— Я понимаю, что у вас с техникой напряг, и с личным составом тоже не все хорошо. Но, надо. Понимаешь, надо.
— Кроме нас некого отправить, да?
— У НАС некого, — акцентировал Батя.
— Куда? — обреченно вздохнул Пашка, понимая, что идти придется.
— Все туда же. Нужно разобраться, как и откуда Чужие просочились. Найти доказательства предательства. В общем, вы должны восстановить картину произошедшего.
 
— Мы что вам, следователи? — возмутился Пашка.
— Нет, конечно. С вами пойдут представители контрразведки. Следователи, эксперты. Но сам понимаешь, тут будем очень аккуратно подбирать участников. Малейшая утечка и все.
— Пиздец, — не выдержал Пашка. — Это нам няньками еще быть. А за нами кто следить будет? У меня полроты еле живые.
— Две недели у вас будет, чтобы прийти в норму. А там посмотрим.
— Батя, ты понимаешь, что мне придется дать все, что я попрошу? Иначе у меня все танки сломаются через сутки после выхода. Где-нибудь в глуши. На берегу речки. Возле какой-нибудь деревеньки. Чтобы молока можно было купить. Мне личному составу за вредность выдавать нужно регулярно. Я кстати, даже знаю место такое. Там и уазик мой стоит. Только двигатель поменять, как новый будет. — Пашку уже несло.
— Ты охуел, молодой, — возмутился он.
— Нет, Батя — это вы охуели. Всё в игры свои подковёрные играете. И меня втягиваете. А через меня, пацанов моих, а теперь еще и девчонок. Думаешь, я не понимаю, что если утечка будет, нас где-нибудь на переправе через ебучую речку ракетами накроют? Свои же. Потому что, я думаю — мы найдем. И ты со своим Самойловым думаешь, что мы найдем. Иначе не стали бы суетиться.
Пашка замолчал. Все уже сказано, а что не было произнесено вслух, то Батя и так понял.
— И еще вопрос вдогонку, пока ты мозгами шевелишь. Девчонок можно где-нибудь спрятать? Пока мы в рейде, — вспомнил Пашка про свой чемодан без ручки.
— А смысл? — спросил Батя: — Ты ж понимаешь, что если мы шустро не выдавим этот прыщ, то нас рано или поздно кончат. И вас всех до кучи. Лучшее место для них — это быть с вами. У вас даже шансов больше. Вы всегда на нейтралку можете сдернуть, если припечет.
— Вопрос снят, — Пашке стало как-то муторно и противно на душе. Мир вокруг словно стал грязным. И птички не песенки щебечут, а срут повсюду. И облака эти кислотные из дыма от заводов. И люди. Такие, сука, люди. Выдали вам пришельцев, песец планете, все пропало. Но, нет же, жалкие огрызки «великого человечества» продолжают с упоением грызть друг друга. А может, ну их нахрен? Пускай дохнут. Может, улетят тогда Чужие обратно, и вздохнет планета. А может, и вовсе, Чужих прислали сугубо с целью очистить планету от населяющих ее моральных уродов.
— Не грузись Пашка, — Батя верно истолковал его потускневший взгляд: — Таких тварей немного. И наша цель их на ноль помножить.
— Хорошо, Батя. Я пойду к своим. А ты подумай, чем нас обрадуешь. Я не выебываюсь. Нам, действительно нужно будет все, что есть. Я так чувствую. — Пашка встал и в глубокой задумчивости побрел к танкам.
Батя смотрел вслед уходящему Пашке. С каждым шагом его опущенная в глубокой задумчивости голова поднималась все выше, плечи расправлялись, походка становилась тверже. Через несколько шагов Пашка принялся беззаботно насвистывать что-то бодрое. И к своим бойцам уже подошел веселый и уверенный в завтрашнем дне командир.
— Во, артист! — восхищенно пробормотал Батя, встал с лавочки и отправился утрясать вопросы выписки бойцов. Не самому же пациенту этим заниматься.
***
— А почему зарядку пропустили? — поздоровался Пашка с бойцами.
Все обернулись и уставились на Пашку, словно на привидение.
— Надо же, живой, — делая удивленное лицо, сказал Семён.
— Мы думали, Батя тебя задушит, — добавил Славка.
— Папа, у меня гранатомет отобрали, — пожаловался неведомо как оказавшийся здесь вместе с каталкой Мохер.
— А ты видел, как мы вчера бандитов вокруг больницы гоняли? — спросил Лёха.
— Рассказывайте, только по очереди, — Пашка уселся на танк и сделал важное лицо.
Так, ты первый, — ткнул он пальцем в Лёху: — Подробный доклад по ночному бою.
— Вчера остановили три машины, которые пробовали прорваться в больницу. Вежливое предупреждение не подействовало. Пришлось одну машину танком раздавить, второй двигатель разнести из пушки. После этого, эти упыри повылазили, разделились на три группы и шустро рассосались по местности. Мы за ними вокруг госпиталя круги нарезали. Одну группу во время попытки проникнуть в здание нахватили. У них три двухсотых, у нас минус две сотни патронов к пулемету.