Между нами люболь (СИ)

Конечно, такой поступок был вызывающим, как и мой нынешний наряд, да и в сладостях я не особо нуждалась, просто уже давно решила, что если мне доведется когда-нибудь сюда вернуться, я больше не стану ни от кого прятаться и ходить, опустив голову.
Увидев меня, мой бывший начальник вытаращил глаза и почему-то стал заикаться. Невозмутимо купив у него две коробки пишмание с фисташками, я направилась к дому Умаровых.
Пока я шла туда — в красивом платье и на каблуках — жители не просто здоровались со мной, но и заискивающе улыбались. О Аллах, какое всё-таки лицемерие! Разве не они совсем недавно перемывали мне кости и плевали вслед?
Без сомнения, после отъезда пересудов было не меньше, и говорили они обо мне наверняка то же самое, что и Камилла. Сегодня тоже будут вовсю сплетничать — тем более, что, несмотря на все их заискивающие улыбки, я ни с кем так и не поздоровалась. Но пускай себе говорят, мне все равно. Возвращаться сюда насовсем я уже не собиралась — думала, что после развода сниму квартиру и устроюсь на работу в столице.
Добравшись до дома, я заварила чай и приступила к поискам неизвестно чего.
В гостиной не оказалось никаких документов. В кабинете их было немало, но касались они лишь проекта строительства. Перерыв там все бумаги и не обнаружив для себя интересного, я направилась в спальню Карима.
Человеческая психика — удивительная вещь. Переступив порог этой злополучной комнаты, я внезапно осознала, что почти ничего не чувствую. Возможно, я была слишком увлечена поисками или просто торопилась, потому что решила, что если в ближайшие пару часов так и не найду что-нибудь стоящее, в тот же вечер вернусь назад.
Такое решение я приняла из-за того, что погода в поселке вдруг стала стремительно портиться. Возникла вероятность застрять там надолго, а мне бы этого совсем не хотелось. Поэтому я без раздумий ворвалась в эту комнату и быстро проверила содержимое комода и шкафа.
На удивление, в одном из отделений вместо одежды обнаружилось несколько коробок с фотографиями. Вывалив на пол, я начала их пересматривать. И снова — ничего особенного… но вдруг, среди этой кипы, я выудила одну, с дня рождения Селима. На ней была я — такая радостная, на руках у отца, в «свадебном» наряде из гардины жены Умарова-старшего. Рядом с нами стоял дедушка Магомед — он держал на руках Лейлу. Почему-то при виде этой фотографии мое сердце защемило от тоски. Так некстати подумалось — ведь ни настоящей свадьбы, ни настоящего свадебного платья у меня никогда не было и не будет. Почему всё так ужасно сложилось в моей жизни? От этих мыслей на глаза навернулись слезы. И в этот момент за спиной я услышала голос Карима:
— Ну и ну, какой погром устроила... Что же ты надеешься тут найти, Айлин?»
  
ГЛАВА 25
 
«Вздрогнув, я повернулась и увидела, что Карим стоит, прислонившись к дверному косяку, и наблюдает за тем, что я делаю.
— Ты что же, следил за мной? — после этих слов я вскочила на ноги, вызывающе взглянула на него и прищурила глаза, стараясь скрыть свой испуг и удивление.
— Следил? — переспросил он и кивнул на разбросанные вокруг фотографии и пустые коробки. — Учитывая то, что я сейчас вижу, еще большой вопрос, кто за кем следил. Так что ты здесь забыла?
— Правду.
— Какую правду?
— О прошлом. Я уже говорила.
— И это всё, что тебя интересует? Больше ничего? — теперь он тоже почему-то прищурил глаза.
— Странный вопрос! Что еще меня может здесь интересовать?
Умаров почему-то усмехнулся, подошел ближе и взял у меня фотографию — оказывается, я до сих пор держала ее в руке. А потом задумчиво посмотрел на нее и после короткой паузы сказал:
— Ладно. Я расскажу.
И снова пауза. Да что же это такое?
— Ну! — поторопила я его. — Я жду.
— Когда мне было пять, Юсупов делал ремонт в этом доме. И расписывал стены.
— Мой папа? Расписывал здесь стены? Впервые об этом слышу. А к чему ты сейчас это вспомнил?
— Как-то мы с отцом поехали в Урсдаг, но вернулись раньше, хотели сделать матери сюрприз, — он продолжил, пропустив мой вопрос. — Прокрались в дом, представляя, как она удивится и обрадуется. Я подбежал к родительской спальне, распахнул дверь и увидел их на этой самой кровати — мою мать и твоего отца.
 
— Что?
Я не поверила своим ушам.
— Ну вот. Я сказал то, что ты хотела узнать. Только это — не вся правда, Айлин
— А какая — вся? — мое сердце похолодело, я попятилась назад и прислонилась к стене. — Твоя мать не утонула? Твой отец после этого ее убил?
— Чего? — Умаров громко хмыкнул. — Ну и фантазия! Если бы он и мог кого-то убить, так это твоего папашу. Но, как известно, он и пальцем его не тронул. Почему? Для меня это до сих пор большая загадка. Возможно, не хотел скандала, а может, был просто выше этого. После того случая Юсупов исчез из поселка на два года, а потом вернулся, но не один, а с беременной женой. И всю оставшуюся жизнь мой отец почему-то усиленно делал вид, что между ними ничего не было. Думаю, единственный раз, когда он напомнил про… э-э… старый должок, — это когда Юсупов, не оценив папиного великодушия, со временем совсем обнаглел и отказался продавать землю. Наверное, ту ссору ты и слышала.
— Значит, говоришь, твой отец был благороден, ну-ну... Моего папу не тронул, а твою маму… что он с ней сделал?
— Ничего такого. Просто развелся, а сказку про утопленницу придумал, чтоб не было лишних слухов о ее внезапном исчезновении из нашей жизни. Вообще-то, она жива до сих пор.
— Ну надо же! Тогда я поняла, в чем состоит вся правда. Твой отец, может, и был великодушен. Но не ты. Значит, всю жизнь ждал, чтоб отомстить? Решил, что я должна ответить за грехи своего отца?
С каждой фразой негодование накрывало меня все больше и больше — в конце я уже кричала, и Карим вдруг начал кричать в ответ:
— Нет! Вся правда как раз состоит в том, что я не собирался мстить! Да, я не любил вашу семейку — а с чего мне вас любить? Да, тебя я почему-то больше всех терпеть не мог! Ты бесила меня лишь одним фактом своего существования, и я ничего не мог с этим поделать! Но единственное, чего я действительно хотел — никогда не видеть твоего лица! Вернувшись, собирался держаться от тебя как можно дальше! Мечтал, чтоб и ты держалась от меня подальше! Можешь в это не верить, но ничего плохого с тобой я делать не планировал!
— Не планировал, но все-таки сделал! Сделал!
— Да, сделал! Повтори еще тысячу раз, а то вдруг я когда-нибудь забуду! Черт возьми, Айлин, сколько можно? Как ты не понимаешь — я не оправдываю себя за тот поступок и даже если бы очень хотел, всё равно уже не могу изменить то, что было! Но зато ты… ты можешь изменить то, что будет.
— Что? — после этого непонятного заявления я вдруг перестала кричать. — Ты о чем? Что я могу изменить?
Он тоже понизил голос, подошел ко мне вплотную и чуть ли не до боли схватил за плечи:
— Айлин, давай решим это между нами. По-хорошему. Разведись с моим братом. Ты не любишь его.
Вот значит, как. Я вдруг поняла, что еще в последнее время в поведении Карима казалось странным — среди множества сказанных им слов, в том числе и о сожалении, не было самых главных — «прости меня, Айлин». Конечно, это не значит, что я бы его простила. Однако такое поведение означало одно — может, он и сожалел, но точно не раскаивался. И вся эта видимость налаживания отношений была лишь с одной целью — уговорить меня развестись. По-хорошему. Потому что единственное, чего он хочет — никогда не видеть моего лица.
Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове, после чего я в бешенстве оттолкнула его и снова закричала:
— С твоим братом не разведусь, даже не мечтай! И мы ничего с тобой не решим!
Затем повернулась, чтоб выбежать из дома, но он схватил меня за руку.
— Погоди, куда это ты собралась?
— Возвращаюсь назад.
— Какое назад, ты погоду на улице видела? Оставайся здесь.