Кот в малиновом тумане (ЛП)

— Зачем? — скептически осведомился Ники. — К чему так рисковать? Поймают же. Тому, кто столкнул, пришлось бы очень быстро делать оттуда ноги.
— Все были слишком растеряны от эффектного появления трупа, чтобы реагировать достаточно быстро. Тем более, чтобы кого-то поймать. Охранники, правда, послали туда парней, но те никого не нашли. Могу поспорить, что полиция тоже.
— Они могут выяснить, каким это образом потолок смог обвалиться, — фарфорово-голубые глаза Вэн фон Райн сузились. — Я лично проверяла каждую стадию ремонта в этом отеле. И могу подтвердить, что потолок никак не мог обрушиться сам, тем более, в месте, где установлено видеооборудование.
Темпл задумчиво нахмурилась, отражая выражение лица Вэн, точно в зеркале:
— Вы знаете… а ведь подобный случай не первый в Лас-Вегасе.
— Это вы о чем? — спросил Ники.
Темпл передернула плечами:
— Несколько месяцев назад в потолке казино в отеле «Голиаф» был найден труп. В точно такой же секции для видеонаблюдения.
— В потолке? — переспросил Ники.
Темпл мрачно кивнула:
— Он не свалился на игральные столы, как наш мертвец, но умер так же загадочно. То есть, был убит.
— Узнали, почему? — с ужасом спросила Вэн.
— Дело все еще не раскрыто, насколько я знаю, — ответила Темпл.
«И Макс Кинселла, — добавила она про себя, — все еще остается главным подозреваемым».
Пока она предавалась тяжким мыслям о нераспутанных узлах своего недавнего прошлого, ширмы раздвинулись, выпуская группу экспертов, лейтенанта Ферраро, нескольких полицейских и, наконец, длинный черный пластиковый мешок.
— Сюда, — Вэн поспешила перехватить лейтенанта Ферраро, указывая самый короткий, хоть и не самый парадный выход, Ники последовал за ними.
Даже на этом пути процессии пришлось миновать толпу игроков. Те с раскрытыми ртами проводили скорбный кортеж ничего не видящими взорами и тут же вернулись к своей схватке с фортуной, так что, после совсем небольшой паузы в звоне и дребезге одноруких бандитов, привычный шум и ритм возобновились, как ни в чем не бывало.
Темпл, всеми забытая, хоть пока еще не похороненная, потрясла головой и быстро вернулась к ряду десятицентовых игральных автоматов. На ее глазах работники охраны снимали и уносили ширмы, огораживавшие фатальный стол.
Пока она наблюдала, за ее спиной раздался громкий звон монет по стальному желобу. Даже с ее небольшим опытом в азартных играх, Темпл могла узнать этот звук: кто-то сорвал джек-пот.
Она обернулась к продолжающему изрыгать монеты игральному автомату и увидела знакомую фигуру, сгорбившуюся на стуле перед ним. Игрок держал свою соломенную «федору» в стиле Фрэнка Синатры, под желобом, из которого текли десятицентовики, а те уже пересыпались через край и падали на пол.
Темпл нагнулась и сгребла рассыпанное богатство, пока еще кто-нибудь на него не позарился. Поднявшись с полными горстями десятицентовиков, она высыпала их в шляпу и заметила:
— Похоже, вы только что разбогатели, мистер Восьмерка.
Старик потер ладонью практически лысый череп и сморщил нос, глядя на свою добычу:
— Я пригнулся, чтобы копы меня не заметили. Заодно сунул пару монет в щель для прикрытия — и вот, пожалуйста, теперь на меня все пялятся.
Темпл оглянулась на глазеющих игроков, которые собрались вокруг, наблюдая, как Восьмерка О’Рурк высыпает десятицентовики в пустые картонные стаканчики.
— Гадство, — проворчал он. — Если мои дружки узнают, что я сорвал куш на десятицентовом автомате, меня засмеют. Эти автоматы для туристов и дешевых фраеров.
— Тогда зачем вы сунули туда монеты? — спросила Темпл с интересом.
Ответ Восьмерки ее удивил:
— Мне надо было спрятаться от копов.
— Почему это? Вы же честный частный сыщик, разве не так?
— Ну, типа того, — сказал О’Рурк с кислым видом. Пересыпав свой выигрыш в картонные стаканчики, он нахлобучил шляпу на голову. — Этот мертвец там… — он мотнул подбородком в сторону карточных столов.
— Что?
— Я думаю, это тот, кого я ищу.
— Кто?
— Ну, один мужик… которого кое-кто разыскивал.
 
— Кто это — кое-кто?
— Сама знаешь. Клиент.
— Клиент, стало быть. Приятно слышать, что вы соблюдаете конфиденциальность своих клиентов.
Кривая улыбка Восьмерки как нельзя лучше оттеняла его кривые зубы:
— Ага, милая, иногда я слушаюсь правил, даже если меня так и подмывает их нарушить.
Он поднялся.
— Надо пойти обменять эту байду, пока кто-нибудь из знакомых меня не усек с чертовой кучей мелочевки.
— Я помогу вам донести их до кассы, — вызвалась Темпл.
— Ты настоящая леди, — сказал Восьмерка с наполовину шутовским, наполовину серьезным поклоном.
— Йа-ху-у-у! — раздался радостный клич от автомата напротив.
Седовласая женщина в ярко-зеленом трикотажном брючном костюме поверх великоватой фиолетовой блузки повернулась к ним с широкой усмешкой, продолжая бесконечно нажимать на кнопку на автомате, в котором вращались ряды разноцветных фруктов, точно в зеленной лавке.
— Офигеть! Восьмерка О’Рурк скатился до того, что играет на десятицентовиках! Не могу дождаться, когда расскажу об этом парням из «Глори Хоул»!
— Хестер Полиэстер, — отозвался тот с отвращением. — Если ты только пикнешь насчет того, что ты меня тут видела, я возьму толстую иголку и зашью тебе рот так туго, что ты никогда больше не сможешь кричать: «Бинго!».
Женщина извлекла несколько десятицентовиков из своего кошелька и засунула их в ненасытную пасть машины, ни на секунду не прерывая вечного ритма: звяк-звяк-звяк… бряк… дзинь-дзинь-дзинь… бряк.
— Ага, ты считаешь себя чересчур крутым для десятицентовой игры, правда? Скрываешь свои пороки, О’Рурк? Что касается зашивания ртов, так у тебя такие кривые руки, что ты не сможешь сделать ровный стежок даже на разделительной линии на шоссе!
Хестер Полиэстер все еще продолжала выкрикивать ругательства, когда Восьмерка вместе с Темпл протолкались сквозь очередь, чтобы вывалить его выигрыш на мраморный прилавок перед кассиром. Латунная решетка, огораживающая кассу, делала ее похожей на нечто среднее между окном банка в даунтауне и пропускным пунктом Святого Петра у врат рая. Через пару минут Восьмерка уже засовывал в карман сорок три доллара хрустящими купюрами.
Они дружно вернулись в зал казино. Игральный стол, ставший центром событий, теперь был неотличим от других — посторонний и не догадался бы, если бы не знал точно, на каком из них лежал труп. И не посторонний тоже догадался бы, только посмотрев на потолок, дыра в котором была наспех заделана куском картона.
Впрочем, «Хрустальному фениксу» не о чем было волноваться — большинство игроков никогда не поднимают глаз к небу, даже если знают или догадываются о существовании «Всевидящего Ока».
Восьмерка ничего не сказал, но слегка передернулся.
Темпл вздохнула:
— Хотелось бы мне знать, кто ваш клиент. Уверена, что полиция тоже рада была бы это узнать.
— Клиент, — отрезал О’Рурк, кинув на нее острый взгляд, как будто каждый его зрачок ощетинился зубочисткой, предостерегая от дальнейших расспросов. — Клиент, который будет очень разочарован, когда узнает, что его розыски кончились дохлым номером.
— «Его»?
— Ишь, какая ты быстрая, мисси. Но ящерки тоже быстрые, а я им даже время не скажу, если спросят.
Его жесткие пальцы прикоснулись к полям «федоры» прощальным жестом, и он ретировался, одновременно самый бедный и самый богатый человек на свете.
— Клифф Эффингер, — выдохнула Темпл имя, которым Вэн фон Райн назвала убитого, и глубоко задумалась.
Это было ничем не примечательное имя, вполне подходящее жалкому мертвецу, обнаруженному сегодня. Темпл вызвала в памяти облик убитого: явный лузер в рубахе с короткими рукавами и заскорузлом полиэстровом галстуке; стареющий, с толстым животом и редкими волосами. Потертое временем лицо опухло от выпивки, ночных бдений и, возможно, недавней драки. Должно быть, мелкий жулик, предположила Темпл. Возможно, игрок, который проиграл слишком многое в своей жизни. Кто в «Серкл Ритц» мог охотиться за подобным типом?