Кот в малиновом тумане (ЛП)

И все же автомобиль ехал за ним, полз вдоль улицы метрах в пятнадцати позади на скорости, неестественной для штуки, сделанной в Детройте.
Мэтт отшвырнул ногой пустую банку из-под кока-колы, сделал вид, что споткнулся, и обернулся, как будто стараясь удержать равновесие. Краем глаза он отметил седан шириной с баржу — «монте-карло» модели поздних семидесятых. Все эти массивные тачки времен старого Детройта любят гангстеры, они сохраняют на редкость хорошие для такого ржавого корыта ходовые качества.
Впрочем, конкретно эта тачка не издавала сытого утробного ворчания королевы улиц. Она ползла вдоль обочины, старчески покашливая и шаркая лысой резиной по асфальту.
То, что за ним следят, нисколько не удивило Мэтта. Он в последнее время дернул столько разных ниточек, что кого-то это непременно должно было раздразнить. Например, это мог быть какой-нибудь озверевший сторонник отца Фернандеса. Или Молина — но, скорее, кто-то из ее подчиненных — которой не понравилось, что он начал подражать Темпл, разыгрывая из себя супер-сыщика. А, может быть, некто, связанный с человеком, которого он ищет, откуда-то узнал о его расследовании.
Или сам этот человек.
Эта мысль на мгновение заставила Мэтта задержать дыхание. Ярость захлестнула его с такой силой, что стала похожа на страх. Ни одна из этих эмоций не могла ему сейчас сослужить хорошую службу. Мэтт заставил себя успокоиться и начать думать.
Если его персона вызвала столь явный интерес, значит, он набрел на нечто опасное в каком-то из своих расследований. Что именно, он может выяснить у своего преследователя. Он покажет ему, что одинокий пешеход не всегда является легкой добычей. Иногда он может оказаться ходячей ловушкой.
Впереди семафор монотонно мигал, меняя цвета через каждые несколько минут. Красный, желтый, зеленый. Мэтт рассчитал свои шаги так, чтобы подойти к перекрестку, когда зажжется красный. И тогда ему придется остановиться. Автомобилю — тоже.
На этом голом пустынном углу не было ни одного места, чтобы спрятаться. Мэтт быстро окинул взглядом ряд запертых магазинов с тускло освещенными витринами. В витрине дешевого мебельного были выставлены лампы с абажурами, украшенными скабрезными картинками. Окна приютившейся рядом почты были завалены пустыми картонными коробками. Витрина соседнего ликеро-водочного магазинчика пестрела написанными от руки сообщениями о распродаже невнятного пойла под марками никому неизвестных брендов.
Мэтт сунул руки в карманы и сделал вид, что смотрит только на сигнал семафора, ожидая, когда он сменится.
Но неизвестный водитель внезапно совершил неожиданный маневр: протестующе скрипнув покрышками, большой старый автомобиль сделал огромный разворот на пустом перекрестке, подъехал к тротуару и остановился возле Мэтта.
Его первоначальный оливковый цвет и блеск давно остались в прошлом, теперь он выгорел до оттенка шартреза. Окна были наглухо затемнены, разглядеть сквозь них ничего не представлялось возможным, однако водитель перегнулся через широкое пассажирское сиденье и опустил стекло.
Мэтт напрягся, готовый пригнуться, отскочить или упасть на мостовую, в зависимости от дальнейших действий неизвестного.
— Подвезти, служивый?
Цвет на семафоре переключился на зеленый. Мэтт взялся за древнюю хромированную ручку и распахнул массивную дверцу. Бледно-розовые огни уличных фонарей бросали мягкий отблеск на потрескавшийся виниловый интерьер и делали глубже морщины на лице водителя.
Мэтт забрался на пассажирское сиденье и потянул на себя тяжелую металлическую дверь.
— Как вы узнали, что я хожу этой дорогой?
— Я сыщик или кто? — Восьмерка О’Рурк усмехнулся и бросил взгляд в зеркальце заднего вида. — Надеюсь, никто из копов не видел этот незаконный разворот. За тобой следить — делать нечего. Ты всегда такой беспечный? — он с любопытством взглянул на Мэтта.
— Я не беспечный, — жестко ответил Мэтт. — Это только кажется.
Восьмерка кивнул:
— Это хорошо. Никогда не помешает прикинуться лохом, если ты на самом деле Брюс Ли.
 
— Почему вы не назначили мне встречу в нормальное время?
— Для моей работы это нормальное время. Для твоей, как я погляжу, тоже. К тому же, я не хотел звонить в «Серкл Ритц». Мало ли, вдруг ты скрываешь свои дела от мисс Темпл Барр.
— Вы правы. Я должен был дать вам свой телефон в «КонТакте».
— Еще чего! Я сроду не звонил по горячим линиям для разных слюнтяев. Еще подумают, что я один из этих нытиков и все такое.
— «КонТакт» — это не такая служба…
— Ага, сейчас. Может, я не сильно разбираюсь в современных штучках типа «сто шагов к успеху» или, там, «как перестать беспокоиться и начать жить», но я из того поколения, которое привыкло надеяться только на себя.
— Во многих вещах, угу, — сказал Мэтт с намеком.
— Может, уже забудешь про эти несчастные серебряные доллары? Это были ошибки молодости. Или как вы их там называете.
— А как вы называете это корыто?
— Машина. У тебя и такой нету, мистер Девайн. Машина — важная вещь в наше время. Я знаю, что ты иногда берешь взаймы миленький синий автомобильчик у мисс Темпл Барр, но почему бы тебе не купить свою собственную?
— Потому что все мои деньги уходят на одного жадного частного сыщика.
— Ну, по крайней мере, ты тратишь бабки на что-то достойное, — Восьмерка медленно повернул огромный руль, сворачивая за угол.
Там окрестности уже были знакомыми. Всего в одном квартале виднелась приземистая стела из черного мрамора, похожая на бункер времен Второй мировой или кладбищенский памятник, с надписью» Серкл Ритц».
Восьмерка припарковал свой автомобиль у пустого тротуара и выключил мотор. Внезапно сделалось очень тихо.
— Вы… нашли его? — Когда Мэтт, наконец, задал этот вопрос, его голос был тверд.
Восьмерка кивнул, еле видимый в неярком розоватом свете уличного фонаря. Внутренность салона от этого освещения приобрела неприятный цвет кошачьей блевоты: омерзительный бледно-розовый в сочетании с зеленым горошком.
— Где? — спросил Мэтт.
— В окрестностях. Он нигде долго не задерживается. Все время меняет место, как будто за ним гонятся. Или как будто он чего-то ищет. Довольно тухлый тип, но, думаю, ты это и без меня знаешь.
— Он… профессионал?
— Ха! Профессионал. Он такой же профессионал, как раненая гадюка. Иногда использует имя, которое ты мне дал. Иногда нет. Он был связан с плохой компашкой — иногородние бандюки, которые искали какие-нибудь концы в Вегасе. Крутые, но не сильно умные. Он задолжал им бабки, сейчас должен еще больше. Половину времени он от них прячется, другую половину — корешится с ними, когда они его находят.
— Как у него… дела?
— Что ты имеешь в виду? Я тебе только что все выложил.
— В смысле… здоровья. Как он выглядит?
— Выглядит, как тип, который дергает фортуну за хвост лет этак сорок. Помятая морда, помятая одежда. Обрюзгший, но крепкий. От виски нос у него такой красный, что Санта-Клаус обзавидуется. Выглядит на шестьдесят с большим хвостиком, на самом деле ему малость поменьше. Бабы по всему городу жалуются на него в полицию за сексуальные оскорбления, но всегда забирают свои заявы. И не потому, что он посылает им букетики. Скорее, делает из них отбивные. Он сидел, но никогда не получал больших сроков — мелко плавает. Одно точно: после выхода из тюрьмы он не завязал совать свой красный нос в неприятности. Этот перец весь из них состоит, мистер Девайн. Я бы на твоем месте не стал его разыскивать. Таким подонкам лучше потеряться навсегда.
— Мне необходимо его найти.
— На здоровье. — Восьмерка откинулся на сиденье и вытянул из кармана джинсов клочок бумаги. — Адрес, где он остановился. Мотель «Араби». Я бы не посоветовал это место твоей тетушке, если она приедет тебя навестить. И такому хорошему чистенькому юноше, как ты, я бы тоже его не посоветовал. Но я тебе не нянька, так что меня не касается, что ты будешь делать с этим адресом.
— Сколько я вам должен?