Игромания (СИ)

Мельком глянула на панель и увидела, что бензин почти на нуле. Вздохнула и стала ждать, когда Жора заедет на заправку и попросит денег, манипулируя моей любовью к нему.
Долгое время мы ехали молча, пока он не повернулся ко мне и не произнес.
— Женя, прости, но ты меня выставляешь в дурном свете, когда командуешь вот так при всех. Да и еще при Ловкаче. Можешь так не делать?
Я вспыхнула, ощутив одновременно ярость, усталость и обиду.
— Выставляю в дурном свете?! — звонко выкрикнула я и брат поморщился. — Ты не представляешь, как это унизительно — всякий раз приходить за тобой, как в детский сад! Слышать, как ты на глазах стольких людей просишь деньги, чтобы отыграться! Мы с мамой работаем, пока ты играешь в карты! И вместо: «Спасибо, Женя!», «Я придурок, Женя!», слышу от тебя это!
— Иногда мне везет, и я приношу большие деньги домой, — не согласился он.
— Чтобы на следующий день их потратить на всякую чепуху! Куртку себе крутую купить, как у Вити! Татуху сделать, как у Ловкача на плече! Ты хоть однажды выплатил кредит? Или счет за квартиру? Хоть когда-то купил что-то домой поесть?!
Брат раздраженно отвернулся к боковому окну, остановившись на светофоре.
— Мы не можем даже мясо домой купить из-за тебя! — Не унималась я. — И едим с мамой пустую овсяную кашу по утрам!
— Да-да, — проворчал тот. — Плохой я брат и сын. Лечиться надо и всякое такое. Сто раз слышал.
— И хоть бы раз действительно услышал нас! — отчаянно всплеснула я руками и тоже уставилась в боковое окно, за которым проносились темные улицы города.
Глаза снова застелили слезы, но я вздохнула раз-другой и успокоилась. Плач, не плач. Все равно проблемы от этого не решатся.
Иной раз я ненавидела брата за то, что он превращал нашу жизнь в кошмар. Ненавидела за пагубное пристрастие, которое не вытащить даже клещами.
Этот разговор мы ведем раз за разом уже не первый год. Однажды после громкого скандала — Жора промолчал о большом долге перед одним игроком — к нам в квартиру ворвалось несколько человек с угрозами расправы.
Если бы у мамы не случился сердечный приступ, кто знает, что те люди сделали с нами. Обошлось вынесенными скудными украшениями и техникой. А брат тогда впервые несколько месяцев не брал в руки карты.
Пока не попал в клуб Ловкача, который посоветовал «хороший» знакомый.
Вытерла предательскую слезу, скатившуюся по щеке, и посмотрела на брата.
Я любила Жору и не хотела, чтобы его однажды нашли где-нибудь в канаве с перерезанным горлом. Поэтому и горбачусь на двух работах и частенько выполняю заказы Ловкача, стараясь хоть как-то держать ситуацию под контролем.
А Жора только ерепенился и напряженно молчал, думая, что наша забота ему вовсе не нужна.
— Ты же знаешь, меня без опыта никуда не берут на работу, — нарушил молчание брат. — Сейчас везде требуются айтишники. Вот я и подумал научиться. Там же ничего такого особенного. За пару месяцев освою.
— Почему бы тебе, например, не пойти в мой ресторан официантом, — повернулась, хоть и знала, что никогда не достучусь до него. — Платят неплохо и плюс чаевые. Устройся на время, пока не отучишься.
— Ну что ты, Женя, — скривился брат. — Буду в итоге годами вкалывать официантом и жалеть, что потратил время на нелюбимой работе.
— А я, значит, жалеть не должна?
Брат не ответил и включил поворотник, хотя домой нам нужно было ехать прямо. Через секунду поняла, что он сворачивает на заправку. Жора осторожно подрулил и встал в очередь из двух машин. Через приоткрытые окна в салон забрался запах бензина и дешевого кофе.
— Я поддержу тебя, Жора, — заглянула ему в глаза. — Учись, если действительно хочешь работать в этой сфере. Но очень тебя прошу. Пожалуйста. Перестань играть в карты!
Парень состроил недовольную мину. У меня появилось спонтанное желание залепить ему пощечину. Хотелось привести в чувство, но знала, что это никак не поможет. Жора не понимал, насколько все плохо, потому что ему действительно иногда везло и он получал приличные суммы. Но продувал гораздо больше.
 
Я могла бы записывать его поражения и выигрыши, чтобы показать, как много уходит на покрытие его долгов, но, боюсь, даже не подозреваю о настоящих суммах, так как парень часто одалживал деньги у друзей и знакомых. Иногда эти люди спонтанно появлялись в моей жизни и просили возврата денег. Всегда неожиданно и постоянно оставляли карманы пустыми.
— Ладно, — согласился все-таки Жора и проехал чуть вперед. В очереди осталась одна машина. — Обещаю, больше не буду играть.
От него так и несло ложью. Давно научилась распознавать, когда он врет. Вот и сейчас это значило, что совсем скоро мне снова придется ехать в клуб.
Я устало откинулась на сиденье и прикрыла глаза, не понимая, когда все пошло наперекосяк. Когда папа умер? Или когда Жора впервые начал играть в карты во дворе с местной шпаной?
Все же было хорошо всего года четыре назад. Я тогда только окончила школу. Золотая медалистка, куча выигранных олимпиад, большое будущее. Даже предлагали грант на обучение в другой стране в области психиатрии. То, о чем мечтала! Все изменилось, как только мне выдали аттестат, и я стала готовиться к учебе в институте. Тогда впервые в квартире прогремел скандал — брат проиграл огромные деньги. У нас не было столько сбережений, и мне пришлось быстро устраиваться на работу в доставку, чтобы в считаные месяцы на грани голодного обморока отдать сумму, прежде чем проценты утроили долг.
Сам Жора десятки раз пытался устроиться на работу, но неизбежно или уходил сам через месяц-два, или его увольняли из-за опозданий, плохой работы, скандалов.
Наконец, мы подъехали к колонке и брат, заглушив мотор, повернулся ко мне.
— Женечка, дай, пожалуйста, денег на бензин.
Я устало вздохнула и потянулась к сумке. У меня не хватит сил дойти до дома пешком.
  
Глава 2
 
Когда мы приехали, я, не раздеваясь, упала в кровать. Едва успела коснуться головой подушки, как услышала настойчивое пиликанье будильника на телефоне.
До смерти хотелось остаться лежать под теплым одеялом, но если опоздаю на работу, которая находилась в другом конце города, меня оштрафуют.
Я заставила себя встать и пошла к шкафу, где лежала выстиранная и выглаженная одежда. Из зеркала на меня уставилась девушка с покрасневшими от недосыпа глазами и кислым выражением на лице.
Сначала умылась, потом быстро переоделась и пошла на кухню, чтобы съесть свою порцию безвкусной каши. Мама тоже давно встала и ждала, пока закипит чайник, чтобы налить кофе.
— Доброе утро, — промычала я.
— Доброе, — тем же тоном ответили мне.
Мама работала продавцом в небольшом ларьке и выходила на смены едва ли не каждый день. Бывало, она отдыхала один или два раз в месяц, но всё равно вставала рано утром, чтобы справиться с домашними делами. Печать усталости залегла на ней в виде глубоких морщин и опущенных уголков губ, будто она всегда грустила. Некогда шикарные каштановые волосы висели безжизненной паклей, а задорные зеленые глаза потускнели.
Мы с Жорой были просто ее копией. Разве что у брата имелись ямочки на щеках, как у папы.
Я положила себе кашу и, сев за стол, принялась уплетать еду, пока она не остыла и не стала еще противнее.
— Слышала, вы с Жорой ночью вернулись, — не поворачиваясь, произнесла мама. — Снова из клуба.
— Да.
— И сколько на этот раз.
— Немного, — соврала я. — Сегодня после работы отдам Ловкачу.
При упоминании хозяина клуба мама многозначительно хмыкнула. Он ей не нравился, хотя она его совсем не знала. Но заочно ненавидела просто потому, что Жора в его клубе проигрывал большие деньги.
Не скажу, что мне Ловкач импонирует, но из-за моих бесконечных просьб он подрывает свой авторитет. Благо многим его людям я почему-то нравлюсь. Меня приняли почти как свою и ласково назвали Генникой. Что-то среднее между Евгенией и гением или, может, евгеникой. Точно не знаю. Поэтому грех жаловаться на хозяина клуба, когда он раз за разом терпит наши с братом семейные драмы и разрешает отдать долги попозже без процентов.