Снежный барс (СИ)

Бельская, меж тем, должна была биться третьей по счёту, аккурат перед уже нашей групповой схваткой. Понятное дело, первые два боя так, чисто «разминочные», не особо интересные — хотя кровь и смерть там всё едино настоящие — а уже затем начнётся настоящее «веселье». Не зря за боями будут наблюдать очень и очень многие важные персоны в прямом эфире, а уж потом, по галанету, запись пойдёт и на другие планеты в других системах Директората и не только. Этакие гладиаторские бои, чтоб им провалиться, а одобряющим подобную живодёрню мучительно подохнуть в плазменной купели.
По плану, начиная с нашей группы должны пойти действительно интересные бои, способные приковать к себе внимание, пусть и с почти предрешённым результатом. Затем откровенное «избиение младенцев», ну а на закуску те несколько поединков, в которых действительно ничего толком не решено. Сюрпризы, конечно, бывают везде, но очень уж редко. Для понимающих персон, понятное дело, а вовсе не для широкой публики, не допущенной в святая святых, на изнанку работающей в Директорате системы.
К слову сказать, Карине О’Мэлли достался Арнольд Марек. Несмотря на свой довольно низкий полученный балл и соответственно позицию после зачёта на симуляторе, этот кадет оставался опасным противником. Выбор, им сделанный, также не был плохим, ибо тогда в списке ещё оставались вполне себе приличные машины. «Уравнитель» — машина древняя, словно говно мамонта, когда то бывшая чуть ли не вершиной развития колоссов средней весовой категории, но до сих пор выпускающаяся и сохраняющая достаточную степень эффективности. Предельно возможная сбалансированность силового щита, брони, энергетического оружия, ракет и автоматических орудий. Для своего времени, понятное дело, потому как теперь, как ни крути, даже замена старых стволов на новые не могла поправить общее отставание заложенной в основу сего колосса концепции. В любом случае не ровня «Стоику» Карины, да и собственно таланты к пилотированию Марека превышали таковые у Карины весьма заметно. По сути предстояло настоящее избиение младенца с понятно каким итогом в виде очередной могилы. А точнее ячейки, куда помещается урна с прахом. Однако… Этот бой должен был состояться после нашего, а потому у О’Мэлли оставались некоторые, хм, варианты. Только от неё будет зависеть, сумеет она ими воспользоваться или нет.
Наблюдение. Времени на это у меня было самую малость, лишь в перерывах — коротких, откровенно говоря — между изматывающими тренировками, но и этого хватало, чтобы понять об осведомлённости немалой части кадетов относительно предстоящих боём. Десяток людей знало точно, плюс-минус ещё двое-трое, и это включая нас. Вот они, те «небожители», о которых система заботится в меру своего понимания. Вместе с тем расслабленности не наблюдалось вообще ни у кого, поскольку понятия «удобный противник» и «противник совсем безопасный» ни разу не идентичны. Сражение то идёт до смерти и все это прекрасно осознают, потому и выкладываться будут на все сто процентов и даже чуточку сверх того. Жить то всем охота, а суицидников в Железной Академии по определению не водится. Проверки крепости психики, они проводятся ещё при поступлении, так что уж насчёт этого никто не беспокоился.
Лично меня больше всего раздражал Сальвини — довольный просто до неприличия, целиком и полностью уверенный в том, что ему в грядущем бою ничего особенно угрожать не будет. Как я полагаю, тут расчёт на то, что я и Саманта, стремясь минимизировать риски уже для себя, подберём тактическую схему, при которой наши противники будут уничтожены быстро и уверенно. При всей моей к нему нелюбви, Франсуа разбирался в боях групп колоссов, а потому понимал, что при конкретном раскладе его «Дротик» просто невыгодно подставлять совсем уж на убой. Отражение атак с воздуха плюс уклон в сторону высокоточного вооружения — самое оно для блокирования атак «Попрыгунчика», да и притормозить тяжёлый колосс он сможет. Снайперская же платформа, пускай специализированная, а таковые как-то нелогично и неэффективно выставлять на острие отражения атаки или слать в собственно прорыв, собирать на себя все оплеухи. Ну-ну, болезный, надейся! Реальность тебе покажет, что порой способна удивлять так, что мало не покажется.
 
Все без исключения пилоты настраивали защиту и вооружение своих колоссов, естественно, в рамках отведённого для каждого лимита. Кому-то заработанных во время сдачи экзаменов четвёртой ступени баллов хватало в избытке, но большинству либо впритык, либо и вовсе они вынуждены были изрядно ограничивать свои хотелки. Сам я тоже не избежал частичного урезания имеющихся желаний, хотя во многом помогало то, что исходная конфигурация «Ирбиса» являлась более чем удачной. Всего и требовалось, что заменить гауссовки, расположенные на плечевых турелях, повысить их защиту по возможности, а также усилить мощность реактора, ведь основное оружие моего колосса было энергетическим. Что дальнобойный плазмоган, что строенные лазеры-пульсары в руках жрали реально много энергии, а батареи… они батареи и есть, их только на несколько выстрелов хватит.
Собственно, я конкретными переделками и ограничился, вбухав в них все доступные «условные единицы», предназначенные для совершенствования исходника. Зато Виктор и Саманта отрывались по полной программе. Особенно первый, поскольку пошёл по пути не улучшения существующих на «Попрыгунчике» единиц вооружения, а их замены на другие. Минимальное количество ракет, причем именно атакующих, и один из двух ранее установленных огнемётов. На близкой дистанции и при отсутствующем у противника силовом щите быстро и качественно проплавляющий даже серьёзную броню — вот то, что осталось от исходного вооружения лёгкого колосса. Были безжалостно выброшены тот самый второй огнемёт, установка, генерирующая и выстреливающая кислотный туман. Единственное дальнобойное оружие, довольно слабенький лазер, сменилось на лазер же, но куда более мощный. К нему же добавились ещё два, но действующих эффективно уже на среднем расстоянии. По массе проблем не возникло, ведь удаление огнемёта и кислотной установки дало нехилую экономию. Другое дело, что действительно мощный реактор установить на «Попрыгунчика»… Можно, конечно, но цена подобного была за гранью того, что нам в принципе выделяли. Придётся Свирскому очень осторожно расходовать доступную энергию, да танцевать в воздухе так, чтоб избегать большей части попаданий даже не главным, а вспомогательным вооружением. Ничего, ему не привыкать. Не зря ж он почти всю тактику строил именно на маневрировании в воздухе, на уклонении от любых угроз с редкими, но точными атаками.
Леди Меерштайн, та пошла по пути предельной защищённости своего и так слабоуязвимого «Ландскнехта». Вместе с тем Сэм помнила, что это не должно идти в ущёрб скорости колосса, потому не переутяжеляла его, а просто осуществляла замену брони на более качественную, а потому дорогую, да и про некоторое повышение качества реактора не запамятовала. Вот на это и ушёл имеющийся у неё резерв. Весь ушёл, но она была довольна получившимся результатом. Как и я что Сэм, что Виктором, подобравшим вооружение своих колоссов таким образом, чтобы действовать именно в группе, дополняя и усиливая друг друга.
Проклятье! Достаточно было приложить минимум способностей к наблюдению, чтобы понять, кто именно из кадетов знает, к какому бою готовится. Если противник у одного из знающих расклад имел колосса, уязвимого к массированным запускам ракет, именно ракетное оружие играло существенную роль. Хорошая защита от материальных снарядов и ракет, но слабость к энергетическому оружию? Тогда колосс становился просто обвешан лазерами и минимум одним плазмоганом. Ну и так далее и всё в подобном роде. Рисковать сверх минимума не хотел никто, это и ежу понятно. Даже такие талантливые без всяких скидок юные хищники как Синклер и Бельская, и те модифицировали своих «Загрызня» и «Сокрушителя» исходя из выбранных для них противников.
 
И вот оно, время испытания. Подошло, будь оно неладно. За двое суток до оного что я, что Сэм с Виктором прекратили практически все тренировки. Требовался отдых, поскольку выходить на бой, будучи утомлённым морально, психически и частично даже в физической точки зрения — та ещё глупость. Увы, но не все это понимали, стремясь ухватить лишнюю толику времени от оставшегося до смертельного боя срока. Тем самым вредя прежде всего себе, ну а помогая, соответственно, доставшемуся противнику.