Во власти хаоса (СИ)
— Нет, здесь мы караул всегда держим, дорога чиста, — ответил ей солдат.
На КПП уже спешили Слава и Юра. Бойцов они нашли в столовой еле теплыми, они всю ночь выпивали. Там же обнаружили женщину со связанными руками, она рассказала, где держат остальных пленниц, и Кирилл отправился в штаб, чтобы их освободить. Солдат связали и бросили на траву у крыльца столовой. На плечи пострадавшей Юра, отводя в сторону глаза, набросил свою рубаху и, освободив несчастной руки, помог ей идти. Настя бросилась навстречу любимому, благодаря про себя небо, что он жив:
— Слава! Власов погиб, — сообщила она. — Там кругом все заминировано, кроме дороги, так что наши должны нормально добраться. Вы нашли их?
— Да, подонки обезврежены. Кирилл сейчас освободит женщин. — Слава брезгливо кинул взгляд на связанного бойца у ворот. — Кажется, я слышу звук мотора! Всем приготовиться!
Машина остановилась у ворот, из нее выбрался Дегтярев, сжимая автомат в руках. В приоткрытые ворота его увидел Слава:
— Эй, все хорошо! Гарнизон наш! — крикнул он солдату.
Дегтярев выдохнул, из машины появился Сипкин, и парни зашли на территорию части.
— Где остальные? — спросила Настя.
— Погибли. В машине только раненый Кошкин, — печально сказал Пашка. — Мне очень жаль.
Настя заплакала. Слава выругался и рассказал, как погиб Власов. Солдаты вытащили стонущего от боли капитана Кошкина из машины и бросили его возле связанного рядового.
— Вот и Кирилл! — махнул рукой Юра в сторону штаба. Оттуда шла горстка людей во главе с Кириллом. Капитан Шевченко и рядовой Сипкин закрыли ворота, Дегтярев приобнял Настю за плечи, пытаясь утешить, все дружно пошли навстречу к спасенным женщинам.
— Вячеслав Игоревич, двадцать шесть женщин нашел! Они измучены, но живы, — доложил Кирилл Славе.
— Слава богу! К несчастью, в лесу погибли двое наших людей, и лейтенант подорвался на мине, — сказал ему Слава.
Настя разглядывала спасенных женщин, все молодые, многие сильно избиты, одежда разорвана. Они будто не знали, что им делать с внезапно свалившейся на них свободой, стали разбредаться по территории части. Пока одна из них не крикнула:
— Девчонки! Вот они… — толпа униженных и измученных женщин вдруг объединилась в желании отомстить обидчикам. Заметив Кошкина и молодого солдата, связанных и безоружных на траве у КПП, они фуриями налетели на них с криками и ругательствами. Настя, Слава и остальные просто замерли в ужасе, наблюдая, как женщины рвут своих мучителей на части голыми руками. Их руки, одежда и даже лица обагрились кровью, а в глазах пылал огонь безумия.
— Слава, останови это! — закричала Настя. Капитан Шевченко сделал два выстрела в воздух. Толпа, за несколько минут разорвавшая в безумной ярости двух мужчин, присмирела. Женщины опустились на траву и залились слезами истерики, размазывая кровь убитых по своим лицам.
— Я поеду, остальных привезу, — прервал тягостное молчание рядовой Дегтярев.
— Заберите тела Леры и Кости, их похоронить надо, — попросила Настя.
Пашка за пару часов добрался до лагеря, где его радостно встретили взволнованные люди. Автобус был давно загружен под завязку, народ расселся и отправился в захваченный гарнизон. Только проезжая через лес, Пашка решился, наконец, сказать Кристине, что Кости и Леры больше нет в живых.
— Нет, этого не может быть! — зарыдала девчонка. — Они мне были семьей…
— Кристина, надо забрать их тела, Настя просила, — добавил Дегтярев. Они с Кристиной ехали впереди автобуса на военном уазике, указывая дорогу.
— Она права, — прошептала сквозь слезы Кристина.
Пашка моргнул фонарями стоп-сигнала, вышел и рассказал, как ехать дальше без него водителю автобуса.
— Мы догоним, увези людей в безопасное место, там уже заждались.
Кристина побежала вперед, ища глазами место, где произошла стычка. Но, найдя нужную полянку, девушка в ужасе отшатнулась, тела погибших поедали мертвецы, привлеченные выстрелами и криками.
— Уроды! Не трогайте его! — закричала Кристина в отчаянии, она стала стрелять по зомби, слезы заливали лицо. Справа на нее навалился мертвец, его зубы прокусили артерию на шее девушки, она закричала, обливаясь кровью, к ее крику присоединился полный ярости рев Пашки, осознавшего, что он опоздал. Дегтярев развернулся и побежал обратно к машине. Его трясло от негодования и злобы. «Как глупо! Это я виноват, девчонка погибла», — лихорадочно повторял он про себя всю оставшуюся дорогу да гарнизона.
Музыкальный центр вдруг выдал какую-то до боли знакомую мелодию, несколько уже изрядно подвыпивших представительниц прекрасного пола пустились в несмелый пляс, кто-то добавил громкости, и женщины стали двигаться энергичнее. По середине столовой военные закрепили тонкую трубу, имитировав ею шест для стрип-танцев, одна и танцующих зацепилась за нее рукой, обошла кругом, потом прижалась к «шесту» ягодицами и игриво выгнулась. Настя почувствовала приступ тошноты, затянулась и сделала глоток из стакана. Что с ними? Еще часа три назад женщины рассказывали, как их истязали в этой самой комнате, заставляли раздеваться и принимать непристойные позы у шеста, насиловали прямо на каменном полу, били, вырезали свои инициалы на коже… Что вообще с ними со всеми? Несколько часов назад погибли Лера и Костя, лейтенант Власов и молоденькая Кристина. Чего праздновать? Тринадцать солдат, остававшихся в гарнизоне, убиты, нет, казнены без суда и следствия. «Они, бесспорно, заслужили, но кто дал право нам вынести и исполнить этот приговор? Да еще устраивать гулянку не похоронив ни врагов, ни друзей», — думала Настя, напротив нее сидел Слава, он тоже погрузился в какие-то невеселые мысли. Перед молодым мужчиной стояла так и не початая бутылка пива.
— Слава, мне страшно! — сказала девушка. — Давай уедем утром отсюда, заберем маленькую Вику и начнем все заново втроем.
— Нет, мы не можем. Их нельзя оставить. Пройдет немного времени, и эти люди станут хуже мертвецов, погубивших цивилизацию, — молодой капитан покачал головой. — Их надо привести в чувство. Не уверен, что разум вернется к ним, но это — единственный шанс на исправление.
— Я поступлю так, как скажешь ты. Не знаю, насколько я права, но мне все больше кажется, что этот мир канул в бездну не случайно, — Настя взяла Славу за руку. — Нужно ли его спасать…