Правительница Д'Хары (СИ)

Кэлен сосредоточенно огляделась, вслушиваясь в абсолютную тишину и пытаясь понять, не послышалось ли ей. Быть может, она просто еще не совсем проснулась.
Исповедница с удивлением заметила, что рядом не было ни Кары, ни Бердины, что само по себе было подозрительно. Кэлен вынырнула из дверного проема, продвигаясь вперед по коридору. Она и сама не заметила, что каждый ее шаг сопровождался напряжением где-то внутри, будто она была простой мышью, кравшейся под половицами чужого дома. Она шла медленно и осторожно, и нехорошее предчувствие, плотно засевшее в ее голове, в очередной раз дало о себе знать, когда у очередного поворота она вновь не обнаружила ровным счетом никого.
Внезапно, где-то вдалеке Кэлен услышала звон чьих-то каблучков. Она двинулась ему навстречу, даже не сознавая, что, возможно, делала ошибку, и сейчас она может встретить далеко не одну из морд-сит.
И все же, Исповедница встретилась с Бердиной, которая едва не влетела в нее около следующего поворота. Увидев ее, морд-сит испытала какое-то затруднение, которое явно отразилось на ее лице. Кэлен слегка напряглась, удивленная такой реакцией.
— Бердина, что происходит? — Настороженно спросила ее Кэлен.
Она некоторое время молчала, опустив взгляд, и за те доли секунды, что длилось это молчание, Кэлен поняла, что сейчас она, возможно, постарается солгать.
— Посланник Андерита, этот Томас… — она практически прошипела его имя, вложив в это ненависть такой силы, что Исповедница невольно поежилась, — он сбежал.
Кэлен вдруг положила руки ей на плечи, требовательно сжимая их и призывая, наконец, поднять взгляд и посмотреть ей в глаза.
— Что значит «сбежал»? Как это произошло?
Морд-сит покачала головой, и видно было, что она и сама не знала, каким образом подобное могло быть возможно. Но было что-то еще, что она могла сказать, и Кэлен это видела.
Что испугало ее больше, так это то, что в глазах другой женщины стояли слезы, которые она вряд ли смогла бы пролить после тех лет, что она служила дому Ралов.
— Он убил людей, охранявших его.. дюжину солдат Первой Когорты.
Кэлен могла бы выдавить из себя любой глупый вопрос из тех, что сейчас приходили ей в голову, но вместо этого она взяла Бердину за руку и, разворачивая ее, направилась прямо туда, где не так давно находилась она сама, ежеминутно боясь за самочувствие этого человека.
— Мать-Исповедница, — вдруг запротестовала она, мягко останавливая Кэлен, — вам не обязательно это видеть.
— Это не обсуждается, Бердина, — отрезала она, вновь возобновляя движение и принуждая морд-сит к тому же. — Я должна это видеть.
Ее внутренних сил хватило лишь на то, чтобы выделить интонацией слово «должна». В голове Кэлен царил полнейший сумбур, и она вряд ли могла сейчас похвастаться чистотой рассудка.
Она и сама не заметила, как они преодолели небольшой путь до гостевых покоев, в которых еще несколько часов назад был он, Томас, бессознательный и абсолютно беззащитный. Кэлен быстро зашла в комнату и, окинув ее внимательным взглядом, поняла, что здесь не было никаких следов борьбы. Дверь спальни была распахнута настежь, и для нее стало очевидным, что первым его решением было бегство. Судя по всему, солдаты сначала так же погнались за ним, и только затем произошло то, о чем сказала Бердина.
Кэлен опустилась на постель, обхватывая голову руками и крепко задумываясь.
— Что тобой руководило? — прошептала она, вновь оглядываясь. Ее голова разрывалась на две части: первая отчаянно не хотела признавать произошедшее, оправдывая Томаса и совершенно игнорируя факты; вторая же требовала от нее лишь одного — ненависти.
Разрываясь между этими двумя требованиями ее сознания, Кэлен поднялась с постели и пошла вперед, неосознанно выбирая самый короткий путь к выходу из лабиринта коридоров Народного Дворца. Кэлен жила здесь уже около полугода, и потому ориентировалась абсолютно спокойно. Чем руководствовался он, выбирая самый короткий путь? Не иначе, это было звериное чутье, которое проявлялось в человеке лишь в самых безвыходных ситуациях.
 
На своем пути она увидела тела всех погибших. В неестественных позах, не успевшие обнажить оружие и даже не получившие видимых ран, они лежали прямо посреди коридоров.
Он остановил им сердца, она поняла это. И слезы, увиденные ею в глазах Бердины, мгновенно обрели страшный смысл. Они обе знали этих людей, каждого из них. Знали их преданность и бесстрашие. И теперь они погибли, но не в бою, а из-за чьей-то магии.
Кэлен не могла не остановиться около одного из солдат, совсем юного, вряд ли старше восемнадцати лет. Он полусидел, прислонившись спиной к стене, и его глаза были все так же широко открыты, только в них, стеклянных и безжизненных, уже давно не было света.
Кэлен присела перед ним на колени и закрыла его глаза, не в силах больше смотреть на смерть, что поселилась в их уголках. Ее сердце кольнула мысль, что где-то там, за пределами Дворца, его ждала мать, возможно и жена, которые теперь никогда больше его не увидят по воле одного человека, который был ничем не лучше и не хуже него.
Кэлен резко поднялась и пошла дальше. Теперь, не останавливаясь, она достигла своей цели, и позади нее были ворота, ведущие во Дворец, а впереди — лишь длинный мост, соединявший город и подножие д’харианской твердыни. Ее окружила тьма солдат, которые все как один старались отправить ее обратно, видя, что на улице было слишком холодно для столь легко одетой женщины, и тем более для самой жены Магистра Рала. Кэлен же совершенно этого не чувствовала, и ее даже не волновало, что теперь ей говорил один из солдат Когорты, утверждавший, что они уже отправили отряд за беглецом. Она знала, что погоня не принесет ничего — они либо не найдут его, либо погибнут точно так же, как и их товарищи.
Мать-Исповедница повернулась лицом к мосту, упорно глядя вдаль, словно так она могла заметить юношеский силуэт где-то вдалеке. До определенного момента та ее часть, что хотела оправдать Томаса, еще имела право на существование. Теперь же, увидев трупы всех тех солдат, она совершенно не могла себе этого позволить, и Исповедница чувствовала, как внутри нее поднималось бессилие, смешанное с густой и жгучей ненавистью преданного человека.
— Почему же ты это сделал? — вновь прошептала она, вовсе не надеясь на ответ.
И все же, им послужили капли дождя, вдруг упавшие на ее лицо. Поначалу слабый и редкий дождик уже через несколько секунд перерос в ливень такой силы, что он мгновенно смел с дворика всех людей, исключая лишь нескольких солдат, которые остались рядом с Кэлен, не намереваясь подвергать ее опасности, и саму Кэлен.
Исповедница могла бы стоять так целую вечность, позволяя каплям дождя смыть все то, что сейчас так очерняло ее душу и сердце, но все же сжалилась над мужчинами, что сейчас мокли рядом с ней после многочасового дозора. Она развернулась и, скрепя сердце, медленно пошла обратно, совершенно не разбирая дороги.
Таков был он, первый день весны. Весны, начавшейся с траура.
Комментарий к Глава IX
Трехкратное «ура!», друзья мои! Я наконец закончила эту главу в условиях полного отсутствия интернета! Честно говоря, не ожидала, что так затяну с написанием, но учеба крепко взяла меня в оборот. Что ж, рада наконец представить вам мои труды :)
И, конечно, спасибо вам за поддержку, уважаемые читатели! Как всегда, буду невероятно рада услышать ваше мнение и ответить на вопросы.
 
========== Глава X ==========
 
Включена ПБ
 
Он и сам не знал, как достиг лагеря Имперского Ордена — казалось, его телом руководил кто-то другой, а он сам и его мысли все еще бегали по запутанным коридорам Народного Дворца.
Палатка для него была готова заранее, как он о том распорядился пару дней назад. Пусть Томас и не пользовался большим уважением среди многих солдат, его положение все же обязывало их к исполнению его приказов.
Слезая со взмыленной лошади и отдавая подошедшим имперцам бедное животное, юноша все еще не вполне осознавал, где он был и как попал сюда. Важнее даже был вопрос «как?», ведь, по правде говоря, заблудиться по пути сюда было легко — сначала не суметь выбраться из Народного Дворца, затем заплутать в лесу — и все, дело готово.