Логофет Базилевса (СИ)

Снег уже был достаточно плотный, и мы спокойно без труда шли по двадцать- тридцать километров за короткий световой день, и скоро вступили на территорию волхва Яровида. Со слов Вейкко, волхв жил здесь уже лет тридцать и завоевал репутацию своеобразного человека. Так, например он мог просто так вылечить нищую сироту и повернуться спиной к князю. Но трогать его боялись, потому, что те, кто специально или по незнанию обижал его, долго не жили и умирали страшной смертью. Все монахи, которые периодически появлялись для того, чтобы изгнать идолопоклонника исчезли бесследно и последние годы почти не появлялись в этих местах.
На следующий день к вечеру характер окружающего леса изменился, вместо смешанного прозрачного леса в котором было легко и радостно скользить на лыжах, появились высокие ели, застилающие, тусклый свет зимнего дня. Откуда-то раздавалось уханье филина. Вейкко извлек из-под ворота куртки деревянный оберег, похоже, смазанный кровью и держал его в руке. Мы шли по такому лесу практически до темноты, когда неожиданно ели разошлись в сторону, на небольшой поляне стоял приземистый дом, из трубы которого курилась тонкая струйка дыма.
Никакого тына не было и в помине. 
-Вейкко, а почему у Яровида вокруг дома даже оградки нет?
Тот посмотрел на меня, как на умственно отсталого.
-А зачем ему ограда, кто его здесь тронет? С ним никто не связывается. Старики говорили, что когда-то князь Белозерский сюда с воями пошел. Так после пришлось нового князя кликать, да воев набирать. Никто не знает, что с ними случилось.
И тут перед нами появился сам Яровид. Даже я со всеми моими навыками не заметил момента, как у нас на пути выросла фигура крепкого длиннобородого старика в хламиде, чем-то напоминающей монашескую рясу и в теплом лисьем колпаке.
-Ну, поздоров будь вой молодой, чего ходишь, чего пытаешь? 
Я еще не в силах придти в себя от внезапного появления старика, не мог произнести ни слова. Волхв язвительно улыбнулся:
-Что язык к губам присох, говорить не можешь?
Я прокашлялся, и с трудом, шевеля губами, спросил:
- Что-то не пойму, ты, что по-русски говорить можешь? 
-Не знаю, что такое по-русски, я с тобой по-человечески разговариваю. Ты меня понимаешь, я тебя понимаю. Еще раз спрашиваю, зачем сюда пришел?
-Так вот, Вейкко сказал, что надо идти, мол, помочь мне сможешь. 
И я ткнул молчавшего спутника в бок. Тот в ответ на мой толчок мягко упал в снег.
-Эй, ты, что с моим другом сделал?- закричал я.
Волхв пожал плечами:
- Проживешь с мое, еще не так научишься. 
Он нагнулся и щелкнул пальцами над головой вепса. Тот зашевелился и сел, с недоумением оглядываясь кругом.
-Держи его, сейчас упадет!- закричал Яровид. Но не я успел нагнуться, как Вейкко захлопал глазами и повалился в ноги Яровиду.
Тот недовольно поморщился и сам поднял мелкого вепса на ноги.
- Проходите в дом,- предложил он,- Посидим, выпьем взвару малинового, поговорим, может, чем и помогу.
В доме у волхва было неожиданно чисто и тепло, когда я с недоумением смотрел по сторонам на большую комнату с настоящей печкой, и каменной трубой меня не оставляло чувство, что эта комната больше всего дома, который мы только, что видели. Кроме того, в комнате была еще дверь, которая вела неизвестно куда. В комнате пахло смолой и сухими травами, запах которых вызывал легкую сонливость и спокойствие.
-Садитесь за стол гости дорогие, в ногах правды нет.- Радушно произнес хозяин.
Вейкко, который с самого начала встречи не произнес ни слова, бухнулся на грубую тесаную скамью, которая, стояла около почти круглого стола, сделанного из распиленного пополам огромного березового капа, и продолжал поедать глазами Яровида.
Я последовал его примеру и присел на такую же скамейку, размышляя, сколько дней, понадобилось волхву, чтобы распилить этот кап. По моему взгляду тот сразу догадался, о чем я думаю.
-Хе-хе, - сказал он довольным голосом,- думаешь, как долго я его пилил. И зря, для такого дела есть у меня работники . Твой приятель, небось, рассказывал о таких..
 
Волхв подошел к печке и достал из темного нутра большой глиняный горшок, закрытый деревянной обгоревшей крышкой. Сразу аппетитно запахло.
В горшке оказалась вареная медвежатина. Сначала мы немного стеснялись, но уже через несколько минут, при виде еды, вепс пришел в себя и показал, как надо расправляться с мясом. Запивали все кислым брусничным морсом, и малиновым отваром. Чавканье стояло на всю комнату. Я же ел спокойнее, мне было неудобно перед хозяином, продолжавшим с улыбкой смотреть на меня.
Когда мы наелись, Вейкко устало отрыгнул, встал и, поклонившись Яровиду, что-то быстро заговорил по-вепсски, так, что я не понял ни слова. Яровид поднялся, подошел и, распахнул дверь, за которой оказался сеновал, Вепс отправился туда и, рухнув на ароматное сено, захрапел.
Когда мы остались вдвоем, Яровид нагнулся и вытащил из-под топчана бурдюк, в котором, что-то булькало. Он развязал затянутый узел и налил по трети деревянных кружек, оттуда немедленно запахло цветами и ароматом жаркого летнего дня.
-Медовуха,- подумал я, - да какая ядреная.
-Ну, вой, расскажи мне, откель ты тут взялся, чего ищешь,- отхлебнув приличный глоток из кружки, спросил Яровид.
Я, путаясь, начал объяснять. К моему удивлению волхв меня понимал. 
-Во, как хитро Макошь твою нить прядет,- сказал он,- слыхал я про таких, как ты. Иногда не зря вы в этот мир приходите. Сегодня буду глядеть, нужен ты этому миру или нет?
-Послушай Яровид, а если не нужен, что тогда?
-А что тогда, сгинешь ты здесь просто и все,- спокойно отвечал старик,- а пока иди ты паря, на сеновал, там пердун этот уже храпит. Утро вечера мудренее. Завтра все тебе и обскажу. 
Я, слегка шатаясь, после приличной дозы медовухи, отправился на боковую, и сразу провалился в сон. 
Явидел очень хороший сон, в нем обнимал свою последнюю любовницу, страстно целующую меня и уже устремился к сокровенному, но был разбужен приличным пинком в бок. Мгновенно вскочив, я принял боевую стойку и увидел перед собой огромного седоусого воина, ростом он все-таки уступал мне сантиметров двадцать, но в плечах был в полтора раза шире. Тот стоял, и, глядя на меня, довольно усмехался:
-Ну, ты паря здоров, спать, только пинками и разбудишь. 
Я озирался в недоумении, вроде бы вчера заснул в сене рядом с, активно пердящим во сне, Вейкко, а тут было какое-то длинное помещение с рядом топчанов, и несколькими узенькими окошками, затянутыми непонятно чем, через широко открытую дверь задувал морозный воздух, выдувая ночную вонь. 
-Это что?- Удивленно, озираясь вокруг, спросил я, удивляясь, как легко слетают с моего языка слова древнерусской речи. 
-Это? Это место, где из таких увальней, как ты, воинов делают. А за тебя сам Яровид попросил, ужо для него я постараюсь. 
И с этими словами он, кулаком, одетым в латную рукавицу, ловко ткнул мне под ложечку.
Я, совершенно не ожидавший такой подляны, упал, скрючившись, и широко открытым ртом пытался вдохнуть воздух, который никак не шел в мои легкие.
Горестно покачав головой, старик сказал:
-Чтобы сейчас же был во дворе!- И вышел. Я потихоньку, кряхтя, поднимался с пола. В голове была сумятица. Проснуться после хорошего ужина в какой-то казарме, сразу получить в поддых, да еще каким то чудом понимать древнерусский язык и говорить на нем. 
- Да,- подумал я,- без магии здесь не обошлось. Что же ты Костя так расслабился, специалист по убийствам называется, дожил, простецкие удары пропускаешь.
Когда я, покачиваясь и держась за живот, вышел во двор, то меня встретил дружный хохот двух десятков здоровых парней, одетых в кожаные куртки и штаны, на ногах у них были легкие поршни.
-Десять кругов вокруг града!- рявкнул дядька или, кто он там был, и толпа понеслась к воротам небольшой крепостицы, в которыхбыл хорошо виден берег широкой реки. Снег около деревянной крепостной стены был хорошо утоптан, было видно, что бегают тут много и долго. Я бежал вместе со всеми по скрипящему снегу, вдыхая свежий морозный воздух, и даже появилось давно забытое ощущение, как в первой молодости. Когда также бежал марш-бросок на тридцать километров и появлялось такое же ощущение бездумья, потому что знаешь, что когда достигнешь цели, тебе поставят задачу, и уже тогда ты включишь свою соображалку и будешь думать, как с меньшими потерями и большей удачей ее выполнить. А пока тебе командуют, беги, бежишь с пустой головой и ни чем не размышляешь.