Неряха (ЛП)

Он сделал последнюю глубокую затяжку, а затем небрежно бросил сигарету за спину. Мой муж, Дэниел, на колесиках вкатился в гостиную, подслушав наш разговор. Вероятно, он хотел взглянуть на не совсем обычного продавца, которого я впустила в наш дом. Он никогда не доверял никому, каким бы безобидным тот ни казался.
* * *
Жизненный опыт сделал его более затворником и антисоциальной версией прежнего героя "жизни-вечеринки", о котором я всегда слышала, но никогда не испытывала на себе. Все началось с Бога. Дэниел всегда доверял Богу, но после войны все изменилось.
Паралича Дэниела можно было избежать, по крайней мере, дважды. Или же его способность ходить стала несчастной жертвой целого ряда весьма специфических обстоятельств, которые сложились так, что 30 апреля 1975 года, в 4:03 утра, он оказался в сайгонском аэропорту Тан Сон Нхат.
В учебниках истории всегда будет записано, что в тот день мы в конечном итоге проиграли войну. К тому времени, когда северовьетнамская армия достигла окраин Сайгона, она уже начала эвакуацию американцев на вертолетах и самолетах. Вскоре после этого президент Южного Вьетнама капитулировал, пытаясь, по его словам, "избежать кровопролития.
Они указывали на падение Сайгона, как на последний кирпичик в том, что должно было стать полным крахом. Массовая эвакуация более 1000 американцев и более 7000 южновьетнамских беженцев заняла чуть более 18 часов.
Последними американцами, погибшими на войне, стали два морских пехотинца США, погибшие в тот день в результате ракетного обстрела. Одна деталь, на которую, по понятным причинам, не обратили внимания из-за гибели его товарищей, заключалась в том, что часть смертоносных осколков ракеты по спирали попала в позвоночник другого солдата, находившегося рядом. Позвоночник Дэниела.
Когда искореженный металл вошел в плоть его спины и сросся с костью, он упал на землю, мгновенно потеряв чувствительность ног. После того как его доставили по воздуху в бессознательном состоянии, он очнулся через несколько дней в медицинской палате. К сожалению, он так и не смог восстановить чувствительность ног от пояса вниз.
Лежа в тишине, он мысленно изолировал себя и погрузился в самый глубокий период размышлений в своей жизни. В течение нескольких недель он размышлял над обстоятельствами, которые привели к "идеальному шторму", как часто называл его Дэниел. Вихрь судьбы, засосавший и выплюнувший его, казался еще более нелепым в свете всех особенностей.
Все наконец-то начало замедляться от бешеного военного темпа, и у него вдруг появилось достаточно времени, чтобы осмыслить общую картину. Как только он это сделал, то понял, что его жизнь и будущее пошли под откос. Его огромный потенциал был задушен, и этого падения можно было избежать многократно.
Начнем с того, что он попал в последний призывной класс в 73-м году, когда Америка приняла решение о военном призыве. Он как раз достиг возрастного порога: призыву подлежали мужчины, родившиеся в период с 1 января 1944 года по 31 декабря 1950 года.
В то время ему было двадцать с небольшим лет, и вся жизнь была впереди, но, к сожалению, случилось так, что он родился через два дня после Рождества. Вскоре ему сообщили, что он, оставив своих друзей и семью, отправится убивать на стороне правительства.
Дэниел никогда не хотел идти на войну. Он был механиком, как и все остальные мужчины в его семье, и был вполне доволен своей работой. Новость ввела его в колею, заставила напрячь желудок, лишила аппетита и даже малейшего чувства цели.
Он слышал страшные истории. О людях, чьи близкие были возвращены в черных мешках по частям или даже хуже. О тех, кто вернулся домой настолько сломленным, что возвращение по частям могло бы стать лучшей альтернативой. Ни тот, ни другой путь не казался особенно перспективным.
Он мог только желать смертельной альтернативы. Вместо этого, он был тяжело ранен и одним из последних покинул Сайгон в последний день опостылевшей войны. Это была жестокая игра в пятнашки, которая сложилась не в его пользу. В результате, он оказался заперт в кругу печали и плакал до изнеможения.
 
Я не сразу узнала все подробности о своем муже. Потребовалось время, чтобы выстроить наши медленно развивающиеся отношения. После войны любые отношения были для него неестественны, тем более с женщиной.
Когда мы впервые встретились, я работала волонтером в группе анонимных алкоголиков для раненых ветеранов. Поскольку мой отец тоже служил в расцвете лет, его ситуация была похожа на ту, в которой оказался Дэниел после призыва в армию. Хотим мы этого или нет, но девушки всегда ищут в мужчинах частичку своего отца. Что-то такое, что, надеюсь, может вернуть воспоминания о юности, чувство комфорта и защищенности.
Мой отец был причиной того, что я неравнодушна к тем, кто пожертвовал многим ради нашей страны. Многие из них возвращались разбитыми и полными тревожных воспоминаний. По крайней мере, судьба моего отца во время Второй мировой войны не была навязана ему. Это был его выбор - пойти в армию, хотя он, конечно, сожалел о том, что пошел туда добровольцем.
Он не потерял полностью способность ходить, как Дэниел, но что хуже - потерять часть себя или иметь еще большую часть, но совершенно бесполезную? Фантомные конечности всегда казались мне жуткой идеей, но мысль о том, что к тебе прикреплена эта никчемная конструкция, беспокоила меня еще больше.
Я выросла с пониманием того, что они стали другими, когда вернулись. Солдаты часто нуждались в помощи других. Это было меньшее, что мы могли сделать после того кошмара, который они пережили, защищая нас.
Возможно, именно воспоминания о некоторых семейных трудностях в юности сблизили меня с Дэниелом. Было чувство вины, от которого я никак не могла избавиться. Осознание того, что я так и не нашла способа исправить отца или вытащить его из того состояния, в котором он пребывал до сих пор, оставляло внутри меня что-то неудовлетворенное.
Неудача заставила меня почувствовать, что я все еще в долгу перед ним, и если это не может быть он, то это должен быть кто-то другой. Я должна была отдать долг, прежде чем жить дальше. Поэтому я присоединилась к группе и всегда считала это решение судьбоносным. Именно благодаря ему наши пути пересеклись.
Когда он только появился, его глаза были такими холодными и безвольными. Его жалкая поза не позволяла сидеть в кресле, а на лице навсегда застыл трафарет страдания. Я не могла судить о его характере по его тону, потому что он молчал, хотя, как я предполагала, хотел поговорить. Я подумала, что в противном случае он не стал бы вступать в группу.
Дэниел был очень красивым мужчиной. Для человека, который выглядел таким побежденным, он, несомненно, был ухожен. Его идеально подстриженная борода была немного длинновата, но все же аккуратно подстрижена. Стрижка в стиле Кристиана Слейтера прекрасно дополняла его резкие черты лица.
Звучит жестоко, но в то время я называла его в своей голове "инвалидом-сердцеедом". Каждый раз, когда я видела его лицо, моя грудь вздрагивала. Потребовалось немало неловких попыток, чтобы он завязал со мной хоть какую-то непринужденную беседу.
Преодолевать его первоначальное нежелание было мучительно, как вырывать зубы у питбуля. Это было настолько мучительно, что мне пришлось прибегнуть к старой тактике, которая иногда срабатывала, чтобы немного развеселить отца в свободное от работы время.
Я заставляла его выслушивать мои шутки, большинство из которых были глупыми и безвкусными. Но время от времени мне удавалось заставить его улыбнуться. Я видела, как уголки его рта начинают кривиться, и понимала, что не так уж далеко ушла. Если мне удастся заставить его улыбаться, то это будет лишь вопросом времени, когда он начнет говорить.
Анекдоты обычно были такими, которые я слышала в компании, и чем банальнее - тем лучше. Я знала, что он не ожидал, что такая милая девушка, как я, добровольно скажет что-то из того, что я сказала. Но в этом и заключался план - застать его врасплох грубой фразой и вызвать его интерес.