Чингисхан. История завоевателя Мира

И Масуд-бек, увидев, как повернулось дело, тоже счел неразумным оставаться в собственной земле и поспешил ко Двору Бату.
И Кара-огуль [674] и жены Чагатая отправили Кур-бага [675] Ельчи вместе с эмиром /200/ Аргуном [676] схватить Коргуза [677].
А в те времена жила женщина по имени Фатима, которая приобрела большое влияние, находясь на службе у Туракины-хатун, и на чьи советы и мудрость та полагалась во всех государственных делах. Она возвысила Абдуррахмана и отправила его в земли китаев вместо Махмуда. Об этой женщине будет рассказано особо в соответствующей главе [678].
И когда эмир Аргун доставил Коргуза к Туракине-хатун, та заточила его в тюрьму по причине давней ненависти и послала вместо него в Хорасан эмира Аргуна.
И всякий отправлял послов во все края и объявлял о наборе войска и новых назначениях; и во всех землях они примыкали к определенным сторонам и следовали их указаниям — все, за исключением Соркотани-беки и ее сыновей, которые ни на волос не отступили от ясы и от их законов и обычаев.
Что до Туракины-хатун, она направила послов в страны Востока и Запада, Севера и Юга, чтобы призвать султанов и эмиров, вельмож и правителей на курилтай.
А Гуюк тем временем все не возвращался, и его место оставалось свободным. Согласно поговорке «Сильный всегда прав, а сила свободного человека в его умеренности», Отегин задумал захватить ханство силой. С этим намерением он отправился в орду Каана. Когда он приблизился, ему навстречу вышел Менгли-огуль [679], внук [Чингисхана], со своей свитой и войском, и заставил его пожалеть раскаяться в задуманном. Сделав вид, что сокрушается из-за какого-то несчастья, он под этим предлогом удалился. Тем временем прошел слух о том, что Гуюк /200/ прибыл в свою орду, которая располагалась на берегу Эмиля; и тогда его раскаяние еще более усилилось.
И когда Гуюк явился к своей матери, он не принял никакого участия в государственных делах, и Туракина-хатун продолжала управлять империей, хотя титул хана был возложен на ее сына. Но когда прошло два или три месяца, и сын несколько отдалился от матери, причиной чему была Фатима, указ Господа Могущественного и Славного был исполнен, и Туракина умерла.
  
 [XXXV] О ФАТИМЕ-ХАТУН 
 
Когда был захвачен город, в котором находится Священная Гробница [680] Али ар-Ризы (да снизойдет на него высочайшее блаженство и благословение!), она попала в плен. И так случилось, что она оказалась в Каракоруме, где стала сводней на рынке; и она была так умна и коварна, что этому искусству у нее могла бы поучиться и хитрая Далила. Во время правления Каана она имела беспрепятственный доступ в орду Туракины-хатун; и когда времена изменились и Чинкай покинул сцену, она попала в еще большую милость, и ее влияние стало безграничным; так что ей стали доверять самые глубокие тайны и строжайшие секреты, и министры были отстранены от своих дел, и она была вольна давать разрешения и вводить запреты. И во всех краях вельможи искали у нее защиты, особенно вельможи Хорасана. И пришли к ней также несколько сейидов Священной Гробницы, поскольку она утверждала, что происходит из рода великих сейидов.
Когда Гуюк унаследовал ханство, один житель Самарканда, о котором говорили, что он Алид [681], некий Шира, виночерпий Кадака [682], намекнул, что Фатима околдовала Котяна, /201/ и это стало причиной его тяжелой болезни. Когда Котян вернулся, мучивший его недуг еще более усилился, и он оправил посыльного к своему брату Гуюку, с сообщением о том, что эта болезнь напала на него вследствие колдовства Фатимы, и чтобы, если с ним что-то случится, Гуюк воздал бы ей за это. Вслед за этим посланием пришло известие о смерти Котяна. Чинкай, который теперь стал влиятельной персоной, напомнил Гуюку о том послании, и тот послал к своей матери людей, чтобы схватить Фатиму. Его мать отказалась ее выдать, сказав, что доставит ее сама. Несколько раз он посылал к ней гонцов, и каждый раз она отказывала ему под разными предлогами. Вследствие этого его отношения с матерью значительно ухудшились, и он послал того человека из Самарканда [683] с приказанием доставить Фатиму силой, если его мать будет продолжать откладывать ее выдачу или найдет какой-либо повод отказаться это сделать. Так как она не могла долее отговариваться, она согласилась выдать Фатиму; а вскоре после этого она умерла. Фатима предстала перед лицом Гуюка, и ее держали обнаженной, в цепях, и не давали ей есть и пить много дней и ночей; она была подвергнута всякого рода насилию, суровым пыткам, жестокостям и унижению; и в конце концов она призналась в своих клеветнических измышлениях и наветах открыто призналась во лжи. Ей отрубили руки и ноги, завернули в кусок войлока и бросили в реку.
 
 
 
Ты возносишь человека и даешь ему царство,
 
а потом бросаешь его в море на съеденье рыбам [684].
 
 
И каждый, кто был с ней связан, также погиб. И были посланы гонцы, чтобы доставить всех, кто пришел от Гробницы и заявлял, что связан с ней; и они перенесли многие невзгоды.
Это был год, в который Гуюк-хан отправился, чтобы соединиться со своим отцом, /202/ и это было тогда, когда Али-Ходжа из Эмиля [685] объявил Ширу в том же преступлении, а именно в том, что он околдовал Ходжу. Он был закован в цепи и оковы и оставался в заточении почти два года, и за это время, из-за разных допросов и наказаний, он отчаялся и простился с радостями жизни. И когда он уверился и осознал, что это было наказание, о котором сказано: «Вот товар наш нам возвращен» [686], он смирился со смертью и, отдав свое тело воле Судьбы и Провидения, признался в преступлении, которого не совершал. И он также был брошен в реку, а его жены и дети преданы мечу.
 
 
Он убил своего отца, но и сам не остался здесь
 
и мир не услышал его воззвания [687].
 
 
Когда в том же году, в счастливый и добрый час, ханство было возложено на Менгу-каана, он поставил *Бурилгитея [688] над областью Бешбалыка. И когда доставили к Каану Ходжу, был послан гонец к Али-Ходже, который был одним из его придворных. И один человек обвинил в том же его, и Менгу-каан приказал бить его слева и справа, пока все его кости не были переломаны; и так он умер. А его жены и дети были ввергнуты в мерзость рабства, и опозорены, и унижены.
 
 
Не желай другому того, чего не желаешь себе.
 
 
И раздался голос Провидения, говорящего: «Твои руки заключали в оковы, а слова твои наносили удар».
 
 
Если это шелковая ткань, ты сам соткал ее,
 
и если это ворох колючек, ты сам посеял их [689].
 
 
И истинно сказал Господь Пророков (высочайшее блаженство и мир им!): «Ты убил и будешь убит; и убийца твой будет убит». И как говорили в старые времена: