Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 (СИ)

— А с кем ты сейчас разговариваешь?
— Со всеми подряд, — хмуро ответил старшеклассник. — И с девяткой, и с приёмной начальника департамента, и с этой долбаной восьмёркой, чёрт их дери.
— О. А с этими зачем ещё? — искренне проникся любопытством старший. — У них же вроде как пожизненная дисквалификация? В свете вскрывшегося?
— Им это по подведомственности. Да и для протокола, на будущее: дескать, "был четкий сигнал, вот запись заявы. А реакция нулевая. Ну и на фига нужны такие борцы, когда их в профильной ситуации и близко нет?".
— Нихрена се ты прошаренный.
— Не я. Цубаса. Она тоже на связи, на четвёртой линии. — Школьник вздохнул, переводя дух. — Ладно, всё равно не отсидимся. Погнали.
***
Сяо появился в месте сбора ближе к концу процедуры передачи снаряжения (и оборудования).
Вообще-то, по всем правилам, даже это было нарушением. Но и нынешнее его пребывание на островах тоже пошло вразрез всем инструкциям (и полученным приказам).
Его дотошная педантичность сейчас прямо противоречила общепринятой практике его работы, но полностью соответствовала его личным убеждениям: в такие критические моменты всё нужно делать лично.
Если же самому осуществить задуманное невозможно, то нужно хотя бы контролировать (тоже не по телефону).
Начавшиеся подземные толчки заставили его бросить машину в трёх с лишним кварталах. Поскольку остаток дороги он прошагал пешком, почти вся процедура передачи упаковок прошла без его участия.
Разумеется, он следил за происходящим через нейро-концентратор одного из своих людей. Но этого ему казалось мало.
По необъяснимой даже себе причине Сяо хотел добросовестно посмотреть в глаза каждому из конечных исполнителей. Не то чтобы он не доверял Ходзё, с этими как раз всё было ясно. Синтаро слишком плотно сидел на прыжке.
Захоти новый патриарх сойти с поезда раньше времени, его не поняли бы ни здесь, ни там. На родине главе клана не светило бы ничего меньше пожизненного заключения, если считать по совокупности. А в Поднебесной, для начала, вообще нет закона о гражданстве в общепринятом смысле.
То есть, отказаться от гражданства ты можешь очень легко: для этого достаточно по почте отправить единственный листик, заполненный собственноручно.
Всё. Через две недели тебя не будет в базах граждан Китая.
Однако такая простая процедура отказа от гражданства не имеет своего зеркального отражения. Если ты по праву рождения имеешь паспорт другой страны, у тебя никогда в жизни не будет паспорта Поднебесной.
Просто не существует никакого закона, который позволял бы иностранцу стать гражданином Китая. Чистой воды прагматизм, ничего более.¹
***
Примечание.
¹ Абсолютно так же, как и в нашем мире в настоящее время.
***
Исключения, конечно, случаются. Порядка нескольких раз на пятилетку, на миллионы и миллиарды граждан, по крайне закрытым для общества спискам. И уж кому-кому, а Синтаро в такие списки попасть не светит даже через сто лет, хоть и доживи он до ста сорока.
Предателей не любят нигде.
Поначалу землетрясение здорово добавило ему стресса. Когда на всю улицу зазвучала сирена, когда из-под земли на перекрёстках пошли подниматься скрытые до поры барьеры (блокирующее движение), Сяо в первый момент ощутил пустоту внизу живота.
Через пару секунд тренированное сознание подсказало: проблема не в нём. Равно как и не в том, что они задумали (и сейчас уже начали проворачивать).
По здравому размышлению он пришёл к выводу: распространение закладок и их активация в период нынешней суматохи наоборот должны пройти легче.
Хорошо, что Синтаро буквально настоял на использовании двухколесной техники всеми звеньями своих низовых исполнителей. Зачёт. Как в воду смотрел.
Эхх. Ладно. Если всё пройдёт нормально, можно будет подумать о том, чтобы взять Ходзё с собой, на ту сторону моря, если он сам этого захочет.
Сяо, окончательно успокоившись, шагал по пустым подземным переходам Роппонги-Хиллз, вполглаза приглядывая по сетке за передачей содержимого последних сумок.
 
Пройти оставалось что-то около сотни метров и пары поворотов, когда из-за угла крайне неожиданно для него в воздухе буквально материализовался Сёгун:
— Ха! Старый знакомый? А я думаю, чьи это шаги сбоку?
— Ты думал, что тебе померещилось, — раздалось сварливо. — Если б я не услышал, ты бы мимо промаршировал.
Дальше из-за угла вышел подросток-блондин европейской внешности.
— Асада, Масахиро? — непроизвольно вырвалось у китайца.
Лично с пацаном он раньше, считай, не пересекался, но опознал, конечно, сразу.
Взгляд китайца заметался по сторонам.
— Эти сейчас закончат, — хмуро добавил подросток Сёгуну.
— Откуда знаешь? — неуместно оживился толстяк. — Подключился к системе видеонаблюдения комплекса?
Белобрысый молча ткнул пальцем себе в ухо. Потом, впрочем, добавил:
— Нет. Комплекс считается стратегическим объектом. По крайней мере, ранг такой. Я не знаю, как подключаться к местному видео. Это Цубаса, может быть, и смогла бы.
Сяо, успокаиваясь усилием воли, прикинул расклады.
Эти двое действовали явно по собственному почину. Или, скажем, представляй они государство, всё выглядело бы совсем иначе.
Можно крикнуть на помощь своих и Ходзё, но тем две сотни метров бежать. Плюс пусть занимаются своим делом.
Ладно, должен справиться.
Приняв решение, китаец решительно отбросил в сторону все волнения и тревоги, разворачиваясь к странной паре:
— Чем могу служить? — фиксируя малейшие нюансы их мимики и движений, он уверенно шагнул навстречу эти двоим.
Попутно активируя все сообразные моменту расширения.
То, что получилось у Сёгуна однажды, второй раз уже не пройдёт. Своим ошибкам хань вёл учёт скрупулёзно и нужные выводы с того раза сделал.
  
Глава 31
 
— Эй, ты чего? — сумоист повернулся к блондину после того, как мелькнувший в воздухе кулак встретился с головой китайца.
— Он чем-то нехорошим атаковать собирался, — нехотя пояснил Асада, приставляя правую ногу к левой и выпрямляясь из выпада вперёд. — А ты что, был настроен пообщаться? Миролюбиво и конструктивно?
— Мы дружили раньше, — растерянно ответил толстяк, глядя себе под ноги. — Да. Если честно, конечно планировал вначале поговорить. Не бить без разговоров…
Сяо лежал на бетонном покрытии без движения.
Светловолосый присел на корточки, охлопал карманы китайца, достал у того из штанов брючной ремень и бросил назад:
— Ну извини. Ближайшие четверть часа я действую исключительно исходя из своих оценок. Если жалеешь, что позвал меня, лучше иди. Дальше будет только хуже.
— Тут его оставишь? — невпопад выдал Сёгун.
— Если хочешь, можешь понести с собой, — равнодушно ответил старшеклассник, фиксируя руки хань за спиной при помощи добротного кожаного пояса. — О-о-о, какая прелесть!
Он сунул руку за полу куртки нокаутированного и обратно извлёк её уже с неизвестным пистолетом в ладони.
— Хренасе, — мгновенно спал с лица здоровяк. — Это же уже за гранью! Огнестрельное оружие? В Японии? Он же иностранец!
— Ты только сейчас сообразил? — пацан насмешливо посмотрел снизу вверх. — Так. Там, кажется, прощаются! Поторопимся!
После этих слов гайдзин сорвался с места и, больше не заботясь о скрытности, исчез за поворотом.
Оябун был не столь лёгок на ногу. Потому, когда он подоспел к месту встречи китайцев и японцев вслед за быстрым школьником, Асада уже вовсю общался:
— … руки за головы, ноги расставить до шпагата. Повернуться ко мне затылками, резких движений не делать.
 
Пистолет в правой руке светловолосого был опущен и смотрел стволом в пол.
Один из людей Сяо, потешно разинув глаза, что-то нелепо затарахтел на жонг-гуо, помогая себе активной жестикуляцией и перетаптываясь с ноги на ногу.
— Ты отлично говорил по-японски только что. Я слышал, — абсолютно спокойно заявил формальный и несовершеннолетний глава Джи-ти-груп. — К тому же тебя глаза выдают; не ломай комедию.