Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 (СИ)
— Понял…
— Второе. Когда я этих типов увидел и узнал, я бы вам их второй раз не отдал.
— Почему? — ради порядка уточнил представитель девятки.
Хотя и сам чудесно понимал ответ. Интересно, кстати; пацан сейчас скажет правду или отбоярится?
— Потому что они — убийцы. Задерживал их я, вот этими руками, — младший Асада поднял вверх ладони. — Лично вы мне более чем симпатичны, но самой полиции на данном этапе я доверяю не до конца. И вы их уже один раз отпустили, — напомнил он, пройдясь по больной мозоли государственного служащего. — А ещё одна из убитых в массажном салоне была родом с моей исторической родины. Говорила на родном языке. Куда их отпускать…
— Г-хм.
— Кстати, Хидэоми, а как узнать, остальные из той пятёрки где-то гуляют? Или всё-таки сидят?
— Боюсь, мой ответ тебе не понравится, — хмуро пробормотал полицейский, разворачиваясь. — Сходу не скажу, надо запрашивать; но мои подозрения ты уже и сам угадал.
Глава 25
— … так что, трое скорее всего ещё где-то гуляют, — закончил рассказ Маса.
— Уточнять не стал? — педантично спросила старшеклассница.
— Да чего там уточнять, — отмахнулся светловолосый. — И так всё ясно. Или ты думаешь, что двоих выпустили, а троих оставили?!
— Маловероятно, — согласилась бывшая курсант. — Потому что в таком случае внутри диаспоры боком и ребром встанет вопрос: а почему отпустили именно этих, а не тех?
— Шаришь. Наверняка все пятеро гуляют, — кивнул её одноклассник. — То есть теперь уже трое.
— Логично, — вздохнула Цубаса. — М-да. Впервые в жизни начинаю думать, что быть слабой женщиной небезопасно. Ну и времена.
Рейко, оглянувшись по сторонам, цапнула из мойки чистую квадратную тарелку дорогой керамики, с высокими краями:
— Без исключений? — уточнила она у Масы перед тем, как класть ему еду из многочисленных посудин.
— Какое без исключений! — мгновенно отреагировала красноволосая, опережая набравшего воздух блондина. — Никаких простых углеводов ему! И кстати, нафига в эту тарелку? Дорогая же.
— Мне не жалко, — улыбнулась айдол.
— Он ее расхряпает, даже не понимая, что это — дорогая авторская работа! — продолжила наседать школьница. — Ему в руки иногда кроме металлической посуды вообще ничего давать нельзя! Во всяком случае, эстетическая часть для него разницы не имеет, — она шмыгнула носом. — Не клади ему того, что я попросила не давать!
Модель вздохнула, отбросила волосы назад кивком головы и дисциплинированно вернула первую сервировочную ложку обратно в сковородку с жареным рисом.
— Фасоль, рыба, мясо, — уверенно продолжила Цубаса. — Овощи, зелень, любая трава — без ограничения.
— А чего ты за меня разговариваешь? — деликатно покашлял сбоку Маса из своего кресла, после чего обратился к актрисе. — Рис тоже буду! Спасибо.
— Кажется, мы чего-то не знаем, — Вака многозначительно указала остальным на блондина, который, не испытывая ни малейших колебаний, вооружился высоким стаканом с вином, взятым с барного разноса.
— Что это значит? — резко задумалась старшеклассница вслух. — Так, ну рис жрёшь — ладно, допустим. Хорошо не картошку… А алкоголь зачем???
— А что, есть и картошка? — моментально оживился Асада.
Он вытянул спину и шею в кресле, пытаясь заглянуть на разделочный стол сбоку от актрисы.
— Картошка тоже есть. Со свининой, — хихикнула Рейко. — Надо?
— ДА!
Через минуту Кимишима-младшая сосредоточенно наблюдала за движением вилки в руках одноклассника:
— Не хочешь объясниться? — не удержалась она примерно через минуту. — И я сейчас не о вилке вместо палочек. По жратве, допустим, я и сама могу найти какое-нибудь объяснение. Но нафига это всё запивать алкоголем?!
— Это для ваф, ажиатоф, оно алкоголь, — ответил светловолосый, продолжая жевать. — А по мне, компот компотом. Хорошо если четыре градуса есть.
— Да ну? — Вака взяла бокал из его руки и принюхалась.
— Воспринимается как газировка. И кстати, это вовсе не вино.
— Сидр, — подтвердила хозяйка дома, устанавливая сложный сервировочный стол с тремя горизонтальными поверхностями между креслами. — Уф-ф. Всем аппетита.
— Фигасе ты готовишь, — вздохнула Цубаса, отрезая себе кусочек от запечёной бараньей ноги. — Четыре горячих блюда быстрее чем за час. Как из пулемёта.
— Не четыре, — скромно опустила ресницы Рейко. — Ещё фасоль, соусы и рыба. Просто остальное не поместилось, позже подам. Маса, я присоединяюсь к вопросу: чего это ты словно с цепи сорвался?
— Даже не знаю, как вам сказать, — тут же засмущался гайдзин. — Чтоб вы не нервничали.
— Если в подобном месте сделать паузу подлиннее, понервничать все успеют раз в шестнадцать побольше, — хохотнула Коюмэ со своего места. — Так что там? Не томи.
— В общем, я решил на турнир не заявляться. Соответственно, отпала необходимость подготовки к нему, — выпалил на одном дыхании Асада. — За весом и всей этой фигнёй в крови, о которой говорила Цубаса, теперь следить тоже смысла нет, получается.
— Занятно, — теперь озадачилась уже и пиар-менеджер. — И давно ты это решил?
— Нет, буквально час тому, в порту.
— С каких кочерыжек? — флегматично продолжила расспрос Коюмэ.
— Очень нужно отвечать?
— Мне, как ты понимаешь, по шарабану. Но это — изменения в стратегии пиара. Хотелось бы понимать, как это мотивировать в сети в режиме реального времени.
— А зачем это надо мотивировать? — попытался свернуть с неприятной темы старшеклассник, явно чувствуя неловкость под пристальным взглядом красноволосой.
— Сейчас почти пять десятков человек в три смены разгоняют наши предвыборные тезисы. Они ходят с комментариями по твоим аккаунтам в разных сетях и формируют единую информационную картинку, — Вака закончила сооружать на своей тарелке композицию из фасоли, овощей и риса.
Ещё раз понюхав стакан светловолосого, она налила себе чаю в европейскую чашку с ручкой.
— Так у меня же нет аккаунтов, — предсказуемо удивился светловолосый. — Ну так, по мелочи разве. Ленту там изредка пролистать, с близкими знакомыми словом перекинуться.
— Уже есть, — уверенно заявила Коюмэ, забрасывая в рот первую ложку риса. Поднимая большой палец и уважительно кивая Рейко, затем продолжая. — Все твои старые акки реанимированы, плюс к ним добавлены новые.
— А кто их ведёт? — отчего-то всполошился школьник.
Цубаса тихо хрюкнула и потянулась за водой.
Хозяйка дома наклонила голову к плечу и с нескрываемым любопытством уставилась на парня, как на диковину.
— Я, — лаконично опустила веки волейболистка. — Вернее, департамент под моим руководством. Я им актуальные материалы о тебе запихиваю, они оформляют.
— Да-а? — казалось, парень был здорово удивлён.
— Да. И не просто льют инфу, а выдерживают единую стилистику, запланированную тональность и необходимый конечный эмоциональный эффект. На целевую аудиторию и потребителей информации.
— Зачем? — своим вопросом Маса развеселил присутствующих ещё больше.
— Чтобы у всех, подписанных на тебя, складывалась единая картина, — по второму кругу разжевала менеджер. — Чтобы при обсуждении тебя с другими разговоры людей не выходили за границы очерченного поля — ты же теперь звезда как-никак. Чтобы отношение всех к тебе было унитарным и как под копирку. Таким, как нужна нам.
— Фигасе. Такое возможно?
— Можно, я не буду отвечать на наивные и идиотские вопросы ребёнка? — подвигала бровями вверх-вниз Вака. — Такое впечатление, что всё это время я договаривалась со стенкой. Ты что, меня никогда не слушаешь? Просто киваешь, как болван?
— Да слушаю я, слушаю… но как-то не вникал, да, — честно сознался старшеклассник — Не ожидал я, что всё поставлено на такую широкую ногу.
Рейко и Цубаса, не стесняясь больше, развернулись в разные стороны и затряслись в своих креслах, аккуратно прикрывая рты.
— Могла бы я это прокомментировать, — без тени улыбки вздохнула Коюмэ, скользнув по ним взглядом. — Хоть цензурно, хоть нецензурно. Но не буду. Сотрясать воздух.