Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 (СИ)

— Никак. Хотя, насчёт нырять ты и без меня решишь, — она почему-то вопросительно впивается мне в переносицу, словно ожидает ответа. — Да?
— Компрессор с системой фильтров, — пожимаю плечами. — Компьютеры на каждом шагу. Сеть тоже есть. Пересчитаем нужный процент кислорода в дыхательной смеси и просто повысим его на нужную величину, когда будем забивать баллоны.
— Гхм, хитро, — констатирует она со вздохом.
— Моноласт брать не буду, возьму разножки. Буду изображать головастика — чтобы грудь не шевелилась при "волне". Но вот как на турнир идти, пока не представляю.
— Нано гель.
Видя непонимание на моём лице, она добавляет:
— Я сейчас не могу подробно, — голограмма без стеснения тычет пальцем в сторону моего соседа по палате. — Но если я хоть что-то понимаю в жизни, то вопрос с твоей терапией решиться буквально в ближайшее время. Просто подожди.
— Почему так думаешь?
— Таблетка. Она же числится в реестре ещё в одной организации, — вроде как поясняет красноволосая.
Хотя на самом деле ничего и непонятно.
— Ладно. Сделаю вид, что понял.
— Буду набирать тебя раз в два часа. По идее, тебя вечером уже забрать можно будет.
— Как мать и Ю? Ты что-то знаешь?
— С ними Рисако — императорская клиника, всё такое. У неё там хоть абонементное обслуживание заранее оформлено и вход без ограничений.
— А что, туда сейчас вход ограничили?
— Вторые сутки как, минимум посторонних. Но заключенных ранее контрактов не касается.
— Так что оттуда слышно? — так неохота повторять о матери и сестре, особенно при соседе по палате.
— Рисако на связь выходила два раза, ей на другой этаж нужно ходить, чтобы позвонить.
— Здоровье их как?
— Сотрясения, — пожимает плечами Цубаса. — Навскидку — неприятно, но уже не сильно опасно. Кровоизлияний в мозг не было. С Ю ведутся какие-то следственные действия. Хотя, почему "какие-то". Как раз понятно, какие… С твоей матерью норм.
— Там сейчас целый крестный ход, — в поле зрения камеры добавляется Рейко.
— В смысле?
— Из сочувствующих соотечественников. В саму клинику поток желающих, имею в виду. Под забором и под входом народу, словно в метро в час пик.
— Откуда? Кто такие?
— А Вака запилила ролик, который сейчас везде крутят. Так чего только не предлагают; от донорства органов до сиделок.
— Последнее может быть актуальным? — вылетает у меня машинально.
— В Императорской клинике с младшим медицинским персоналом всё в порядке, — уверенно качает головой Кимишима. — Там помощь либо руководители не актуальны. Опять же, Рисако…
— Если что-то будет нужно, она позвонит, — подхватывает актриса.
— Ладно, давай. Связь через два часа, — Цубаса отключается.
***
— Не шуми. Мешаешь.
— Надавать бы тебе сейчас по ушам, — белобрысый лаовай покачал в воздухе ногой, сидя на кровати.
— Попробуй, — спокойно ответил Хао.
Наверняка здесь должны быть установлены камеры. То, что их не видно, может ничего не значить.
Если блондин и правда полезет драться, уж в полицейском-то госпитале их должны как-то растащить.
И зачем их поместили в одну палату?
С другой стороны, китаец не обольщался насчёт своей способности сейчас себя защитить эффективно, поскольку на одной ноге с этим пацаном можно было и не справиться.
— Эхх. Доброта наша — враг наш, — вздохнул тем временем лаовай, не двигаясь с кровати. — Ладно, хрен с тобой. Живи. Только руки пачкать.
— Не нужно делать мне одолжений, — огрызнулся хань. — Я тебе ничем не обязан и ничего не должен.
— Ты находишься на моей земле. Ты и такие как ты, будучи вооруженными, напали на мою мать и сестру. Я был там и видел всё своими глазами.
Хао промолчал.
— И знаешь, незнакомец с противоположной стороны моря, ты кое-чего не понимаешь. — Продолжил, заводясь, европеец. — Долги — штука такая. Ты в них можешь залезть случайно и по тупости, а потом расплачиваться всю свою оставшуюся жизнь. Долгую или не очень. На сумме долга личная тупость положительно обычно не сказывается!
— Если бы мы были вооружены, я бы здесь с тобой не встретился, — не удержался низовой сотрудник восьмёрки. — Мы бы там вам тупо устроили кровавую баню. И кое-кто бы допрыгался, а не здесь сейчас гоголя праздновал.
 
— Щиты, палки, разрядники ты за оружие не считаешь? Защиту, экипировку вашу? Шокеры?
— Нет. Это не оружие. По-китайски совсем другое слово. Тем, что ты перечислил, убить нельзя. Твоя мать и сестра — случайные жертвы обстоятельств. Не больше и не меньше.
Если честно, ему и самому не особо понравилось, как один из высоких чинов обошёлся по ходу событий с двумя японками.
Хао ещё тогда, в пылу заварухи, подумал: нормальный слуга закона так себя вести не должен. Бы.
Но вертикаль подчинения существует не затем, чтобы в ней сомневаться. Особенно в такие моменты, как в тот момент, на улице. Тем более что лично для него всё закончилось относительно спокойно (в отличие от одного погибшего и того самого старшего инспектора Вана — которого японцы упекли в тюрьму).
— Ладно. Что с идиотов взять, — ни к кому не обращаясь, проворчал лаовай. — Тем более с тупых садистов. Бог вам судья. Все сдохните, как собаки…
— Я всегда честно выполнял свой долг, — багровея, процедил сквозь зубы хань. — И тебе, тварь неблагодарная, ничего не должен!
— Х#ясе, — присвистнул светловолосый, усаживаясь на кровати поглубже.
Теперь обе его ноги висели в воздухе и он болтал ими вперёд-назад по очереди.
— Слышь, мудила, а ты ничего в этой жизни не путаешь?! — кажется, пацан решил покуражиться в ситуации, когда ему нечего было противопоставить.
— Чего ты добиваешься? — глубоко вздохнув, заставил себя спросить спокойно китаец. — Ещё раз, для тупых лаоваев с устаревшими претензиями. — Он так и сказал, китайским словом, не заботясь о переводе. — Я приехал на ваши долбаные острова не туристом и не ради развлечения. По просьбе вашего сраного правительства мы, в рамках концепции региональной безопасности, оказываем вам очень большую услугу! Я ваш собачий язык выучил, из уважения и чтобы вас понимать! Ну и чтобы вы меня понимали…
— Квадратный круг, — перебил блондин.
— Что?
— "Выучил из уважения ваш собачий язык" — это квадратный круг. Какой интересный взгляд на вещи, — подпустил сарказма в голос более молодой сосед по палате. — Ладно, продолжай, продолжай.
— Я когда искренне любил свою работу, — неожиданно и в самом деле успокаиваясь, продолжил Чжень. — Я пошёл туда, где служу, добровольцем! Кстати, выдержав огромный конкурс!
— Это меня должно как-то впечатлить?
— Про тебя говорили, что ты тоже полицейский? — китаец неожиданно понял, что сейчас нужно выяснить любой ценой. — Не в штате, какие вспомогательные подразделения, но тем не менее. Это так?!
— В некотором роде, — было похоже, что светловолосый неожиданно то ли смутился, то ли осёкся, не желая развивать какую-то неприятную тему.
— Как так вышло, что мы с тобой оказались по разные стороны?! — тут же впился в него взглядом хань. — Какой закон защищал ты, когда стальной трубой пошёл по нашим пластиковым шлемам?! Когда поджёг Ченя?! Живьём, как… — такие нужные слова неожиданно куда-то исчезли.
Он бы сейчас и на жонг-гуо не сформулировал всего, что кипело в душе. А уж на нихонго.
— Хм. — Блондин засопел носом, высморкался в бумажную салфетку, подтянул ноги и скрестил их, усаживаясь на кровати поудобнее. — Ладно. Драться с одноногим и неходящим неспортивно, согласен…
— Да мне без разницы! — со вновь вспыхнувшей ненавистью выдохнул Хао. — Можешь попробовать! Мразь! Ночью
 
— Так, я резко и неожиданно извиняюсь за наезд. Был неправ. Но поговорить нам с тобой придётся: всё равно лежим вместе, у меня масса вопросов. Судя по твоему последнему пассажу, и у тебя они тоже есть? Раз ты действительно не понимаешь насчёт стальной трубы и своего шлема?
***