Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 (СИ)

Во-первых, восьмое бюро по отношению к патрульным всегда имеет приоритет.
— Хотя ещё вопрос, откуда они здесь так быстро взялись, — пробормотала она самой себе, пытаясь заглушить боль в сломанных пальцах.
Аппаратная анестезия в данный момент тоже не работала — из-за отключенного концентратора.
Во-вторых, в Японии женщине сложно спорить с мужчиной даже при равных должностях и званиях (о чем сейчас речь однозначно не шла).
Та картина, что разворачивалась перед глазами, вызывала ощущение неприятия.
Старший инспектор Ван (лично не знакомы и не сталкивались, но фамилия на слуху), не придя ни к какому соглашению с докторами скорой помощи, без затей сейчас наступал на подростка:
— Я честно предлагал тебе быть сговорчивее. Полминуты назад. Теперь вот и помощь сестре не может быть отказана из-за твоего упрямства!
Блондин отвечал хмурым взглядом исподлобья, периодически поворачивая голову то влево, то в право, стреляя глазами по сторонам.
Кольцо оперов вокруг него замкнулось: из второй машины восьмёрки выгрузилось ещё какое-то количество сотрудников, по виду — тоже этнические китайцы. Руру подумала ещё, что некоторые из них к полиции просто физически не могут иметь отношения — ну откуда в усиленной (судя по количеству голов) группе реагирования столько иностранцев?
Хотя-я, кто знает штатное расписание восьмёрки. Начальству виднее. Возможно, на этом этапе неспокойной оперативной обстановки на улицы выгребли абсолютно все резервы.
И ведь жетоны достоверно не проверишь ещё минуты две, мелькнула мысль. По идее, ведомственная принадлежность таких служащих должна считываться интерфейсом патрульного даже в скрытом режиме.
Сейчас эти восемь человек буквально нависали над мальчишкой, хотя и находились на расстоянии нескольких метров.
Такое впечатление, им было нужно, чтобы он последовал за ними сам. На виду собирающейся толпы и случайных свидетелей.
Кстати, а ведь может быть! Китайские сотрудники не особо склонны вот прямо тщательно соблюдать местное национальное законодательство, слухи по департаменту ходили и раньше. А количество непричастного народу вокруг явно зашкаливало.
— Вы в Японии. Вам лучше бы соблюдать здешние правила, — наконец ответил Асада-младший. — Если не хотите нарваться на ответку в свою очередь.
Пацан как будто что-то взвешивал про себя.
Руру посмотрела на свою правую руку и вздохнула.
— А не то что? — в голосе Вана мелькнуло скрытое торжество.
— Пожалеете.
— Хочешь маленький урок твоей беспомощности? Он тебе ещё понадобится, позже. Кажется, ты кое-чего не понимаешь, — китаец перевёл дух, набирая воздух.
Руру предположила, что он сейчас забалтывает фигуранта, рассеивая его внимание. Но зачем? Численный перевес невесть откуда взявшейся группы восьмёрки уж с одним подростком точно позволял управиться. Наверное.
— И чего это вас так понесло? Вообще берега потеряли? За такой подход можно ведь и из страны улететь, — вроде как лениво процедил Асада.
— Когда твои возможности сработают, ЕСЛИ они сработают, будет поздно. И это всё уже не будет иметь никакого значения, — Ван, не мигая, словно гипнотизировал собеседника.
— А исключительно китайцы в двух ваших машинах — это совпадение? Или так по штатному расписанию положено? — старшеклассник озвучил тот самый вопрос, который независимо от него недавно возник и у патрульной.
Руру, честно говоря, спросила бы то же самое. Если бы ей это было нужно и если бы позволяла субординация.
— А у тебя нет власти меня спрашивать. — Хань открыто и жизнерадостно улыбнулся, обозначая точку в дискуссии. Видимо, скоро начнётся что-то интересное. — Кстати, сейчас и по сестре урок преподам, хочешь? Вот прямо здесь?
Они стояли на расстоянии менее метра друг от друга. Если вспомнить старые американские фильмы, как два ковбоя перед стрельбой.
— Руки коротки, — Асада гораздо менее спокойно огляделся по сторонам, как будто выискивая среди зевак знакомые лица.
— Твои руки ещё короче, — Ван наступил молодому якудзе на ногу. — Ну давай, сделай мне что-нибудь! Я же так неправ!
 
Хм, ломает фигуранта психологически? Какая-нибудь хитрая обработка по горячим следам, на месте происшествия? Чтобы вывести из равновесия и потом легче работалось на этапе следствия?
Бред же, Руру не сдержалась и фыркнула в собственный адрес. Какой такой интерес может представлять школьник для более чем серьёзного восьмого бюро?!
Ладно, допустим, он якудза. Но тогда это другая подведомственность, это к девятке!
Или допустим, он вышел за какие-то рамки своей организации и его свершения задели профиль уже восьмёрки. Но к чему тогда эта откровенная импровизация коллег?
Каким образом они упустили всё предыдущее в его исполнении, что абсолютно случайно примчались на инцидент с вообще (на минутку!) участием патрульных?
Мозаика никак не складывалась.
Интересно, искусственный интеллект сейчас работает? И ведь со штабом не свяжешься, ни в каком из режимов, чтобы хоть что-то проверить или уточнить.
В этот момент люди вокруг расступились, пропуская ещё один микроавтобус со специальной символикой.
Десять человек в защитном снаряжении представляли физическую поддержку восьмого бюро (одну из её составляющих).
Ван стрельнул взглядом в сторону, подвигал бровями, кому-то моргнул. Зачем развернулся обратно к школьнику, понизил тон и заговорил почти шёпотом (Руру лежала относительно недалеко и со своего места услышала):
— Мы умеем делать хорошие выводы из самых плохих ситуаций. Ни одного носорога больше, никого из твоих знакомых. В связи с беспорядками, точечные усиления на нужных направлениях — тоже исключительно из этнических хань. А организация межрегионального сотрудничества, да по одобренному вашим правительством мандату, скоро введёт полноценные воинские части на вашу территорию, пусть и небольшие. Ты же против этого выступал в своей предвыборной программе?
— А зачем вы мне это всё говорите? — лицо старшеклассника напоминало неживую маску без эмоций.
Китаец наклонился к самому уху светловолосого и что-то долго зашептал.
— Ну? И как теперь себя чувствуешь? — широко улыбаясь спросил он почти через целую минуту. — Каково ощущать себя полностью беспомощным? Может, всё-таки пойдёшь в машину сам? Я даже тут же сниму блокировку. Цени и будь благодарным.
— Что я должен оценить?
— Я сейчас могу забрать и твою сестру, и мать. Сил хватает с запасом, помех не наблюдается. Как думаешь, на территории восьмого бюро, за трое суток изоляции, мы с тобой придём к какому-нибудь общему решению? — Ван выглядел безмятежным и излучал олимпийское спокойствие. — С учётом новых вводных?
Асада промолчал.
— Вот это я и имею в виду под собственным великодушием. Сядешь в машину сам — снимаю блокировку и доктора начинают помогать твоей сестре. Семья остаётся здесь и их мы не трогаем, — завершил объяснения хань. — Щедрое предложение?
Руру, конечно, частично разделяла общие отношение к якудзе. Но сейчас происходило что-то такое, что было, м-м-м, не до конца правильным.
Дисциплинированный разум офицера сходу не мог сформулировать все шероховатости, которые резали слух.
— Какой будет итоговый ответ? — Ван как будто поставил предпоследний шах вражескому королю перед неизбежным матом через один ход.
— А с чего вы взяли, что у вас сейчас больше возможностей? — Асада отлично умел держать лицо.
Патрульной даже стало где-то приятно за соотечественника.
Хотя какой он соотечественник, тут же одернула себя она.
— Сейчас? Вот прямо тут?
— Да. Сейчас и прямо тут.
— Потому что нас больше, — китаец не переставал улыбаться. — Дырки в законах — очень хорошая возможность для тех, кто умеет ими пользоваться и достаточно трудолюбив. Чтобы не упускать деталей. Грустно, когда неоткуда ждать помощи? И знакомым не позвонишь, да?
 
— Дырки в законах очень скоро заделают. На уровне парламента, кабмина, избирательной системы. Это я вам как кандидат в депутаты обещаю.