СССР: вернуться в детство 4 (СИ)
С кормами мы теперь учёные, закупимся в августе побольше — лучше пусть лишнее останется. Больше вывод — и нам лучше, и стране поможем. Только где инкубатор взять?
Написать письмо в Омский НИИ цесарководства, откуда родом наш первый агрегат? Потому как те инкубаторы, которые всякими кривыми путями можно было купить, рассчитаны были сразу на тысячи яиц — для колхозов-совхозов же. Самый маленький на тысячу сто, что ли, яйцемест. Куда я потом с такой оравой⁈ Да и накопить тысячу свежих яиц, чтоб процент вывода был хороший, тоже проблематично. Всё-таки у нас малое хозяйство, и мы везде позиционируем себя как опытную станцию, нацеленную на подбор оптимальных способов ведения подсобного хозяйства одной большой семьёй (или на крайний случай, группой из двух-трёх семей). Не думаю, что рядовая семья захочет приобретать аппарат размером со среднюю ванную комнату — это ж куда его ставить, не говоря уже о бешеной для простого советского человека стоимости.
Ломая голову так и эдак, я решила, что могу как минимум исключить из птичьего многосложного уравнения вьетнамских шёлковых кур — наседки они отличные, вот пусть и насиживают. Кстати, под этим лозунгом и продвигать их в массы будет легче. «Сидят как влит ы е!» — звучит? Если за год нарастить поголовье, можно будет и на очередную майскую сельскохозяйственную ярмарку с ними выехать. Или ещё проще — через Пал Евгеньича заметку в газету напечатать. Отличный рабочий вариант! И дёргаться никуда не придётся!
ПРОЧЕЕ
Хозяйство наше здорово разрослось, козье стадо тоже прибавилось, и я всерьёз подумывала о том, чтобы сманить тётю Валю к нам полностью. Не совсем было понятно, как при этом обойти действующую статью о тунеядстве — я-то никак и никем её на работу оформить не могу, поэтому дело чуть подвисло, но нагрузки у тёти Вали и так прибавилось изрядно, соответственно подросла и зарплата.
Рашидка успешно учился на мастера по пальто и шубам. В марте мы ожидали очередную волну кроличьего забоя, и я надеялась, что Рашидка на этих шкурках попрактикуется как следует. Хотелось чего-нибудь красивого, вроде кроличьих шубок-разлетаек.
16. НАРОДНЫЕ НОВОСТИ
ПОВЫШЕНИЕ НАРОДНОЙ АГРОКУЛЬТУРЫ
С художественными книгами у меня образовалось некоторое затишье, всю зиму я делала заметки по огородным культурам, и в конце февраля отнесла в «Восточно-Сибирское издательство» ещё четыре брошюры: про морковку, свёклу, помидоры и огурцы. Товарищ редактор порадовал меня, что предыдущие семьдесят пять тысяч картофельных экземпляров разошлись очень хорошо, и они даже планируют допечатать тысяч тридцать. Так что новые поставил в план сразу по сто тысяч, и хотя ставка за эти книжечки была всего двести пятьдесят за авторский лист, объём тиража и общее количество брошюрок снова обещало нам кругленькую сумму.
Очень меня этот процесс с научно-популярно-огородной литературой радовал — пусть народ агрокультурность повышает. А как применить деньги для общего блага, мы придумаем.
НАСТОЯЩИЕ СОВЕТСКИЕ ИНЖЕНЕРЫ
День здорово прибавился, птичник наш, с учётом витаминно-питательного кормления и досветки*, массово взбодрился, и каждая новая попытка наших курочек сесть на гнёзда в каком-нибудь укромном месте (две из которых увенчались успехом), повергала меня в уныние. Чтоб вы понимали, курица, которая решила стать наседкой, естественным образом перестаёт нестись. Месяц она сидит, потом водит цыплят…
* Ну, это когда в стайках
вечерами и утрами
по графику лампочку включают,
намекая, что день
как будто ещё длиннее,
и надо бы повысить яйцекладку.
Если рассматривать ситуацию с точки зрения оптимального хозяйствования, производительность снижается.
Где мой второй инкубатор, блин?
С этой проблемой я упала на голову нашему всемогущему журналисту.
— Пал Евгеньич, это же убийственно! Курс на подсобные хозяйства дан?
— Дан! — чётко ответил он, отодвинул тарелку с пирожками и взялся за карандаш, предчувствуя очередную движуху.
— А средства реализации правительственного указания отсутствуют! Вот как жить порядочным людям без хорошего небольшого инкубатора? Отчего бы вам не съездить в «Радиан», не переговорить с руководством на столь животрепещущую тему?
«Радиан» был нашим Иркутским заводом радиоприёмников и радиодеталей. На самостоятельное просветление его дирекции и прочего менеджмента я совсем не рассчитывала. В девяностые они не смогли распорядиться ни заводом, ни даже его площадями или землями. Пытались внезапно из себя банк изображать, в итоге просрали всё. Поэтому целительный направляющий пинок от одного из ведущих журналистов «Восточки» был бы им совсем не лишним.
— «Радиан»? — удивился Пал Евгеньич.
— Ну, да. Немного не по их профилю, но в целом — кто ещё сможет собрать прибор с возможностью определённых регулировок, автоматическим включением-выключением по графику и так далее? Не шарикоподшипниковый же завод, — журналист коротко усмехнулся. — Они, конечно, удивятся. Но вы там тоже не тушуйтесь, Родине нужны герои-инженеры. И маленькие инкубаторы. А что вы удивляетесь, герои в мирное время — они такие. Те, кто способен решать нетривиальные задачи и преодолевать сопротивление инертной среды. А со своими предложениями они могли бы выйти на сельскохозяйственные ярмарки для начала. Можно и на строительном рынке павильончик поставить. Думаю, спрос будет.
Пал Евгеньич задумчиво протянул:
— Предложить им подъехать, на ваш агрегат взглянуть?
— Ой, да ради Бога! Смысл каждый раз велосипед изобретать? Желательно попасть в пересменок, когда мы его дезинфицировать будем после вывода. Теперь первого числа.
Ну вот. Те камни, которые я могла бросить в воду реки истории, я в данном случае бросила. Посмотрим, какими будут волны.
ВЕСНА 1986
Занимаясь банальной бытовухой (а как вы хотите, налаженное хозяйство требует регулярных усилий, вне зависимости от посетившего вас настроения), я всё ждала, когда случится что-нибудь эдакое. Ну, в самом деле, для чего мы здесь вторично? Или Андропову маленько жизнь продлили — и всё? А Вова? Просто по моей настойчивости?
Ой, не верю я в такие совпадения…
А ещё я с ужасом ждала новостей про Чернобыль. С детства мне вр е залось — двоюродный брат, Олег, со своей молодой женой как раз в Киевском Авиационном учились (они и сейчас там), она беременна была, и сколько ужаса вся родня натерпелась, пока их вывезли…
Это должно было случиться где-то в самом конце апреля, потому что после все костерили ЦК за то, что не стали отменять первомайскую демонстрацию в Киеве и других городах, колонны людей шли и кричали радостные лозунги под радиацией, превышающей допустимые нормы в десятки раз. Шли с детьми…
Начался двадцать седьмой пленум ЦК КПСС, заседания которого транслировали по телевизору, а номер положено было писать римскими цифрами. Точно помню, что на этом пленуме про Чернобыль в тот раз и сказали. Но не сразу, а на третий или четвёртый день после аварии. Мишка Меченый*, обычно быстрый на пустопорожние разговоры, начал мямлить нечто невнятное про жуткую трагедию, что дескать, впервые человечество столкнулось с атомом, вышедшим из-под контроля, а ведь никто не ожидал…
*Народ так «любя» называл Горбачёва.
Я смотрела выпуски каждый день, продираясь сквозь тяжеловесные партийные канцеляризмы. Смотрела седьмой день подряд.
Но ничего не происходило.
К слову сказать, вообще всё звучало и выглядело по-другому. Пленумом, само собой разумеется, руководил Андропов, а Горбачёв поминался разве что в списке товарищей, которые больше советским людям не товарищи, потому как отошли от правильной линии партии и вообще погрязли во всяких капиталистических гадостях.
Родственники, встречаясь у нас за воскресными столами, обсуждали очередные снятия с должностей. Меня, в свете послезнания размаха коррупции девяностых, было не удивить такими подробностями конфискации как восемь шуб очередной директорской жены или коробка, набитая золотыми украшениями (которая в пересказах людей постепенно превращалась в чемодан чуть ли не с сокровищами пиратов всей Тортуги вместе взятой). Единственно, удивляла туповатая наивность этих местечковых баронов — знали же, что чистки идут уже четвёртый год по всему СССР, но всё надеялись, авось пронесёт.