СССР: вернуться в детство 4 (СИ)
— Да давай всё-таки съездим. Кто-то же там есть. Может, запишемся на приём…
Поехали мы, короче. Точнее, Вова повёз, а я-то так, грузом, на багажнике.
Нашли этот горсовет. А нам, оказывается, в горисполком надо, а это совсем другая контора и в другом месте! Лад-но, поехали.
Притащились мы в горисполком… а нас вахтёр не пустил! Неприёмный, говорит, день и вообще, председателя всё равно нет.
— Ну, блин, сегодня вообще не день Бэкхема! — чуть не плюнула я прямо там, перед вахтёрской будкой.
— А я тебе говорил, — проворчал Вовка, — домой надо было ехать.
И тут высоченная (реально, метра четыре в высоту) входная дверь отворилась, и вошёл тот дядька.
— Ой, а мы к вам! — обрадовалась я. Дядька смотрел на нас, не узнавая. — Мы с юннатской станции — вы помните? Вы к нам с вьетнамскими гостями приезжали.
— А-а! Как же, помню! Что у вас случилось?
— Мы хотим… — начала я. Но тут Вовка положил руку мне на плечо, и я поняла, что начала не с того.
— Дело в том, — сказал Вова, — что наша станция располагает некоторым количеством денежных средств. Мы хотим на эти деньги заасфальтировать дорогу, но не знаем, хватит ли нам, и к кому обратиться за расчётом и непосредственно по поводу выполнения работ.
— Так, — сказал председатель, — пойдёмте-ка ко мне, чего мы у входа стоим.
В кабинете у товарища председателя было монументально — вся мебель большая и тяжёлая, в тёмных тонах.Бюст Ленина, портрет Андропова — всё как положено. Виктор Степанович (так на табличке на двери было написано) сел за стол и приглашающе махнул нам на кресла напротив:
— Ну, товарищи юннаты, рассказывайте.
Вова изложил наши пожелания относительно «Ньютона» и даже примерную схемку на листочке нарисовал. Председатель слушал внимательно, кивал. Спросил, между прочим: откуда же такие деньги?
— Так гонорар пришёл за книгу, — удивилась я. — Мы посовещались и решили потратить его на общественно-полезные цели. Реализуя на практике принцип: «от каждого по способностям — каждому по потребностям». Мы способны писать книги, и нам очень потребна хорошая дорога. А заодно и нашим соседям.
Председатель посмотрел на нас очень внимательно, о чём-то сам себе покивал.
— Ну, что ж… давайте поступим так: мы направим к вам инженера, оценить объём затрат. Он составит смету, и там уже будем решать… — не успела я обрадоваться, как Виктор Степанович добавил: — Однако, согласие ваших родителей на распоряжение такой большой суммой нужно будет обязательно.
Мы с Вовкой переглянулись.
— Любого из родителей? — уточнила я. — А то мама с папой в разводе.
— Значит, того, с которым вы проживаете.
Упс.
— Что ж, спасибо, — Вова поднялся первым. — Когда нам ждать специалиста?
— Сейчас мы выясним. Посидите минутку.
И мы ещё посидели. Послушали, как председатель звонит сперва одному, потом другому, объясняет суть да дело…
—…Да. «Ньютон»… Ну, по Мельничной… Да рядом, километра три.
— Четыре, — подсказал Вова.
— Четыре, мне подсказывают! Всё равно рядом, ну… Завтра давай, гляньте там, что у них, ага?.. Послезавтра? Ну, давай. Отзвонишься…
Председатель положил трубку и посмотрел на нас:
— В среду в течение дня ждите, подъедут.
— Скажите, а через лес к дачам напрямую не планируется дорога? — вдруг спросил Вова. — Через Юбилейный?
Виктор Степаныч удивлённо поднял брови:
— Уже ходят слухи? Есть, есть в планах, на следующий год.
— А вы можете запланировать нормальные тротуары по обеим сторонам? — попросила я. — Ну, или хоть с одной. Невозможно же. Там столько народу пешком через лес идёт — а если машины?
Председатель сказал «хм-м» и что-то написал на листочке:
— Действительно, пешком… Поставим, так сказать, на рассмотрение.
Мы поняли, что приём окончен и встали:
— Всего доброго.
— До свидания.
ОБРАБОТКА БЛИЖНЕГО КРУГА
На улице Вовка посмотрел на меня укоризненно:
— Говорил тебе: поехали домой. Уж лучше бы мы напрямую с дорожниками договорились.
Я взгромоздилась на свой багажник.
— Нет. Так даже правильнее. Напрямую, возможно, вышло бы проще и дешевле. Но так как сейчас — вернее стратегически. И можно использовать в качестве положительного пиара.
— Матушку как уговаривать будешь?
— Да никак. У неё есть муж, вот он пусть и уговаривает.
— Хм. Ну, посмотрим.
Женя слушал меня и, по-моему, как-то не вполне осознавал реальность происходящего.
— Дорогу?..
— Женя, включи мозг, не тупи. На плакат посмотри для отрезвления, — я ткнула большим пальцем за спину, где на стене висела яркая картина с лозунгом: «Наша Родина — СССР!» — СССР, Женя. Общество у нас какое?
— Какое?
— Да социалистическое же! Государство выделило нам прекрасное жильё, у тебя отличная работа. Машина, большой участок, дачный дом построили — благоустроенный, заметь! Живи и радуйся! Или вы хотите как цыгане, золотом обвешаться и золотые зубы в два ряда?
Женя передёрнулся:
— Скажешь тоже!
— Или вы не хотите по асфальту ездить? Сомневаюсь я, что в ближайшие двадцать лет у города будут ресурсы на асфальтирование садоводств.
— Это понятно…
— Но денег всё равно жалко?
Женя засмеялся.
Я вздохнула и сложила руки, как на уроке:
— Видишь ли, если выдать маме неопределённую сумму денег, она потратит их весьма замечательно. Хрусталя купит. Красивой посуды. Ковров. И игрушек, дорогих и очень нужных, которых у неё в детстве не было.
Женя посмотрел на меня искоса.
— Против ковров я не возражаю, — продолжила свою линию я. — Тепло, красиво. Но посуды она накупит столько, что ты будешь чувствовать себя как в посудном отделе, я тебя уверяю. Я уж знаю свою матушку, её нужно немножко тормозить. С игрушками этими тоже. Чувство меры… западает. Мда. Короче, Жень, пока вопрос не решён — но! Завтра приедет инженер и скажет нам цену. И мы посмотрим, на что нам хватит: на улицу или уж на всё садоводство. Лучше бы на всё, если честно, чтобы не вызывать препирательств и ненужного чувства зависти. Иначе… погоди, послушай меня! — я подскочила и начала ходить по комнате туда-сюда. — Я расцениваю эту внеочередную публикацию в том числе как… проверку совести, что ли? Думаешь, просто так нам эти деньги на голову упали? А потом придут и начнут намекать: не хотите ли вы перевести деньги в фонд мира, это политически грамотно и по-советски, — я подошла к столу и наклонилась, заглядывая Жене в глаза: — А я не хочу. Не хочу, чтобы непонятные дяди непонятно на какие цели тратили честно мной заработанное. А по хорошей дороге ездить хочу. Такие вот дела.
Я плюхнулась за стол и подпёрла щёку рукой:
— Ты только смотри, аккуратно поговори, грамотно. Чтоб без лишних там… резких слов, — я вздохнула. — Да чё я тебя учу, ты у нас умный мужик, сообразительный…
Я потёрла лоб и вдруг подумала, как эта сцена, должно быть, сюрреалистично выглядит. А ещё…
— Слушай, ты знаешь, где завод «Радиан» находится?
Женя, видать, оказался несколько сбит с толку внезапной переменой темы и удивлённо спросил:
— В Ново-Ленино, а что?
— Съезди лучше, встань на очередь на видеомагнитофон. Может, к новому году маме купим. Или хоть к восьмому марта.
— Ты цены на них видела? Тыщща двести!
— И чё, скинемся. Вот это прикольный подарок будет. А на следующий год проси отпуск не на июнь, а на середину июля, например. Чтоб съездить куда-нибудь после маминой сессии. Хоть на Чёрное море, мама не была. Идеально было бы санаторий с оплатой. За бесплатные путёвки битва — да и пофиг, заплатим, главное, чтоб не метаться, халупы эти не снимать у частников. На четверых.
— А бабушка?
— Бабушка как раз с вами поедет. И Федька. Ещё прикольнее было бы, если бы вы двух бабушек для компании взяли. Предложи своей маме. Тогда у всех отпуск получится, и двум бабушкам не скучно будет. Они будут общаться и передавать друг другу Федьку как переходящее знамя. Все отдохнёте.