СССР: вернуться в детство 4 (СИ)
— Не первое же издание, почему так много?
— Полагать надо, не пятьдесят тысяч экземпляров заложено, а семьдесят пять. Я так прикидываю. Да и большая она, всё-таки — двадцать два авторских листа.
— Ну, так-то да. Но семнадцать тысяч! Ты не боишься вызвать подозрения или враждебный настрой?
— Да плевать мне на враждебный настрой, если честно. Я знаешь что?..
На самом деле, я внезапно подумала, что всё это может быть частью проверки нас на вшивость. Но если так…
— Что? — спросил Вова, не дождавшись продолжения.
— Сейчас, я слова́ подберу, — сказала я, вынула из шкафа листок и написала: «Что если нам дали такие деньги, чтобы посмотреть на реакцию?»
Вова пожал плечами и спросил вслух:
— Думаешь, пасут нас? Или слушают?
Реально, если нас давно слушают, смысл шпаргалки писать?
— Вполне вероятно. Я бы на их месте по-любому слушала. Но я шарящий боец, прошедший школу девяностых, а тут народ наивный, как дошколята.
— Если слушают, должны были стотыщпицот докладных наверх заслать. Мы ж с тобой странные, шопипец.
— А чё странные? Нормальные мы, на рожон не лезем, никого особо не раздражаем.
— Очень деловые, очень самостоятельные дети с неизвестно откуда взятой кучей знаний и навыков.
— Ну, а чё, бывают же уникумы. Хоть того пацана вспомни из немецкого кино. Как его? Забыла, блин. Математический гений и музыкант. На бирже ещё играл.
— М… с дедом, да? Он ещё симулировал, что разбился и память потерял?
— Но. Витус*! — вспомнила я. — Его ваще никто не учил, до всего пацан своим умом допёр.
*Фильм так и называется:
«Витус». Снят в 2006 году
Фреди М. Мурером,
и на самом деле швейцарский.
— Мы с тобой и не знаем ничего толком. Что ты помнишь, например? Что после развала СССР через несколько лет кризис банковской системы был и рубль рухнул?
— М-м-м… Нет, про кризис я примерно знаешь что помню? Что пытались высчитать перспективы. У нас было два гениальных учёных. Одного не помню, а второй — Побиск Кузнецов. Я его и запомнила только потому, что имя у него такое странное. Была у него даже какая-то лаборатория, чуть ли не как у Азимовского Гарри Селдона*. Он же Гарри был?
* Имеется в виду персонаж
из серии романов Айзека Азимова
«Основание»
(в полном цикле семь книг).
— Историк-то тот? Вроде. Да неважно! И дальше что?
— Дальше всё вышло просто и прекрасно. У Кузнецова нашлись «доброжелатели», которые так сильно старались на благо Родины, что упекли его в психушку. Несколько месяцев он отлежал там — или, вернее сказать, отсидел. Потом друзья его выцарапали, но его лабу уже успели раздербанить.
— Вот суки.
— Не говори. Слышала я, что позже Кузнецов консультировал Андропова. Если это так, и он до сих пор его консультирует, у нас есть живой шанс пережить кризис и не умереть. А! Про Америку не сказала же! Когда в Пиндосии к власти пришёл Рейган…
— Это ещё в первый раз?
— Да. Так вот, когда Рейган пришёл, он тоже захотел просчитать будущее. Рейган, конечно, недообразованный психопат и… как бы это сказать… коммунофоб, что ли? — но, однако же, он верил в силу науки.
— И-и-и?..
— И призвал тоже учёных. Не знаю уж, математики они были или социологи, может всякие разные, но подошли пиндосы с размахом. Три, по-моему, независимых группы было организовано. Фамилию смутно помню одну. То ли Нейман, то ли Гелман. Я его ещё запомнила, потому что имя напоминало фантаста того, помнишь — Нил Гейман.
— Который «Американские боги»?
— Да. Так вот, все три американские группы пришли, что характерно, ровно к тому же результату, что и две советских. Где-то в восемьдесят шестом, а с большей вероятностью в восемьдесят седьмом году случится кризис. Практически общемировой. Но первая волна ударит в основном по капстранам.
— А вторая?
— Вторая придёт лет через пять-семь, и вот она шарахнет уже по всему миру. Там чё-то падения ВВП чудовищные, чуть не на четверть.
— Двадцать пять процентов⁈
— Да.
— Хер-р-рас-с-се!
— Вот и все так сказали. Но самое интересное, страны социалистического блока должны были пережить его сравнительно легче. Тоже с падением ВВП, но в районе десяти-двенадцати процентов. А хуже всего должно было прийтись угадай кому?
— США?
— Точно. БЛМ тогда ещё вылезти должны были, прикинь?
— Так они, получается, не погасили кризис, а просто отодвинули его?
— Ну, да.
— Погоди, а если такая жопа — что тогда с долларом?..
— Вот и амеры запаниковали: что с долларом? Как минимум, перестал бы быть мировой резервной валютой. Причём множество финансовых аналитиков рангом поменьше тоже предсказывали неминучую смерть доллара, даже в популярных книжках по финансовой грамотности повсеместно об этом писали, не стесняясь. А следом всё понеслось бы, как снежный ком. В худших сценариях вообще было страшно расписано, вплоть до распада США и гражданской войны. Ну и параллельно по прогнозам в части стран на выборах победили бы прокоммунистические партии — опять капиталистам страшно.
Вовка подошёл к окну, уставился на дом напротив, но видел, явно, что-то своё.
— А был ведь кризис.
— Был. Причём, по-моему, до распада СССР. Однако же, именно в восемьдесят седьмом. Биржи там у них рухнули или рынки, какие-то котировки, индексы. Я в биржах ничего не понимаю, но, вроде, все мировые рекорды падений перекрыли. Призвали там какого-то авторитетного дедка, и тот сказал, что всё, крындец — спасёт их только чудо.
— Типа развала Союза?
— Мдэ. Причём, наши же предатели, Ельцин, Кравчук и этот, третий, как его…
— Шушкевич?
— Но. Сами же всё сделали! А Ельцин, тварь алкоголическая, добил Россию.
— Да там все главы республик хороши были. Как они рвать страну начали!
— Продажные, чё там. И сами, и дружков западных притащили. Клинтон, что ли, в мемуарах писал, что «мы поимели с этих придурков пять триллиардов долларов».
— Вот это ни х*я с-себе!*
*Фразочка вроде простая
и даже быдляцкая,
но для нас она несёт
дополнительную линейку смыслов
благодаря убойной песне «Роза»
группы «Заточка».
Осторожно,
ненормативная лексика!
— А ты как хотел. Он поэтому и выступил против финального дробления России на двадцать отдельных государств. Она и так неплохо доилась.
— Народу сколько погибло.
— С*ка, до сих пор подмывает Наине Ельциной за «святые девяностые» рожу раскорябать.
Мы помолчали.
— Бл*ть, как иногда выпить хочется, — тоскливо сказал Вовка.
— Терпи, дорогой, всего семь с половиной лет осталось.
— Ну, ты меня утешила!
— Норм а с, не успеешь глазом моргнуть!
Вовка потёр лицо.
— Как думаешь, сейчас у наших есть шанс?
— Ты меня, главно, спрашиваешь! Кто у нас супер-логик?
— Во-первых, — напористо начал Вова, — я этот модуль давно принудительно выключил. Ты помнишь, каково это, рядом с логиком жить? — я непроизвольно передёрнулась, и он поучительно сказал: — Во-от! А во-вторых, даже если я его включу, данных крайне недостаточно.
— Ну, если переходить в область туманных предположений, я думаю так: если не купятся на западную мишуру — шанс есть. Тут, как товарищ Фурсов говорил, «выживет тот, кто упадёт последним».
— Мда. Так, может, написать кому-нибудь?
— Типа Андропову?
— Н-но.
— Я вон писала про сухой закон. Ноль эмоций, пока самолёт не рухнул. И вообще, ты уверен, что он читает всё, что люди отправляют?
— И кто читает до этого, — согласился Вова, — и как ему фильтруют…
— Я, на самом деле записала всё, что по старой памяти вспомнить смогла. Тогда ещё, в восемьдесят первом-втором. Лежит у меня папочка. Тебе, кстати, дай-ка покажу — мало ли, что со мной случится. Заберёшь, если что.
Я полезла в шкаф, где у меня хранились кой-какие черновики, наброски, папки с рукописями… и сразу увидела, что бумаги лежат не так.