Истоки чистой магии
– Слушай, Сэм. Ты знаешь, что я люблю тебя очень сильно. И именно поэтому всё, чего я прошу, это доверие. Но какой смысл, скрывать от меня что-то? Неужели нельзя просто поговорить об этом?
Сэм скрестила руки на груди, как она всегда делала, когда Стив начинал читать нотации. Это служило своеобразным вызовом на его нападки.
– То есть, ты хочешь сказать, что если бы я изначально всё рассказала, ты бы не противился и разрешил мне идти с тобой на миссию?
– Конечно же, нет! – вскинув в изумлении брови, воскликнул Стив. – Потому что люблю тебя. И я бы всё сделал, чтобы отговорить тебя! Пояснить, насколько это нецелесообразно – жертвовать собой на пустом месте. Тем более, что мне потом без тебя делать прикажешь, Сэм?
– Ну, вот видишь, толку тебе что-то говорить, если ты всё равно примешь это в штыки? Ты всегда так… Не видишь ничьих мнений, кроме собственного «я».
– Что это значит? Я не узнаю тебя: ты же всегда мыслила рационально. Мы живём в столице всех наук и каждый день занимаемся исследованиями и анализами сложнейших материй! И теперь ты вот так просто, сгоряча, хочешь натворить несусветных глупостей!
Стив провел рукой по волосам, начал ходить на месте. Сэм выучила и эти действия, к которым её парень прибегал, находясь в тупике и понимая, что проигрывает в очередной дискуссии.
– То есть, ты хочешь сказать, что я глупая, потому что боюсь потерять единственного парня, которого люблю? – с обидой в голосе спросила Сэм. – Глупая, потому что хочу помочь дорогому сердцу человеку? Считаешь меня слабой, решаешь за меня…
На глазах Сэм проступили слезы – это всегда было крайней мерой, но девушка использовала её очень умело. Манипулировать человеком, конечно, плохо, но когда других выходов не остается, делать нечего.
– Слушай, Сэм, я понимаю, что…
– Ничего ты не понимаешь, Стивен Карстен, абсолютно, – резко перебила его Сэм. – Твое непонимание происходящего из раза в раз растёт в геометрической прогрессии. Я вот искренне не могу осознать, как можно быть таким замечательным ученым, но рафинированным профаном в отношениях и чувствах.
Стивен смотрел на неё, и, как всегда, понимал, что проиграл. Можно было спорить с Сэм сколько угодно, но только переубедить её в чём-либо было миссией безнадежной изначально. Однако на этот раз речь шла о более высоких ставках, чем раньше, и самое главное, о жизни важного для него человека.
– Пусть так, но я не позволю тебе так рисковать. Сэм, посмотри мне в глаза и скажи, что не веришь им. Я серьезён, как никогда. Ты, конечно, можешь и дальше гнуть свою линию, но отряд мой. Я просто подам заявление на твою дисквалификацию по причине непродуктивности работы в команде из-за личных взаимоотношений. На сей раз я не уступлю.
Сэм снова посмотрела в честные и чистые глаза своего парня: теперь, кроме серьезности, она увидела в них страх. Стив прекрасно понимал, что если эта крайняя мера не сработает, то уже ничто не поможет. Сэм наклонила голову вбок, горько усмехнулась и с вызовом посмотрела на своего парня.
– То есть, ты хочешь нарушить данную тобой же клятву, что о наших отношениях до свадьбы никто не узнает? Мы встречаемся уже два года, но все догадки наших однокурсников остаются на уровне слухов, ты так гордился нашей тайной. А теперь ты сам предашь все огласке?
– Если это потребуется для твоего спасения, – твердо сказал Стив, на его скулах заиграли желваки.
– Серьезно, Стив? Спасения? То есть, ты меня принимаешь за слабую безвольную принцессу, которой всегда требуется помощь? Дамой в беде? От кого ты меня спасать собрался? От деревьев в Кристальном лесу?
– От тебя самой. А вернее, от твоего глупого решения.
Сэм фыркнула, покачав головой. Затем отвернулась от него, скрестив руки на груди. Она долго молчала, а затем решила применить последний аргумент, который мог быть в данном споре.
– Значит, вот так? То есть, переживать за своего любимого человека – это глупо, по-твоему? И чувства испытывать тоже глупо? Да и меня ты, видимо, дурой считаешь?
– Я не это имел в виду.
– Но именно так это и прозвучало, Стив. Господи, если ты будешь и дальше вот так меня опекать и не давать сделать и шага в сторону, то я не знаю… У меня ведь есть своя жизнь, я принимаю свои решения. И если ты хочешь мне в этом мешать… Наверное, тогда лучше всё закончить.
В этот раз Сэм не пыталась играть или брать на понт. Слеза, которая потихоньку катилась по её щеке, не была инструментом манипуляции. Просто именно сейчас Сэм пришла к определенному выводу, испугавшись от предстоящих перспектив.
– Сэм… Я не хотел ничего такого… Ты ведь…. Ты очень важна для меня. И если даже это я потеряю, то в дальнейшем уже не будет смысла ни для чего!
Сэм резко утерла лицо рукавом, быстро повернулась к Стиву. Он смотрел на неё, но она отводила взгляд в другую сторону, будто боялась посмотреть ему в глаза и, не выдержав, разреветься.
– В общем, так. Мне о многом нужно подумать… Многое взвесить, – сказала она чуть дрожащим голосом, будто резко стало прохладно, и она замерзла. – Слушай внимательно, Стив, потому что от твоих действий зависят наши будущие отношения. Мы со всем справимся вместе, рука об руку. Но если ты решишь написать заявление о моём исключении из отряда, то клянусь Чистым знанием, в этот же миг между нами будет всё кончено. Ты меня понимаешь?
Стив почувствовал, как на этих словах по спине пробежал мерзкий холодок. Он вдруг ощутил, как будто у него забирают последний смысл жизни. К его горлу подступил комок, глаза стали влажными от подступающих слёз. Стив посмотрел на ночное небо, усеянное звёздами. Ученые не верят в загробную жизнь, но почему-то именно сейчас ему захотелось, чтобы мать посмотрела на него с небес. Ему нужен был какой-то необъяснимый знак, который бы показал направление, подсказал дальнейшие действия.
– Я понял, Сэм. Прости, я просто… – начал мямлить он.
– Я надеюсь, что понял. Стив, мне очень непросто предъявлять тебе такие ультиматумы, но я никому не позволю решать, что мне делать, а что нет. Неважно, насколько нам вместе хорошо. Это моя жизнь, сама хочу решать, как её прожить. Ты уж прости…
Стив почти не прислушивался к её словам, в его голове вдруг возник какой-то непонятный шум, а в глазах будто стоял туман. В последний раз такие ощущения он испытывал, когда ему сказали о смерти матери. В тот день он сдавал последний экзамен в Старшей Научной Академии. Он был так счастлив, быстро шёл домой, представлял, как расскажет всё родителям. Тогда Стив особенно хотел рассказать всё матери, ведь именно она столько раз выручала и поддерживала его. Даже когда у него что-то не получалось, мама никогда не ругала, но вдохновляла попробовать снова и снова, пока не будет успешно. И Стив пробовал, и теперь стал тем, кем бы она гордилась. Но в тот момент все его достижения, дальнейшая карьера – всё перестало иметь значение, ведь только что его жизнь дала трещину.
– Я вижу, ты меня даже не слушаешь, Стиви, – сказала Саманта с печальным вздохом. – Ладно, поздно уже, да и прохладно как-то. Я пойду, подвозить не надо. Сама справлюсь. Пока.
С этими словами она подошла к Стиву вплотную, поцеловала в щеку холодно и отстраненно. Он не успел ничего сказать, как она уже скрылась вдалеке.
«Это конец? Вот так просто все будет разрушено? Я заслужил это? – проносились мысли у него в голове. – Но если так, то ради чего мне жить дальше?»
Стив еще несколько минут стоял, будто испытывая сильнейший шок, пока не почувствовал, как на голову упало несколько капель холодного дождя. Почти сразу стихия начала разгуливаться, и начался сильный ливень. Стив, не обращая внимания на то, что уже изрядно намок, на ватных ногах медленно подошел к трициклу, уселся на сиденье, положил руки на руль, оттолкнулся ногой и нажал на педаль газа. Трицикл тронулся, мощные передние колеса заелозили по образовавшейся в земляной выемке луже, но благодаря переднему приводу тут же вытянули и заднее широкое колесо из колеи.