Тринадцатый апостол. Том II (СИ)

* * *
В божеский вид нам еще дали себе привести, и даже сытно покормили, а вот с «завалиться спать» повезло далеко не всем — например, мы с Лонгином вместо этого отправились на ковер к начальству.
Надо отдать должное Галерию, «кошмарил» Мемфис он грамотно, и с первой минуты показал всем, что шутить не намерен. Сам утром видел, как на заискивающее приглашение Захера Лизимбы поселиться в его огромном доме, префект ответил суровым и решительным отказом, показывая этим свое крайнее нерасположение к местному магистрату. Так что на ночь наместник разместился в одном из больших шатров в центре лагеря легионеров, куда мы с Лонгином сейчас и шли, обсуждая по дороге услышанные от коллег интересные новости.
К моему большому удивлению, троих адептов Сета легионерам все-таки удалось задержать при попытке покинуть город. Правда, они оказались мелкими сошками, но их судьбу это изменить не могло — на завтра была назначена показательная казнь. Карательную экспедицию против жрецов Сета Галерий успешно совмещал с обычными для префекта провинции делами: взиманием налогов за истекший период и разбором жалоб от населения. А поскольку неприязненное отношение императорского наместника Египта к магистрату Мемфиса было проявлено сразу же, то и жалоб от горожан на его произвол, а так же произвол других членов магистратуры, оказалось предостаточно.
Пока префект Гай Галерий вершил в городе правосудие, обрушив на головы виновных всю тяжесть римских законов, все остальные римляне тоже не сидели здесь без дела. Легионеры продолжали прочесывать Мемфис и пригород в поисках адептов Сета, а прибывшие с префектом чиновники взыскивали тем временем налоги. 
Вообще, как я понял, значительную часть податей с населения провинции собирали сами местные общины, что было наиболее дешевым вариантом налогообложения для Рима. Немногочисленный штат чиновников при префектах, состоящий из рабов и отпущенников императора, на большее был физически не способен. Зато эта «familia Caesaris», с успехом присматривала за самими наместниками, и нередко строчила доносы в Рим обо всех их прегрешениях. Префект Галерий прекрасно знал об этом, и положение Понтия Пилата ничем не отличалось, но таковы были принятые правила, и им оставалось только смириться. 
…В шатер префекта охрана нас с сотником пропустила без промедления. Гай Галерий нетерпеливо махнул нам рукой на свободные кресла, расставленные у накрытого к ужину стола.
— Марк, Лонгин, проходите, присаживайтесь! Разделите с нами трапезу.
Здесь уже находились Сенека, Максимус Касий и знакомые трибуны — судя по полным тарелкам и кубкам, ужин у начальства был в разгаре.
— До нас здесь дошли какие-то невероятные слухи о ваших приключениях. Не терпится услышать все из первых уст!
Не терпится ему… нет, чтобы дать уставшим людям отдохнуть! Но деваться некуда. Приходится рассказывать начальству обо всех наших злоключениях, время от времени смачивая горло вином. Вино, кстати, оказалось отменным, и к концу рассказа у меня в голове уже приятно шумело.
Сенека издал завистливый стон
— Гай, ну почему ты меня с ними не пустил, а?!! Как бы я хотел увидеть все собственными глазами!
— Луций, уймись! А если бы все там сложилось по-другому — как бы я потом смотрел твоей тетке в глаза?
— Префект прав — поддержал я Галерия — мы все легко могли там погибнуть.
Наместник кивком поблагодарил меня за поддержку и поинтересовался
— Марк, а что дальше предлагаешь с этим храмом делать?
— По-хорошему, его нужно стереть с лица земли, чтобы больше никто туда не смог попасть. А тоннель, по которому мы выбрались, затопить водой из ближайшего канала.
— С ума сошел?! — возмутился Сенека — там же наверняка остались ценные папирусы, их нужно сначала вынести!
— Тебе было мало книги Мертвых? — усмехнулся я — давно с бесами не встречался?
Луций осекся и замолчал. Вот так-то. А то все горазды чужими руками жар загребать. А у меня Силы больше нет — вычерпан до дна. Кольцо Соломона чуть не рассыпалось, Слово молчит. Случись что, кто будет там все исправлять?
 
— Вот завтра храмом и займись, Марк — распоряжается Галерий — я с утра прикажу собрать народ на площади, а ты им расскажешь, что нужно делать. Мотыги и ломы им в руки, и вперед. Да, и напугай египтян, как следует, чтобы они это место потом за десять миль обходили.
Префект прав, хочешь сделать хорошо — сделай сам. В моем случае — проследи, чтобы там все разнесли по камешку до самого основания. Отвлекая Сенеку от храма, меняю тему
И кстати, о мотыгах…
— Галерий, а почему бы вам не восстановить канал Фараонов? Зерно это отлично, но все больше дохода Египту приносят пряности из Индии, синский шелк. А их приходится тащить караванами от Красного моря. Можно же отрыть канал заново?
— Марк, это неподъемная задача — поморщился префект — Это сколько песка надо перетаскать…
— Неподъемная?! — рассмеялся Сенека — дядя, а ты видел Пирамиды? Да египтяне что угодно построят и восстановят.
— Так-то оно так, но одобрит ли это расточительство император? Торговля с Индией приносит неплохие налоги, но ведь в Риме введен строгий запрет на предметы роскоши.
—…на который богатым римлянам плевать! — поддел префекта племянник — И Сеян им в этом потворствует. Все жены и дочери сенаторов наряжены в запрещенный Тиберием шелк. Да, и сами сенаторы от них не отстают — тоги-то у них может, и из шерсти, а под ними туники из шелка.
— Тогда почему бы не увеличить поставку в Рим египетских тканей? — удивляюсь я — слышал, что египетский тончайший газ изо льна ничем не хуже китайского шелка, а на лен запрет Тиберия не распространяется. Тогда римское золото не покинет пределов нашей империи, а осядет у вас в провинции. 
Префект задумался. Его пальцы мелко барабанили по столу, военные заинтересованно замолчали
— Марк, ты видимо не знаешь, что этот газ ткут только при храмах. В его изготовлении есть особые секреты, которые известны одним жрецам. И главный секрет — кроме них никто не знает, как изготовить изо льна такую тончайшую пряжу, чтобы газ потом просвечивал даже через несколько слоев. Если бы не упрямство и скупость местных жрецов, Египет давно бы завалил Рим своими льняными тканями.
Вот как… А я-то наивный считал, что дело в каких-нибудь особых ткацких станках или в высоком мастерстве египетских ткачей. Спешу скрыть свое смущение, отпивая вино из кубка и снова возвращаясь к сегодняшним событиям 
— Я слышал, вы здесь тоже время зря сегодня не теряли?
— О-о-о! Мы здесь такие злоупотребления в магистратуре обнаружили! — радостно загораются глаза Луция
Дальше я узнаю, что в городе вскрылись случаи коррупции и вопиющего вымогательства с местных купцов и городских торговцев, а порт Мемфиса Захер Лизимба с помощью ближайших родственников и друзей вообще превратил в свою личную кормушку, прикарманивая часть взимаемой с кораблей пошлины. На фоне этого все другие злоупотребления властью, данной ему Римом, смотрелись уже невинными шалостями. Кажется, кого-то ждет суд и конфискация имущества. А Мемфису предстоит назначение нового магистрата и смена состава магистратуры.
И это правильно. Коренная элита, живущая в городах, подобных Мемфису, играет роль главного посредника между римским наместником и местными общинами. Именно через нее и выбираемых из числа этой элиты членов городских магистратур, и обеспечивается лояльность местного населения власти Рима. Так что контроль префекта осуществляется в первую очередь за назначенным им же магистратом города и деятельностью всей магистратуры в целом.
 
Да, уж… видимо придется нам здесь немного задержаться…
  
Глава 7
 
Ночью мне снится, что я снова хожу по разрушенному храму Сета, и снова рассматриваю древние статуи. На одной Сет изображен в виде воина совершенно фантастической наружности. В его одежде легко узнается навороченный военный комбинезон, с защитой из пластин легкой брони, на ногах — высокие берцы с толстой рифленой подошвой, а звериная морда оказывается всего лишь причудливым гермошлемом.