Тринадцатый апостол. Том II (СИ)

— Кокцей, у меня нет друзей. Вернее они были, но умерли. Германик, Постум… похоже, и Нерона уже нет в живых. 
Клавдий помолчал, печально разглядывая вино в кубке, сделал пару больших глотков
— Гражданские войны, проскрипции и доносы унесли жизни самых лучших и храбрых, а те, кто выжил, затерялись среди новой знати. Но в любом случае, остались родные и друзья тех, кто был убит Сеяном или покрыт позором. Думаешь, они не будут мстить? Значит, впереди новая свара и новые жертвы. Я сейчас чувствую себя человеком, находящимся на склоне вулкана, когда тот внезапно просыпается и начинает извергать пепел и раскаленные камни.
— Мы все так себя чувствуем. И поверь, Тиберию сейчас ничуть не легче. Но сторонники в Риме у нас есть — те кто не прогнулся перед Сеяном и готовы противостоять ему.
— А такие еще остались? — усмехнулся Клавдий
— Нумерий Аттик за нас, плохо отзывается об Сеяне Луций Отон. Ну и Сервий Гальба, разумеется. Ты же помнишь его ссору с префектом за того гальского жеребца?
— Сеян, кажется, перекупил его у какого-то варвара, который вел лошадь Гальбе?
— Именно. 
— А что насмешник Азиний Галл?
— И этот сенатор с нами. Сеяна он недолюбливает еще больше, чем Тиберия. А враг нашего врага… Так что наша партия немногочисленна, но она есть. Присоединяйся! Риму как никогда сейчас нужно твое мудрое слово на Форуме. Только остерегайся своей сестры, Ливилла скорее всего тоже заодно с Сеяном — Нерва осмотрелся по сторонам и понизил голос до шепота — Ходят слухи, что не все Юлии по мужской линии погибли…
Клавдий ошарашенно посмотрел на Кокцея. 
— Это, конечно, все меняет. Завтра же выезжаю в столицу! И обещаю — я буду крайне осторожен.
* * *
Во второй раз я очнулся с сильной головной болью. Ощущение такое, что я пил целую неделю, и теперь у меня сильнейшее похмелье. 
Еле-еле чадили светильники, по залу сломанными куклами валялись тела мертвых жрецов. Каменного гада над моей головой больше не было — зато алтарь и пространство вокруг него были засыпаны мелкой гранитной крошкой. Я тихо застонал и с трудом сел, опираясь дрожащей рукой на камень. С моей груди с тихим шорохом осыпалась мелкая каменная пыль — это видимо все, что осталось от Сета. Воплотиться во мне он не смог и теперь уже никогда, ни в кого не сможет. Слева у алтаря я увидел труп слепца — он так и сдох, распростертым в молитвенной позе. Его голову размозжило большим осколком гранита. 
Поднеся правую руку к глазам, я взглянул на кольцо Соломона и тяжело вздохнул. Оно перестало светиться и покрылось мелкими трещинами, из него пропала вся энергия. И во мне тоже пропала. Сколько бы я не прислушивался к себе — во мне не было ни Света, ни силы. И Слово умолкло.
Скосив взгляд на саркофаги, я к своему величайшему изумлению обнаружил, что девушки еще живы и дышат. Чудо…! Видимо, вырвавшийся Свет уничтожил не только Сета и его жрецов, но и сжег змей в саркофагах. Тела девушек были припорошены полосками серого пепла, повторяющими очертания кобр, но следы их укусов затягивались прямо на глазах. 
Я сполз с алтаря и, встав на ноги, пошатываясь, побрел к ближайшему саркофагу. В нем лежала черноволосая, невысокая девушка. Совсем юная, почти ребенок. Ее длинные ресницы чуть подрагивали, но глаза были закрыты. Она явно была без сознания. И что мне с ней теперь делать? 
Для начала вытащил египтянку из каменного гроба, стряхнул с нее пепел и уложил на пол. Легонько похлопал девушку по щекам, надеясь, что искусственное дыхание или массаж сердца мне делать не придется. Девушка вскоре застонала и открыла свои карие глаза. Секунда, и в них отразился животный ужас. Я тут же отстранился и, успокаивающе, поднял руки, показывая ей пустые ладони
— Кто…ты?! Как тебя зовут?
— А тебя? — уклонился я от ответа
— Зэма. Жрецы, что — все мертвы?! — ее взгляд наткнулся на трупы.
— Да. 
Раз спрашивает, значит уже ожила. Я поднялся на ноги и перешел к следующей пленнице. Эта девушка была постарше, по крайней мере, фигура у нее сформировавшаяся — высокая грудь, широкие бедра. И она довольно быстро очнулась, стоило мне достать ее из саркофага — даже хлопать по щекам не пришлось.
 
— Как твое имя? 
— Монифа…
— Удачливая? — покачал я головой — Ну, какая же ты удачливая, если тут оказалась…
Не дожидаясь ее ответа на свой риторический вопрос, я направился к третьей пленнице. Та уже сама успела очнуться и, схватившись рукой за край саркофага, села. Выглядела она очень необычно для Египта — светлокожая, с голубыми глазами и длинными волосами пшеничного цвета. Умный взгляд, и никакой паники на бледном, аристократическом лице с вполне европейскими чертами.
— Я Залика, из рода Кариев — не дожидаясь вопроса, представилась она, стыдливо прикрывая грудь рукой — А ты?
— Что за род? — поинтересовался я, стаскивая с ближайшего жреца хламиду. Встряхнул ее от каменной крошки и бросил Залике — Держи, прикройся! 
Дождавшись, пока она накинет хламиду, подал ей руку, помогая выбраться из саркофага. 
— Мы не египтяне, мы гиксосы… — просветила меня блондинка, испуганно обводя глазами разрушенный зал.
— Нехорошо обряжаться в одежды, отобранные у мертвых — неуверенно произнесла Зэма
— А хорошо змеями травить людей? — пожал я плечами — Не хочешь, ходи голой. Но где-то здесь в храме находятся сорок молодых легионеров, и не говори потом, что я вас об этом не предупреждал. 
Странно, но после моих слов никто из них голой оставаться не захотел…! 
Египтянки быстро нашли во что им одеться, и про отобранное у мертвых больше никто не заикался. Я тем временем, огляделся, вспомнив, что жрец велел послушникам принести в зал мои вещи. А вот и они… лежат себе, аккуратно сложенные, на каменной скамье у дальней стены. Здесь же стоят и мои калиги. Каменной пылью их, конечно, припорошило после взрыва, но слава богу, все вещи целы. 
Не испытывая ни малейшего смущения, я прошел к скамье под любопытными взглядами девушек и начал спокойно одеваться. А чего мне стесняться? Я не юная девственница и не урод. И мы давно уже успели с ними рассмотреть друг друга, поздно изображать из себя скромника.
Я облачился в свою тунику и лорику, зашнуровал калиги, поставив ногу на скамью. Под одеждой нашлись не только мои меч с кинжалом, но и поясная сумка: с крестиком, анкхом и кошелем с систерциями. А самое главное — ключ хранителя тоже оказался на месте. Взял в руки шлем, выпрямился, поправляя пояс и уже привычным жестом сдвигая ножны с мечом на бедро. Обвел взглядом подруг по несчастью, и наконец, представился им:
— Меня зовут Марк. Я римский легионер, жрец нового, истинного Бога. Вы сами видели его силу — я показал девушкам крестик — это он дал мне ее, чтобы окончательно уничтожить Сета, которого хотели воскресить жрецы.
А скорее всего, они призвали бы Люцифера из ада, как одно из его воплощений. Только девушкам этого знать не нужно.
— Это та каменная змея? — сообразила Залика. Она оказалась самой сметливой среди девушек — А твой бог действительно сильный, римлянин. Как его зовут?
— Христос — на греческий манер представил я Иисуса, благодарно поднося крестик к губам — Он Бог-сын. Есть еще Бог-отец и Святой Дух.
— Как-то сложно — вздохнула Монифа 
— Как-будто ваш пантеон проще — пожал я плечами — или греческий.
— У тебя же наш анх — заметила глазастая Зема — Откуда он? Ты новый Хранитель?!
Нет, ну до чего же любопытные, все-то им расскажи! Обойдутся.
— Это подарок.
— А ты знаешь, что человек с таким анхом может приказать что угодно любому египтянину в Гизе и Мемфисе? И тот с радостью выполнит повеление Хранителя. 
 
— Знаю.
Поняв, что на эту тему я говорить с ними не собираюсь, они тут же вспомнили о другом
— Но почему жрецы похитили для ритуала нас? — удивилась Монифа — Неужели мало рабов и рабынь в Мемфисе?
Хороший вопрос… я и сам бы хотел знать ответ на него. Ну, ладно еще мы, римляне — заклятые враги. Но своих-то за что?! И ведь даже не рабынь похищали, а свободных и молодых египтянок. А наши ученые-египтологи с пеной у рта доказывали, что еще при Птолемеях в жертву египтяне приносили уже исключительно животных. Ага… как же. Знали, видимо, и эллины, и римляне, что делали, когда уничтожали египетские древние культы. Просто не додавили этих темных тварей до конца.