Летающая крепость (СИ)

— Решено, летим туда.
  
Глава двадцать седьмая
 
Когда я говорил, что догнать нас не смогут, я был уверен, что у противника просто нет таких средств. Стратегических бомбардировщиков точно нет, а у истребителя дальность полёта слишком мала. Однако, враги оказались настырными, отправили вдогонку истребитель. Самый настоящий, модель я не знаю, но явно что-то иностранное. Насчёт вооружения оставалось только гадать, но точно есть пулемёт и, надо полагать, несколько ракет. Вряд ли сможет нас сбить, но нагадить — вполне.
— Что делать будем? — спросил я, оборачиваясь к командному составу.
— Я справлюсь, — внезапно сказал Сабж, направляясь к самолёту.
— Сдурел? — я посмотрел на него удивлёнными глазами. — На своём кукурузнике против реактивного боевого самолёта?
— Есть у меня средство, — гордо заявил он. — Если подействует, то справлюсь. Если нет… Василий Филиппович, садись в самолёт.
Времени было не так много, но они успели, не только сели в самолёт, но и взлетели навстречу врагу. Я тем временем, не рассчитывая на чудо, объявил тревогу и усадил стрелков к оружиям. Современный самолёт — не та техника, которую можно эффективно сбивать из пулемётов и пушек. Тут нужны ракеты, хотя бы ручные ПЗРК, но у нас их нет, поэтому будем обходиться тем, что в наличии. За счёт количества стволов сможет увеличить вероятность попадания.
Но и Сабж не просто так поднялся в небо. Сначала наш самолёт вылетел навстречу врагу, потом развернулся в том же направлении, в результате несколько секунд они шли рядом параллельными курсами. Вражеский пилот, что характерно, даже не стал в него стрелять. Высшая степень презрения к жалкому кукурузнику с поршневым двигателем. Или просто боекомплект у него ограничен, стрелять нужно по острову, а наш самолёт ему явно не соперник. Зря, в общем-то, пушки у него довольно мощные, если попадёт, мало не покажется. Впрочем, Сабж тоже стрелять не стал, просто пролетел рядом с ним несколько секунд, больше не смог, не позволяла разница в скорости.
А враг в это время вышел на дистанцию открытия огня, вот только не заладилось. Он успел выпустить одну ракету, а потом клюнул носом и начал заваливаться вперёд и вправо. Скорость упала, а Сабж, зайдя ему в хвост выпустил две кассеты из пушек. Попал всего один или два раза, Василий Филиппович — это всё же не я. Но врагу хватило, он и без того падал, что-то случилось с управлением. Примерно через минуту самолёт вместе с пилотом ударился об землю и взорвался.
Сабж, зачем-то сделав круг над островом, приземлился на внутреннюю полосу.
— И что это было? — строго спросил я, когда пилот вылез наружу, спустился по трапу и предстал перед нами с очень довольным видом.
— Я же говорил, средство есть.
— А какое?
— Помнишь, ты мне давал мутаген?
— Помню, только он себя никак не проявлял. Или проявлял, но ты не показывал?
— Дело в том, — начал объяснять Сабж, присев на ящик со снарядами, — что пси-способности, пока они не развиты, практически бесполезны. Я теперь могу прикинуть, что те два гаврика, что прищучили нас в харчевне, имели навык не меньше сотни.
— А у тебя сколько?
— Общий — пятьдесят один. Хотя там всё сложно. Все очки туда вкладывал, плюс парочка после тренировок прибавилась.
— И что ты умеешь? Взять под контроль сможешь?
— Полноценно — нет, но кое-какое воздействие оказываю. Например, могу сделать так, чтобы человек некоторое время ничего не видел, а вдобавок чувствовал себя плохо, на грани обморока. Через несколько очков смогу полноценно отдавать команды.
— Так ты его ослепил?
— Всё, что смог. Там, при прокачке, можно выбирать по какому принципу развиваться. Можно увеличить время воздействия, можно увеличить расстояние, можно выбирать принцип действия. Я двигался самым экономным путём, сейчас впервые применил в бою. Показателей, если честно, хватило впритык. Самолёт выручил, скорости хватило, чтобы продержаться с ним рядом пару секунд и взять под контроль. Думаю, он потом прозрел, но выправить машину уже не успел, как я понимаю, даже не катапультировался.
 
— Не факт, что там катапульта предусмотрена. Ладно, от лица коллектива выражаю благодарность, враг лишился одного самолёта, пилот потерял уровень, а скорее, даже два. А нам надо иметь в виду на будущее, что у нас такое есть. Теперь, когда будем устраивать сафари с воздуха, ты — первый кандидат на прокачку. Нам такой козырь в рукаве точно не помешает.
— У меня ещё откат большой, — предупредил он. — Тридцать часов, с каждым очком на полчаса снижается, но есть нижний предел.
— Вот и будем сокращать, нужно, чтобы каждый час мог работать. Или даже каждые полчаса, — тут я повернулся к компьютеру. — Василий Филиппович, необходимо поставить вопрос покупки ПЗРК для обороны острова.
— Я не знаю мест, где они продаются, — он развёл руками.
— А на складе? — я подозрительно на него прищурился.
— Вооружение, третий уровень допуска, — печально ответил он. — И не нужно меня уговаривать. Нарушение инструкций крайне негативно сказывается на работе главного процессора, он может банально перегореть.
— А как насчёт других складов? У тебя нет информации о том, где ещё лежали армейские пряники? Сейчас мы посетим инопланетный корабль, затаримся прочными пластинами, укрепим защиту, но, если у нас не будет полноценных зубов, рискуем всё потерять. Хотя бы парочку ПЗРК любых моделей.
Он задумался, это, разумеется, было чистым притворством, поскольку думал он в миллион раз быстрее человека, но вид сделал качественно. Даже затылок чесал.
— Есть пара мест, у меня сохранилась информация, что там когда-то хранили военное имущество. Не обещаю, что склады ещё целы, не уверен, что они вообще были загружены.
— А где они расположены? — уточнил я.
— На юге той территории, что вы именуете пустошами.
— Тогда можно надеяться, что там что-то осталось, — сказал я. — Даже если люди туда добрались, или их разграбили местные дикари, можно надеяться, что унесли не всё.
— Почему ты так уверен? — спросил Сабж.
— Понимаешь, когда экспедиция потрошит какой-то склад на пустошах, у них есть ограничение по объёму и массе груза. А потому нужно хватать товар максимально ликвидный, который можно применять самим или продавать за хорошие деньги. А ПЗРК — товар специфический, который, по сути, никому не нужен, авиация есть только у крупных кланов и применяется в исключительных случаях, вроде нашего. Возьмут их только тогда, когда больше брать нечего.
— Логично, а дикари?
— Дикари, даже если это игроки, не найдут им применения, максимум, расковыряют для получения взрывчатки. Но даже так можно надеяться, что не угробят все образцы.
— Уговорил. — кивнул лётчик. — Василий Филиппович, показывай, где эти склады.
Но сначала мы наведались на уже дважды ограбленный корабль пришельцев. Помня о засаде военных, я не стал повторять подвиг разведчика, а потому мы ввалились внутрь даже не группой, а настоящей толпой человек в пятьдесят. Каждый держал в руках ствол, в запасе были гранаты и даже огнемёты.
Но вся эта сила развернулась в пустоту, на корабле никого не было, и даже трупы исчезли. Оставалось только продолжить грабёж. Собственно, нас мало интересовала инопланетная техника, этим занялся только Василий, которому нужно было делать электронные мозги для своих аватаров. А остальные начали выносить материалы. Несмотря на прежние налёты и разграбление, тут оставалось ещё много чего. Например, броневые плиты из неизвестной керамики. К счастью, они не составляли с кораблём единого целого, а крепились с помощью почти земных крепежей, в виде шурупов, болтов и штифтов, которые, хоть и с трудом, поддавались лому и газовой горелке. Плиты были примерно трёх метров в длину и полтора в ширину, толщина колебалась от сантиметра до трёх. Сам материал напоминал твёрдый пластик, как по виду, так и по весу.
Возникли сомнения насчёт его прочности, пришлось устроить проверку. Одну из плит закрепили в воротах и долго расстреливали из самого разного оружия. Результат впечатлил. Автоматные пули оставили едва заметные царапины. Пулемёт оставил царапины побольше. Крупнокалиберный пулемёт сделал едва заметные вмятины. В итоге пробить смогли только кумулятивным снарядом пушки, до того стреляли подкалиберным оперённым снарядом, от него осталась воронка, но сквозного пробития не было. Да и после кумулятивной струи осталась едва видимая дырочка, куда даже палец просунуть сложно.