Последыш. Книги I и II (СИ)

— Я воевать с вами, Нестор Изяславович, не намерен, — Бармин пригубил бокал с красным вином и, наконец, закурил.
— Значит, воевать не хочешь, а гадости мне говоришь по доброте душевной?
— Нет. — На этот раз усмехнулся Ингвар, но не зло, а, скорее, добродушно. — Я пришел, чтобы договориться.
— Да, ну?
— Во-первых, не хотел ставить вас в неловкое положение, поскольку на приеме император вернет мне титул и разрешит Варваре носить родовое имя. А во-вторых, будет объявлено о состоявшейся помолвке между мной и дочерью Великого князя Андрея Романовича. В качестве приданного она приносит мне графство Менгден, а в качестве наследства со стороны матери Полоцкое княжество.
— Ловкий ты парень, Менгден!
— Не без этого.
— Ладно! — решительно рубанул ладонью воздух князь Глинский. — Я понял. Играть с Андреем в перетягивание каната я не буду. Считай, твоя взяла. Но на твоем месте я бы не стал сбрасывать Глинских со счетов.
— Так я и не собираюсь, — пожал Бармин плечами. — Я же сказал, давайте договариваться!
— Что предлагаешь?
— Варвара сегодня получит право именоваться графиней Менгден. Титул, как вы понимаете, не наследственный, но пожизненный, какую бы фамилию по мужу она ни взяла. В приданное за ней я даю миллион золотых рублей и замок Крево с прилегающими девятьюстами гектарами земельных владений.
— И кому такое счастье?
— Вашему сыну Петру.
— Сын от первой жены…
— Так и Варвара от первой.
— С ней этот вопрос обсуждал?
— А как же иначе? — удивился Бармин. — Я ее неволить не стану.
— Значит, ты про Петра в курсе? — прищурился Глинский.
— Я в чужие семейные дела не лезу, а они с Варварой, как я понял, росли вместе. Сговорятся, я думаю. Будет семья, пойдут дети…
— Чьи?
— Я же сказал, не мое это дело, — пожал плечами Ингвар. — Взрослые люди. Найдут компромисс.
— А что будем делать с Дареной?
— Если будете настаивать, женюсь. Но сразу хочу предупредить. Вакантно лишь место пятой жены, и это не обсуждается. Обсуждаться может только размер приданного и дата свадьбы…
  
Глава 8
 
1. Десятое июня 1983 года
Надо отдать должное князю Глинскому. Встретившись на императорском приеме, — в те полчаса, которые предшествуют торжественной части, — они обнялись, как родные. Причем инициатором объятий выступил как раз Нестор. Расцеловал сукин сын Варвару и Елену, крепко прижал к груди Ингвара, прослезился «ненароком» и не без показной гордости сказал незнакомому господину, оказавшемуся по случаю окольничим императорского двора князем Василием Владимировичем Углицким:
— Они мне все, как родные!
— Но и родные тоже, — добавил, спустя мгновение, взглянув со значением в глаза Бармину.
В принципе, теперь они снова были родней, а в перспективе и союзниками. Беседа тет-а-тет, начавшаяся с конфликта, затем пошла ровнее, и, в конце концов, они не только ударили по рукам, но даже успели обговорить детали будущих отношений, подписав составленный наскоро, — но отнюдь не небрежно, — договор о намерениях.
— Так и есть, — подтвердил Бармин. — Мы с Глинскими уже который век родня!
Нестор кинул на него острый взгляд, но от комментариев воздержался.
— Не буду задерживать вас, детки! — улыбнулся вполне дружелюбно и чуть повел рукой, словно указывал направление. — Идите! Небось есть еще с кем поговорить.
— Спасибо, Нестор Изяславович, — поблагодарил Ингвар, он понял, куда посылал его Глинский. На противоположной стороне белоколонного, наполненного светом зала стоял князь Андрей Романович с семьей. Впрочем, сыновей с невестками сегодня с ним не было, только он сам, Екатерина Алексеевна и Маша.
Раскланялись с Глинским и Углицким, и Бармин повел своих дам знакомиться с Северскими. Пока здоровались и перекрестно представляли и представлялись, супруга князя Северского с откровенным интересом рассматривала, как самого Ингвара, так и его дам. Она, по-видимому, уже знала, что княжна Збаражская является едва ли не официальной невестой Менгдена, но, как ни странно, в ее взгляде не было ни ревности, ни опаски. Скорее, в ее глазах отражался дружественный интерес, и Бармин взял этот факт на заметку. Сам он в это время, по большей части, смотрел на свою будущую жену. В платье малахитового цвета и в полной изумрудной парюре [158], Мария выглядела просто замечательно. Косу ей уложили на голове высокой короной, а из волос на лоб спускались две золотые цепочки фероньерки [159], удерживающие крупный каплевидной формы изумруд.
 
— Выглядите просто потрясающе! — шепнул Ингвар, распрямляясь после того, как поцеловал ей руку.
— Все для вас! — шепнула она в ответ. — И это ведь только витрина, господин мой Ингер. Представляете, что ждет вас в самой лавке?
«Вот же оторва»! — восхитился мысленно Бармин.
Он еще не знал, какой она станет ему женой и какой любовницей, но ее характер и темперамент ему уже нравились, не было претензий и к ее внешности. Молода и хороша собой, что тут скажешь!
— Тряпочка за тряпочкой… — улыбнулся он, продолжая слышимый лишь им двоим разговор.
— Стриптиз? — улыбнулась она. — Возможно, но не обязательно. Эдакий разврат еще надобно заслужить.
«Я постараюсь!» — ухмыльнулся мысленно Бармин, но вслух ничего не сказал. Просто не успел.
— Наговорились? — прекратила их более чем странный диалог мать невесты. Слышать слов, она, скорее всего, не могла, но, зная нрав своей дочери, кое о чем, наверняка догадывалась. — Успеете еще!
— Мария улетает с тобой, — добавил своих пять копеек Великий князь. — Это решено, ее вещи уже грузят в самолет.
— Разумеется, — склонил голову Бармин. — Вместе спокойнее.
— Рад, что ты это понимаешь, — кивнул Великий князь. — Они все тебя и так, если не ненавидят, то уж точно, не жалуют, ну а после сегодняшнего… Как бы не пришлось уходить в бега, заграницу.
— Все настолько серьезно? — поинтересовался Бармин. Он, разумеется, знал, что дела обстоят хуже некуда, но, похоже, его «хуже некуда» и «хуже некуда» князя Северского были отнюдь не идентичны. У Андрея Романовича оно побольше будет, потяжелее и значительно чернее.
— А я как раз думал воспользоваться случаем и объясниться с князьями…
— Не сегодня, — сказал, как отрезал Северский. — Я упросил императора не приглашать сюда сегодня князей Ярославского, Галицко-Дмитровского и Ростовского. Во избежание возможных эксцессов. А ну, как начнете выяснять отношения прямо здесь прямо сейчас? Никому мало не покажется. Но до них мне дела нет, а вот о тебе, как о будущем зяте, я просто обязан позаботиться.
— Спасибо, — поблагодарил Бармин, вполне оценив оказанную ему услугу. Услуг этих и прочих добрых дел набиралось уже достаточно много, и он начинал беспокоится о том, чем и когда придется за них расплачиваться.
— Свои люди — сочтемся! — словно, угадав, о чем он думает, улыбнулся Ингвару Северский. — И вот еще что. Его Величество Менгденов и раньше не привечал, и, хотя поступил с тобой по справедливости, большой радости от этого не испытывает, тем более, что ты язычник. Поэтому, когда будете говорить…
— А мы будем? — не выдержав, прервал Бармин Северского.
— Скорее всего, — чуть дернул верхней губой собеседник, который, по-видимому не привык, чтобы его перебивали. — Так вот, как бы он с тобой не заговорил, будь осторожен и постарайся избегать конфликта. Лучше промолчи, чем обострять. Не зазорно, к примеру, за что-нибудь извиниться, даже если не чувствуешь за собой вины. Император — главный арбитр в любом споре, а у тебя их теперь будет много. И учти еще кое-что. Его Величеству не понравился наш с тобой сговор. Опасается, что своими руками создаю врага династии номер один.